на экспорт

The Blueprint поговорил с нашими дизайнерами — релевантными в контексте современной мировой моды. Их мысли о критиках и критике, вдохновении и будущем индустрии вы можете прочитать и даже послушать в нашем спецпроекте.
Фотографии: Евгений Петрушанский, Тарас Тарасов, Наташа Ганелина
1

Андрей Артемов Walk of shame

Как детство влияет на ваш дизайн?

Очень сильно. В последней летней коллекции наши логотипы вышиты на трикотажных свитерах в стиле Benetton, это была моя идея, потому что в свое время у всех были такие свитера. Парки из кружева, покрытые клеенкой, напоминают мне скатерти. Я нашел хлопковое кружево, это очень дорогая разработка, покрытая пластиком, как скатерть, а на самом деле это парка-raincoat. К телу прилегает хлопок, а снаружи — дождевик.

Опиши свою эстетику в трех словах.

Young, cool, sporty. Вообще, это все весело, с какой-то самоиронией. При этом классное качество и средняя ценовая политика.

Что тебя вдохновляет сегодня?

Я такой уставший после двух недель продаж в Милане и Париже, что меня сейчас ничего не вдохновляет.

Могут ли наши дизайнеры стать конкурентоспособными на мировом уровне?

К сожалению, у нас сложности с производством и логистикой, даже с таможней. А дизайнеры уже давно готовы. Если бы в этой индустрии была практика брать на работу, они бы смогли рисовать для больших марок. А так конкурентоспособные дизайнеры есть — Вика Газинская, Гоша Рубчинский, Ульяна Сергеенко. Я был вчера на вечеринке французского Vogue: от Кендалл Дженнер до Линдси Виксон — все в платьях Ульяны. Это уровень, я считаю. Есть много PR-агентств, много у кого есть деньги, но не все ими так распорядились. Никакие агентства не смогли бы заставить носить что-то некрасивое тех, кому предлагается весь мир. Более того, PR-агентства не имеют отношения к выходам селебрити.

А ты бы хотел с кем-то сотрудничать?

У меня сейчас шоу-рум Riccardo Grassi, основатель которого продавал Prada до того, как она превратилась в империю, потом он сделал No.21 с нуля и Giambattista Valli с первого сезона ведет. Я сейчас тоже состою в их семье. У меня нет денег на PR-агентства, но меня взял шоу-рум, который в меня поверил. PR-агентство я бы тоже, безусловно, нанял, но, поскольку у меня таких средств нет, я занимаюсь пиаром in house либо мы просто пишем стилистам. Иногда они сами нас находят. Рианна, например, просто пришла в магазин и купила пять вещей, не имея понятия, что это за бренд. Ей просто они понравились. Мне сейчас написал стилист певицы Лорд, которая пела вместе с Тейлор Свифт. Стилист выбрал ей блестящие платья с бахромой, но она не вписалась в размер. Было бы время, мы бы сделали. Отправить им вещи стоит очень дорого, но это наименьшие потери.

Как вы относитесь к критике, к чему мнению прислушиваетесь?

К мнениям мамы и близких друзей — это Леша Молчанов, Даша Аничкина, Наташа Гольденберг, всех не перечислишь, но это, пожалуй, самые основные. Мнения я слушаю многие, прислушиваюсь к некоторым из них, особенно авторитетным, но тронуть, обидеть или разозлить меня может мама и близкие друзья, вот у Леши Молчанова хорошо получается. К остальным я отношусь здраво. Не хочу, чтобы мне всегда говорили только: «Ой, как это круто!». Я за критику, но конструктивную и обоснованную.

Что ты считаешь своим главным успехом на сегодняшний день?

У меня огромное количество друзей в Москве и людей, которые ко мне хорошо относятся в таком непростом, но любимом городе. У меня был разный опыт, но на протяжении 12 лет рядом со мной очень талантливые и крутые люди. Это самое большое мое достижение.

Аудиоцитата
2

Тигран Аветисян Tigran Avetisyan

Твое детство как-то влияет на твой дизайн?

Детство не особо. Больше влияют шесть лет, которые я жил и учился в Лондоне, потому что я до Лондона и я после Лондона — это два абсолютно разных человека.

Как бы ты сам описал свою эстетику?

Я называю ее гомеопатический дизайн. Есть такая терминология в нетрадиционной медицине, когда болезнь лечится тем же, что ее и вызвало. Грубо говоря, если у тебя простуда, то тебя отправляют стоять в снегу, пока ты не вылечишься. У меня, в принципе, такая же философия. Я пытаюсь преувеличить количество модных факторов в моей одежде до того момента, пока людям не станет тошно, чтобы это заставило их подумать о чем-то другом.

Как ты относишься к критике?

Мне, как любому творческому человеку, важно, чтобы о том, что я создаю, говорили, ведь все это делается не для себя, а для того, чтобы вести какой-то диалог. Когда мои вещи кого-то затрагивают, они перестают быть моей собственной коллекцией, поэтому я очень люблю, когда стилисты берут мои вещи на съемки и по-своему их интерпретируют. Для меня мода — это самый оптимальный способ коммуникации, быстрый, повсеместный, понятный для всех. Это то, ради чего я ей занимаюсь.

Что вдохновляет тебя сегодня?

Сегодня это, наверное, Россия. Конечно, здесь есть свои сложности, но и возможностей очень много. А сложности, может быть, как раз нам на пользу. Я говорю не о политике, а о моде. Когда нет индустрии, есть больше пространства для маневра и возможности пробовать какие-то новые вещи. Мне нравится отсюда работать.

Что ты считаешь своим главным успехом на данный момент?

Не знаю. Когда начинаю об этом задумываться, то понимаю, что я еще ничего такого особого не добился. У меня нет никаких достижений, которыми я бы особенно гордился или которым был бы рад. Точнее, они были, но теряли свою важность меньше чем за неделю. Надо всегда двигаться вперед.

Аудиоцитата
3

Антон Белинский Anton Belinskiy

Ваше детство как-то повлияло на вашу эстетику?

То, что окружает человека в его детстве, несомненно, влияет на то, что он делает. Так как я родился в 90-х и мое детство пришлось на это время, в моих работах есть отголоски того периода. Потом я учился в художественной школе, так что все, что я видел в детстве, — это живопись. Считаю, что человеку, в принципе, ничего не надо, кроме живописи и рисунка. Да и каждый момент детства влияет на человека: его образование, его родители, то, как его воспитывают, любят его или не любят.

Опишите вашу эстетику в трех словах.

Улица, красота, любовь.

Что вы больше всего любите и не любите в вашей работе?

Много-много рисовать и сидеть пару часов в день в тишине, перед тем как я начинаю работать. Нужно сконцентрироваться, потому что для меня это тяжело. Нужно откинуть все мысли. Нелюбимый момент — когда ты разочаровываешься в чем-то: в человеке, команде, профессионале, журналисте, друге — да в ком угодно. В такие моменты я максимально недоволен. Это можно и к жизни, и к дизайну отнести. Главное, чтобы человек был настоящим и тебя не разочаровывал.

Где вы видите себя через пять лет?

С одной стороны, я могу ответить на этот вопрос очень правильно и правдиво, сказав, что через пять лет мы хотели бы продаваться в том, том и том магазине и хотим открыть свой шоу-рум, дополнительный и отдельный, но в данный момент меня немножко другие вещи беспокоят. Сейчас я не могу сказать четко. Я знаю четко, чего я хочу в бизнесе, но я не понимаю, куда идет мода глобально и нужна ли она человечеству. Я буду идти вместе с миром.
Меня сейчас интересуют такие компании, как Nike, которые занимаются разработками материалов, вещей, которые подогревают. Что-то новое. Потому что в дизайне одежды, в принципе, уже все сделано. Ты можешь свою эстетику добавлять, убирать, но, по сути, все уже есть. Человек должен выйти на новый уровень, я считаю.

Как вы относитесь к критике?

К критике отношусь очень хорошо. Если есть критика — значит, мы живы. Если кто-то что-то пишет и критикует — значит, мы дышим. Хуже всего, когда тебя не критикуют и нечего критиковать.
В первую очередь я прислушиваюсь к своему мнению. Любой критик имеет право высказывать то, что он чувствует и видит. Если это, допустим, Сьюзи Менкес, которая много всего отслеживает и много десятков лет этим занимается, то, конечно, это классно, когда она пишет о тебе. К глупой критике не отношусь никак. Ну есть и есть, нет — значит нет. Как говорят, собака гавкает, а слон идет.

Аудиоцитата
4

Вика Газинская Vika Gazinskaya

Какие моменты в работе ты считаешь любимыми и наоборот?

Я люблю делать примерки и видеть воплощение плоского эскиза в объеме, ведь, работая с макетом, ты являешься скульптором того, что делаешь. У меня есть конструктор, но только я окончательно вижу, где нарушен баланс или какой формы я хочу рукав. Второй этап — это когда лекала уже утверждены и ты смотришь макет в ткани. Я разрабатываю принты с дизайнерами, и это очень долгий процесс, требующий множества утверждений с французскими фабриками. Когда наконец получаешь готовую ткань, которую до этого только воображал, такое чувство, как будто твои мечты сбываются.
Нелюбимый мне сложно назвать, потому что я постоянно благодарю Господа Бога за то, что он отвечает моим желаниям делать то, что я хочу, и получать за это хорошие деньги. Я немного оттягиваю момент с инвестициями, хотя предложения есть. Все тяну с тем, чтобы сесть и написать бизнес-план. Не то чтобы это для меня тяжело, просто органически не совсем мое, хотя и понимаю, что тянуть уже некуда. Но и в этом случае «нелюбимый» — тоже неправильный подход. Все любимое!

Что вдохновляет тебя сегодня?

Жизнь! Звучит банально и просто, но это правда. В какой-то момент ты понимаешь, что она дает тебе колоссальные уроки. У меня был всегда абстрактный план того, как я хочу жить, и почему-то всегда все сбывалось. Жизнь дарит какие-то вещи, которые тебя огорошивают, меняют, трансформируют. То, что было интересно раньше, перестает быть таковым, и наоборот. Например, теперь я читаю в основном только книги, которые когда-то уже читала, но уже в более глубинном состоянии. Пересматриваю фильмы под новым углом и с большим смаком вытягиваю из них то, что когда-то на меня повлияло.

Где ты видишь себя через пять лет?

У меня есть друг, довольно известный в арт-мире товарищ, и как-то случайно в разговоре выяснилось, что он не знает «Твин Пикс» и вообще работы Линча, несмотря на то что он американец. Я, конечно, предложила ему посмотреть. И вот он мне пишет: «Ты говоришь, что “Твин Пикс” был популярен в Америке? Он не был популярным». «Как это не был? — говорю я. — Весь мир с ума сходил, все друзья моего поколения, и я в их числе». Он говорит: «Это не popular, это культ». И ведь он прав, потому что популярное — это какой-нибудь дурацкий массовый сериал, а «Твин Пикс» — это скорее емкое явление, которое не подходит ни под один шаблон. Он мне тогда сказал: «Vika is cult». Я говорю: «Ладно, не издевайся. Это не совсем так». Хотя мне, конечно, понравилась эта история про культ, и я бы хотела в этом остаться. Стать глобальным — это, конечно, прекрасно, но глобальным настолько, чтоб, как Louis Vuitton, продаваться в каждом аэропорту? Всех денег мира не заработаешь, и Дрису ван Нотену, например, я думаю, хватает иметь всего два магазина, в Антверпене и в Париже, но при этом оставаться приверженным себе, никому не кланяться в ноги и делать то, что он делает. Конечно, у него, как и у всех успешных дизайнеров, есть хороший партнер, вторая половинка, которая помогает вести бизнес, а это именно то, чего мне пока не хватает. Возможно, это мой личный блок какой-то, из-за которого я не впускаю подобного человека в свою жизнь. Думаю, что, как только я открою свои двери, он появится.

Что ты считаешь своим главным успехом?

Любить — это главное в жизни. Я с детства знала, что любовь правит миром, а ее недостаток искажает человека. Поиски любви бесконечны. Когда это приходит и трансформирует тебя, ты уже на все смотришь по-другому.

Аудиоцитата
5

Женя Ким J. Kim

Расскажи о своих любимых и нелюбимых моментах в работе.

Нелюбимые — это интервью и презентации, где нужно отвечать на вопросы тогда, когда не хочу, но должна. Мой идеальный вариант — это если бы я просто могла сидеть в комнате и рисовать, а какой-то человек будет за меня тусоваться и отвечать на вопросы. Мне кажется, я очень плохо говорю. Я не про это совершенно. Мне хотелось бы, чтобы меня оценивали по моему продукту, а не по тому, как я про него рассказываю. Я не умею себя продавать и обычно при общении рассказываю обо всех минусах, потому что о плюсах мне как-то неудобно говорить.
Любимые — это все остальное. Я недавно поймала себя на мысли, что чувствую себя полноценно счастливой только во время работы. Когда я сажусь в машину одна и еду домой — а это долгий путь, потому что езжу я в Подмосковье к родителям, — вот в эти моменты мне бывает грустно и одиноко. Это такой захватывающий процесс, когда ты постоянно делаешь что-то со своим коллективом, ищешь новые техники, работаешь над коллекцией. Ты настолько увлекаешься, что никакие другие проблемы тебя вообще не заботят.

Где ты видишь свой бренд через пять лет?

Я сейчас еще на том начальном этапе, когда ничего не было и вдруг ты оказалась нужна просто всем. Не то чтобы я очень этому рада, но понимаю, что в какой-то момент это должно было прийти. Сейчас куча предложений, но я не хочу популярности. Я просто хочу, чтобы у меня был качественный продукт и чтобы меня оценивали по нему. Сейчас мне пишут, например, из «Исетана» (концептуальный японский универмаг. — Прим. ред.), хотя я им даже не писала. Или меня пригласили поучаствовать в Годе Кореи во Франции, и мои вещи будут выставляться в трех, может, даже в пяти музеях.
Для меня большая победа то, что, несмотря на то что я никуда не лезла, эти люди увидели мои вещи и написали. Это то, чего я хотела: чтобы мои вещи висели на выставках и продавались в каких-то классных магазинах. Я еще очень неопытная. Я сама вижу кучу ошибок в своих коллекциях и понимаю, почему в том сезоне меня не взяли байеры каких-то крутых магазинов. Просто я еще не доросла, но моя цель — дорасти до того, чтобы меня взяли в места, которые я считаю достойными. Dover Street Market, например, уже будет для меня какой-то планкой. Все, что происходит со мной сейчас, это классно, но пока как-то несерьезно.

Как ты относишься к критике?

Я вообще не воспринимаю критику. Мне просто все равно, что говорят, потому что сколько людей — столько мнений. Раньше я пыталась угодить всем, но теперь я чувствую себя самодостаточной и начинаю прислушиваться к себе. Конечно, есть люди, профессионалы, которые тебе могут дать дельные советы, и их нужно слушать, но нет такого человека, который может сказать: «Вот это правильно, а это неправильно» — потому что ты это делаешь и в первую очередь должна слушать себя. Авторитетных людей пока у меня нет. Есть люди, к которым я прислушиваюсь в поведении, в продвижении марки, но в дизайне таких нет, хотя я всегда хотела найти такого человека.
У меня есть жажда к знаниям, и я хотела бы учиться дальше. Даже думала пройти стажировку у Татьяны Парфеновой для того, чтобы побыть рядом с человеком, у которого больше опыта, но у меня всегда были конфликты с моими учителями, потому что я никогда никого не слушала и мне часто говорили, что я никогда ничего не добьюсь, потому что у меня такой характер. Нужно слушать старших и т. д. Как оказалось, я не то чтобы умнее, чем они, но у меня очень развита интуиция и я знаю, чего я хочу. Мне говорили, что я никогда ничего не добьюсь, потому что я слишком упертая, а надо быть более гибкой, но в итоге все получилось не так.

Аудиоцитата
6

Лиля Литковская Litkovskaya

Как ваше детство влияет на ваш дизайн?

Я родилась в специфическое время в специфическом месте. Острый дефицит красоты и голод на визуальные образы, думаю, предопределили мой дизайн. Поиск своей версии красивого и есть то, чем я занимаюсь.

Опишите свой процесс работы над коллекцией. У вас есть какие-то ритуалы?

Коллекция зарождается в шепоте, это всегда какие-то неловкие признания и секундные озарения — такие микротоки, которыми мы обмениваемся с командой. Из этого плетется история нового сезона.

Опишите вашу эстетику в трех словах.

Минимализм, противостояние мужского и женского, городские субкультуры и свобода.

Самый любимый / нелюбимый момент в вашей работе?

Каждый момент ценен, каким бы сложным он ни был, — это всегда процесс роста, преодоления и приобретения опыта.

Что вдохновляет вас сегодня?

Философия.

Где вы видите себя / свой бренд через пять лет?

Рядом с теми, на кого мы равнялись, когда только начинали.

Способны ли наши дизайнеры стать конкурентоспособными на мировом уровне? Почему да / нет?

Мир глобальный, и не существует больше нашего и не нашего дизайна. Если человек хорош в своем деле, паспорт значения не имеет. Конечно, надо много работать и крепко стоять на ногах. Каждый сезон мы закаляемся все больше.

Как вы относитесь к критике? К чьему мнению вы прислушиваетесь?

Мне важно слышать свою интуицию и мнение команды. Но здоровая критика извне — это обязательная часть работы. Без нее никуда.

Что вы считаете своим главным успехом на сегодняшний день?

Нам удалось принять правила большой игры и организовать бизнес в рамках мировой структуры. А вообще, когда британский Vogue публикует заметку о твоей работе, то возникает приятное волнительное чувство, что ты действуешь правильно.

Аудиоцитата
7

Артур Ломакин Forget Me Not

Расскажи о своем процессе работы над коллекцией. Есть ли у тебя какие-нибудь ритуалы?

Обычно у меня возникает некий образ определенной вещи (юбки, например, или пальто), которую хочется сделать. Это не то, что я как-то сижу и рисую, рисую, рисую, а потом что-то выбираю. Рисовать я, кстати, не умею.
Бывает, что я встречаю кого-то на улице — как правило, это люди пожилые или выключенные из текущего модного процесса, которые носят вещи с антресолей. Это может сильно повлиять. Бывает, что начинаю от обратного и составляю что-то вроде сетки простых вещей, которые хотелось бы носить сейчас, а потом начинаются инновации и привнесения.

Ты можешь описать свою эстетику в трех словах?

Я стремлюсь к лаконичности, к простоте, но при этом существует и потребность в некой остроте, изыске. Насчет третьего не знаю.

Какие у тебя любимые и нелюбимые моменты в работе?

Любимые — это признание или реакция на вещи, которые я делаю. Если мои вещи кто-то носит и хочет носить — это может очень воодушевлять. И наоборот, если возникает какая-то пауза или простой, даже небольшой, — это может привести к обесточиванию. Я стараюсь долго не находиться в этом настроении, но тем не менее.

Что тебя вдохновляет сегодня?

Текст. Это может быть любой текст: публицистика или теория, философский текст или литература — то есть некий текст, который воодушевляет. Ты прочитываешь что-то, в чем видишь оформление того, о чем сам думаешь, но в размытом виде. Или это текст, который открывает какие-то новые перспективы и точки зрения. Как ни странно, меня вдохновляют невизуальные вещи, и это длится достаточно давно.

Что ты считаешь своим главным успехом на сегодня?

Возможно, успех — это что-то превосходящее ожидания, и мне сложно выделить одно из событий.

Аудиоцитата
8

Нина Неретина и Донис Пупис Nina Donis

Опишите свой процесс работы над коллекцией. У вас есть какие-то ритуалы?

1. Мы находим отправную точку для коллекции: идея, деталь, персонаж, эмоция... Это всегда разные вещи.
2. Стараемся поймать настроение коллекции.
3. Дальше сбрасываем в кучу все, что хоть как-то подходит к этой отправной точке и к настроению.
4. Разгребаем эту кучу, выбрасываем все ненужное, очищаем и выстраиваем коллекцию.
А иногда бывает, что придумываем все сразу, от начала до конца. Тогда обходимся без этого мусора. Это идеально.

Самый любимый / нелюбимый момент в вашей работе?

Любимый — создавать коллекцию. Нелюбимый (скорее скучный) — заниматься производством заказов на нее.

Могут ли наши дизайнеры стать конкурентоспособными на мировом уровне?

Заявить о себе могут. Стать конкурентоспособными — нет. Для этого нужна индустрия. Для этого нужно быть в той системе, а наши системы (экономические, политические и т. д.) разделены.

Аудиоцитата
9

Костя Омеля Omelya atelier

Почему вы продолжаете заниматься модой?

Потому что я вижу в этом смысл и для меня это очень важно. Я не представляю себя вне этой профессии. Если ее у меня забрать, то я совершенно не знаю, что буду делать. Мне кажется, я стану неполноценным человеком. Это такая же естественная часть меня, как две руки и две ноги. То есть я буду калекой. Это смысл моей жизни и то, что меня вдохновляет.

Что вы больше всего любите и не любите в вашей работе?

Сложно ответить. Я очень люблю стадию подготовки коллекции. Я точно знаю, что в эти моменты я невероятно вдохновлен. Я жду с нетерпением каждую вещь, прорабатываю, и, когда я получаю готовые семплы, я могу с ними возиться целый день. Ходить, смотреть, поворачивать из стороны в сторону. Это очень приятные моменты. Но самым неприятным моментом в этом процессе является все, что связано с бизнеc-частью, потому что здесь нет романтики.

Где вы видите себя через пять лет?

Я считаю себя человеком мира, поэтому себя я вижу в любой точке этой планеты. Я бы везде чувствовал себя комфортно. Главное — не оседать на одном месте, а иметь свободу перемещения. Ну а если жить, то, наверное, я бы жил в Киеве. Мне нравится этот город, я люблю его, но опять-таки не могу сказать, как жизнь повернется.
А свой бренд я планирую развивать активно. Для нас очень важно наладить продажи, пиар-составляющие. Я хочу, чтобы этот механизм со всеми его элементами функционировал беспрерывно. И я хочу, чтобы через пять лет я не занимался вещами, которыми не должен заниматься креативный директор. Я имею в виду административную деятельность, которая неизбежна на начальных этапах развития бренда. Я хочу выстроить профессиональную систему, в которой каждый будет заниматься своим делом. Я думаю, что мой бренд — это вполне реально — будет представлен в серьезных крупных магазинах, будет узнаваем. Его будут носить фэшн-инсайдеры, селебрити, люди, которые нам интересны для создания правильного имиджа.

Как вы относитесь к критике?

Я люблю конструктивную информацию, поданную в правильном контексте от людей, чье мнение для меня действительно важно, кому я доверяю и кого уважаю. Это не всегда круг близких людей. Вот сейчас нас посетили иностранные гости, которые приехали на неделю моды. Мы показали им четыре последние коллекции, усадили их за стол, расспрашивали о деталях, о том, что хорошо, а что плохо. Я понимаю, что не может быть все идеально, а все эти слова — «вау», «класс», «молодцы» — слова этикета. Но когда человека усаживаешь, пытаешься провести с ним разговор, человек раскрывается и начинает говорить какие-то плюсы, минусы. Это очень хорошая возможность для нас здесь и сейчас получить информацию, которую ты не получишь нигде и ни от кого в нашей стране, так как профессионалов тут практически нет. Я пользуюсь этим. Когда мне говорят: «Ты знаешь, вот это классно» — это меня радует. Но даже когда мне говорят: «Вот это твоя слабая сторона» — это тоже меня радует. Потому что я понимаю, что в следующий раз я не допущу этой ошибки. Я это улучшу, а значит, мой бренд станет сильнее.

Аудиоцитата
10

Даша Сельянова ZDDZ

Твое детство как-то повлияло на твою эстетику?

Напрямую. Практически все, что я делаю, — это рефлексия на меня и мою молодость. Это был очень запутанный, сложный, одновременно трогательный и травмирующий период. Для меня работать с этим багажом — необходимость. Все приходит из моих юношеских лет, когда я в Питере сидела на лавках с местными реперами. Что я там делала? Нормальная вроде же семья у меня была (смеется). Тем не менее так получилось, что я была единственной девочкой в компании парней и одевалась так же, как они. Я была дико неуверенной в себе, а с этой компанией мне было круто. Эта тема принадлежности к чему-то большему, к группе, была интересна мне всегда и сейчас, несомненно, проявляется через одежду. Мне интересно смотреть на разные молодежные банды через одежду и то, как она помогает формированию и проявлению identity. Потому что, когда тебе 16 лет, суперважно, как ты одет, как ты носишь сумку и что написано у тебя на футболке.
Для меня мода — это что-то личное, но я не сразу к этому пришла. Поначалу старалась делать какой-то фэшн. Требуется время, чтобы прийти к себе настоящей и найти мужество, чтобы транслировать это в мир. Легче делать абстрактную моду, то, что хорошо продается, но я в какой-то момент поняла, что я себя так предавать больше не могу.

Расскажи, как ты обычно начинаешь работать над коллекцией?

Обычно все начинается с какой-то фразы, которую я вижу где-нибудь в городе. В прошлый раз это случилось в столовой. Там были выставлены круассаны под табличкой Help Yourself. У меня мозг так устроен, что я все вынимаю из контекста. Я стала думать о том, как люди справляются с депрессией, полагаясь на шоппинг, таблетки и т. д., нежели «Помоги себе сам». Так появилось название последней коллекции.

Какие у тебя любимые и нелюбимые моменты в работе?

И любимый, и нелюбимый — это скорость всего происходящего в моде. С одной стороны, это все очень тяжело. Я постоянно пропускаю дедлайны, потому что fashion week, продажи и т. д. — меня вымораживает этот аспект. Хочется быть художником, сидеть, годами работать над своим проектом, но я понимаю, что должна оперировать в этой схеме, если я хочу что-то сделать, а не просто шить платья из листьев в подвале. В то же время мне нравится этот стиль жизни: постоянные переезды, то, что нужно принимать решения здесь и сейчас, а не сидеть, переваривая его годами. Еще я люблю момент съемки и реализацию идеи в конце. Ради него я и работаю. Шить мне не очень нравится.

Что ты считаешь своим самым большим успехом на сегодняшний день для себя?

То, что я продолжаю, несмотря ни на что, живу, общаюсь с людьми. У меня были сложные периоды в жизни, и самый главный успех — не в чем-то материальном, а в том, что я всегда работала над собой, продолжала двигаться. Успех — это нравиться себе, и я к этому продолжаю двигаться, несмотря на падения. Я стараюсь сделать себя счастливой, и мое творчество — один из моментов, который помогает мне это воплотить. Те успехи, которые случаются там, — я им рада, но они — абсолютно не главное. Я не могу строить свою жизнь на том, успешен мой бренд или нет.

Аудиоцитата