T

Сезонное обострение

2 сентября стало известно, что Netflix в ближайшее время запустит полноценную российскую версию — и мы сможем смотреть все фильмы и шоу сервиса с русскими субтитрами и озвучкой. Пока наученные горьким опытом российской «адаптации» кинофильмов (стоит вспомнить «порезанного» «Рокетмена») волнуются, не коснется ли цензура и проектов стримингового гиганта, российские зрители продолжают охотно смотреть шоу на «смелые темы»: об этом говорит успех и недавней «Эйфории», и отечественных «Чик». Дмитрий Барченков и Алексей Исаков рассказывают, как современные телешоу учат принимать новую действительность — и может ли случиться подобный массовый этический поворот и с российскими сериалами.

В 1977 году, отправляя за пределы Солнечной системы космический зонд «Вояджер», земляне положили внутрь позолоченный диск с основной информацией о Земле, включая музыку, изображения людей и животных и приветствия на 55 языках. Если бы в 2020 году нам захотелось познакомить потенциальных пришельцев с земной культурой, на такой диск достаточно было бы загрузить архив Netflix — именно сериалы сейчас лучше всего отражают стремительно меняющуюся действительность. Некогда второсортный жанр шоу-бизнеса за несколько десятилетий вырос в привлекательный эквивалент большой литературы и борется с видеоиграми и виртуальной реальностью за титул самого перспективного направления в индустрии развлечений. При этом на место телегероев всего прошлого века — молчаливых ковбоев, бесстрашных полицейских и страдающих от неразделенной любви миллионеров — пришли куда более сложные и разнообразные персонажи.

Хит-парад сериалов последнего десятилетия — одновременно и парад недавних «отверженных» или как минимум недопредставленных в «официальной» культуре. Представители этнических меньшинств и ЛГБТК±сообщества, наркопотребители и даже наркопроизводители, работники и работницы секс-индустрии, нелегальные мигранты и люди с расстройствами психики. «Дайте мне ваших уставших, ваших бедняков, ваши стесненные массы, желающие жить свободно» — сериальная индустрия будто цитирует стихотворение Эммы Лазарус, высеченное на пьедестале Статуи Свободы, и открывает свои объятия всем, от кого так долго отворачивалась. И этот разворот на 180 градусов оказался сколь неожиданным, столь и неотвратимым.

Время первых

Американское телевидение не всегда шло в авангарде социального прогресса. Например, первая драма с гомосексуальной сюжетной линией вышла в далеком 1959 году на британском телеканале ITV. История молодого офицера, запутавшегося в отношениях с плантатором-южанином накануне Гражданской войны в США, не вызвала большого восторга у критиков и зрителей, но прошла в эфир без скандала, даром что гомосексуальные отношения все еще были уголовным преступлением на территории всего Соединенного Королевства. Для сравнения, первый гомосексуальный герой на американском телевидении появился лишь в 1971-м — в эпизоде комедийного шоу «Все в семье» канала CBS. Через год ABC показали полноценную гей-драму собственного производства — «То самое лето». Телефильм с Хэлом Холбруком и Мартином Шином собрал немало наград, включая «Золотой глобус», но окно возможностей для революции в американском телевидении оставалось открытым недолго.


Спустя год Федеральная комиссия США по связи победила в суде радиовещательную организацию Pacifica Foundation, отстояв свое право ограничивать распространение в эфире «непристойных» материалов.

«Все в семье»

«То самое лето»

Телевещателям было о чем задуматься, а пока они размышляли (за это время в сериале «Отель «Балтимор» на том же ABC успела промелькнуть первая гей-пара), относительно свободные семидесятые кончились. Рейгановский консервативный разворот, совпавший с эпидемией СПИДа и «войной с наркотиками», наложил отпечаток стигмы почти на все, что не укладывалось в рамки белой, христианской, гетеросексуальной морали. Уоррен Литтлфилд, президент NBC Entertainment в 1980-х, в своих мемуарах вспоминает, как безуспешно пытался протолкнуть идею шоу о двух друзьях — мужчине-гее и гетеросексуальной девушке: «Чаще всего ответом было — иди уже отсюда».


Девяностые, ставшие для российского телевидения эпохой неслыханной либерализации, казалось, мало что поменяли в американском эфире. В 1994 году канал ABC долго не решался показать эпизод сериала «Розанна» с поцелуем двух девушек — руководство опасалось потерять до миллиона рекламных долларов. Опасения, возможно, не были напрасными: в 1997 году каминг-аут героини Эллен Дедженерес в шоу «Эллен», за которым последовало сенсационное признание самой актрисы, привел к уходу рекламодателей, падению рейтингов и в итоге закрытию сериала.



«Розанна»

На этом фоне неожиданно выстрелил сериал «Уилл и Грейс», стартовавший в 1998-м на канале NBC. Его сценарист и продюсер Макс Мучник воплотил мечту Уоррена Литтлфилда — снял ситком о гее и его подруге по мотивам собственных злоключений и переживаний. 11 сезонов в эфире, 16 премий «Эмми» при 83 номинациях, упоминание сериала вице-президентом Джо Байденом в речи 2012 года в защиту гей-браков — чего еще пожелать? У ЛГБТ-сообщества, однако, были и закономерные претензии. Больше всего сериалу доставалось за «укрепление стереотипов и узкий взгляд на гей-сообщество». Эфирное телевидение со всеми его рейтингами, охватами и пугливыми рекламодателями все еще не готово было показывать жизнь «других» такой, какая она есть. Смельчаки нашлись на кабельном.

Любовь идет по проводам

«Клан Сопрано»

Американское кабельное телевидение с самого начала было свободнее эфирного, поскольку полномочия Федеральной комиссии США по связи на него не распространялись. Отвечать приходилось лишь перед рекламодателями — или, как в случае с отказавшимся от рекламы каналом Home Box Office (известного нам сейчас по аббревиатуре HBO), исключительно перед собственными зрителями. Именно в кабинетах канала, успешно продававшего вместо рекламы бои Мохаммеда Али и «фильмы для взрослых», раньше всего поняли, что зрителю нужно предложить не то, к чему он привык, а то, чего он никогда раньше не видел. Так подписчики HBO познакомились с сериалами, навсегда изменившими индустрию. В 1998 году на экраны вышел «Секс в большом городе», в 1999-м — «Клан Сопрано», а в 2002-м — «Прослушка».

«Прослушка»

«Секс в Большом Городе»

Героини первого в поисках большой любви практиковали прямо перед камерой невиданные доселе эмансипацию и свободомыслие, герои второго страдали от личных кризисов, совмещая это с мафиозными разборками, а третьего — жили за чертой благополучия, по жестоким законам балтиморских улиц.


Зрители одновременно были в восторге и шоке: мафиозный босс в «Клане Сопрано» был в то же время крепким семьянином, страдал от депрессии и ходил к психоаналитику, а афроамериканский грабитель-гей из «Прослушки» — современным Робин Гудом. Очеловечить клишированных до сих пор персонажей помогли и конкуренты из Showtime, адаптировав в 2000 году свежий британский сериал «Близкие друзья» (с более говорящим оригинальным названием Queer as folk), своего рода гомосексуальный «Секс в большом городе». На волне успеха шоу Showtime выпустили в эфир и лесбийскую многосерийную драму The L word (в русском переводе — «Секс в другом городе»). За шесть сезонов оно, впрочем, сильно сдало, но создатели всех этих шоу успели доказать: чем больше ты лично знаешь о теме (шоураннер «Прослушки» и бывший журналист Дэвид Саймон собаку съел на полицейских расследованиях, а авторы «Близких друзей» Рон Коуэн и Дэниел Липман вместе уже 48 лет), тем честнее и интереснее результат на экране.


Все они протоптали дорожку для радикальных перемен на западном телевидении — и для человека, ставшего их лицом. Титул самого смелого, плодовитого, успешного и востребованного шоураннера современности заслуженно носит трудоголик из штата Индиана, бывший журналист и открытый гей Райан Мерфи — создатель «Американской истории ужасов», «Новой нормы», «Политика», «Позы» и «Голливуда». Квир-персонажей, пусть и второстепенных, он ввел в первом же своем сериале (к слову, не «зашедшем» зрителям) — школьной драме «Лучшие» в 1999 году. Потом была еще менее удачная попытка с «Красоткой/Красавчиком» про трансгендерного гинеколога с Джозефом Файнсом, который продюсеры зарубили после пилота, а затем, наконец, успех: гей-мюзикл «Лузеры», собравший целую коллекцию «Эмми» и «Золотых глобусов».


После предельно кэмповой «Американской истории ужасов», вытащившей на свет все фобии благополучной Америки, Мерфи в уже побронзовевшем статусе сделал свой, пожалуй, самый значимый для ЛГБТК±сообщества сериал — «Поза» про нью-йоркскую квир-тусовку 1980–1990-х. В титрах проекта значатся 108 трансгендерных персон, со многими из которых он продолжает сотрудничать и на других проектах. «Мне кажется, секрет в том, что никакой осознанно просветительской функции никто в Голливуде на себя не берет. Просто до права рассказывать зрителю истории за деньги наконец допущены более разношерстные люди, чем раньше, и они рассказывают те истории, что интересуют их самих. И — шок! — постепенно оказывается, что более широкая публика эти истории тоже готова смотреть», — объясняет успех подобных шоу Михаил Идов, создатель российских сериалов «Лондонград» и «Оптимисты» и сценарист немецкого «Deutschland 89». Он напоминает, что суперкэмповый «Голливуд» Райана Мерфи — с межрасовым однополым сексом в первые же 20 минут — вышел в топ российского «Нетфликса», «и никто вроде пока не умер».

«Лучшие»

«Deutschland 89»

«Поза»

Одни из нас

Истории «других» и в самом деле становятся все более популярными. Причем «инаковость» совсем необязательно лежит в плоскости сексуальной ориентации или гендерной идентификации. Оглушительный успех «Атланты» Дональда Гловера (более известного как Childish Gambino) подтверждает, что смотреть сериал об афроамериканцах интересно людям любого цвета кожи. В эту же копилку разнообразия попали и «Мастер не на все руки» британского пакистанца Азиза Ансари, и сериал американского комика египетского происхождения Рами Юссефа «Рами». Его герой, миллениал из Нью-Джерси (слепок с самого Юссефа) вынужден каждый день сталкиваться с несовершенствами диалога культур — родной мусульманской и окружающей его американской. На эту же тему мультикультурализма говорят со зрителем и совсем свежие проекты Netflix — социальная драма «Неортодоксальная» и молодежный ромком «Я никогда не...».

Острейшая конкуренция за умы и кошельки поколения Z не дает индустрии ни на секунду выпустить из поля зрения актуальную повестку. Так, следствием движения MeToo стал сериал «Утреннее шоу» на AppleTV+ — история о харассменте на телевидении, которую спродюсировали Дженнифер Энистон и Риз Уизерспун. «Наступил удивительный момент... Время новой нормы», — рассказывает Энистон изданию Variety о сериале, над которым трудились сразу шесть женщин-продюсеров. При этом остро заряженный сериал совершенно не обязан быть серьезным. «Мы видим отражение актуальных проблем, например фемповестку, не только в социальных драмах типа "Утреннего шоу" и "Неортодоксальной", но и в черных комедиях типа "Дряни", "Почему женщины убивают" или "Конец гребаного мира"», — напоминают режиссеры и сценаристы Наташа Меркулова и Алексей Чупов, создатели сериала «Колл-центр».

«Дрянь»

«Я никогда не...»

«Почему женщины убивают»

«Атланта»

Как утверждает американский психолог Джин Твендж в своей книге iGen, зумеров, во всяком случае американских, искренне шокирует существование неравноправия на почве расы, гендера или сексуальной идентичности. Напротив, у них — выросших на первом поколении «непростых» сериалов — не вызывает никаких вопросов гей-секс в «Голливуде» и трансгендерная героиня в «Эйфории», им понятны и важны проблема сексуального насилия в сериале «Я могу тебя уничтожить» и обернувшаяся созависимостью первая любовь в «Нормальных людях». «[Это] сериал для современных зрителей о поколении ранимых, неуверенных юношей и девушек, которые тем не менее не в пример взрослым умеют разговаривать о своих чувствах и сомнениях», — говорит Ольга Филипук, директор по контенту платформы «КиноПоиск HD», показавшей «Нормальных людей» в России. По словам Филипук, все выходные после выхода первой серии шоу на «КиноПоиске» ей звонили знакомые девушки и благодарили за сериал: «Уязвимость и неуверенность героев дает чувство сопричастности и нормальности своих переживаний и страхов, а воспоминания о первой любви, независимо от того, как она закончилась, как правило, у всех очень теплые».


Вкусы молодых зрителей способны повлиять и на взгляды более старшей аудитории. «Я вспоминаю свою религиозную маму и то, как я сделал каминг-аут. Мы были очень далеки друг от друга из-за отношения религии к геям и того, что по этому поводу говорится в Библии, — вспоминает в разговоре с The Blueprint актер Билли Портер, исполнитель одной из главных ролей в сериале „Поза“ и новой „Сумеречной зоне“. — На протяжении многих лет я, будучи творческим человеком, показывал ей разные художественные произведения, которые, как мне казалось, помогут сдвинуться с мертвой точки и добиться взаимопонимания. В ход шли книги, фильмы, театральные постановки. И в конце концов благодаря серии опытов разных героев мне удалось в реальном времени наблюдать за эволюцией взглядов. Это мощный способ достучаться до человечности».

«Нормальные люди»

«Эйфория»

Особый путь

Большинство российских сериалов, даже высокобюджетных, до последнего времени стремились избегать табуированных тем. Лучиком света в этом довольно темном царстве стал бум интернет-сериалов. Стриминговые сервисы развязали руки самым смелым из отечественных производителей. На платформе ТНТ Premier в 2018 году вышел «Звоните ДиКаприо!» — сериал про жизнь с ВИЧ с одним из самых востребованных актеров страны Александром Петровым (через два года шоу прорвалось и в основной эфир ТНТ), а на START — «Содержанки», безапелляционно живописующий нравы московской элиты. Наконец, главным прорывом этого лета стал сериал «Чики» о секс-работницах в южной российской глубинке, вышедший на more.tv. Но на федеральном ТВ на все эти вольности по-прежнему смотрят косо. Исполнитель главной роли в сериале Романа Волобуева «Последний министр» актер Ян Цапник признается, что на телевидении их сатира о бюрократической верхушке никогда бы не вышла. Зато этот разговор о власти рискнула поддержать платформа «КиноПоиск HD».


«Чики»

«Звоните, ДиКаприо»

Продюсер сериалов видеосервиса START Ирина Сосновая замечает, что еще пять лет назад в социальных сетях можно было встретить в основном насмешки над российским сериальным контентом, а сейчас хватает и положительных отзывов. «Благодаря диджитал-сериалам у меня снова есть инструмент, с помощью которого можно доносить правду и определенные ценности до широкой аудитории, — говорит Сосновая. — Мало кто из моих друзей сейчас смотрит новости по ТВ, но почти все смотрят сериалы, в том числе российского производства. Есть попадание в аудиторию и повестку».


В то же время эволюцию российских сериалов сдерживают многие факторы. Первый — это законодательство. Например, так работает пресловутый закон о гей-пропаганде, по сути запрещающий репрезентацию ЛГБТК±людей в популярных молодежных проектах. Условный сериал «С любовью, Виктор» снять в России никогда не получилось бы, так как герой — гомосексуальный подросток. И даже зарубежные проекты платформы могут показывать лишь с маркировкой «18+», то есть хотя бы формально исключая целевую аудиторию. На таких условиях в сентябре на платформе more.tv появится авторский сериал Луки Гуаданьино («Большой всплеск», «Назови меня своим именем») «Мы те, кто мы есть», где итальянские квир-подростки переживают первую любовь.


«Элита»

«Первые ласточки»

На этом фоне очень выигрышно смотрится украинский сериал «Первые ласточки», похожий одновременно и на «13 причин почему», и на «Эйфорию», и даже немного на испанский хит «Элита». В «Ласточках» главный герой-старшеклассник пытается совершить каминг-аут, его одноклассники употребляют наркотики, а в завязке основного сюжета — подростковые «группы смерти». Эпизоды проекта выходили дисклеймером с телефоном службы психологической поддержки. В итоге «Первые ласточки» стали одним из самых обсуждаемых на украинском телевидении проектом и помогли многим гомосексуальным подросткам. Этот успех позволяет задуматься о том, что на постсоветском пространстве к обсуждению таких тем не готово прежде всего государство, а не само общество.


Они из будущего

Новые истории лучше всего рассказывают новые люди — и именно их в российской индустрии сериалов особенно не хватает. В этом убеждены как Михаил Идов и Ирина Сосновая, так и сосценарист самого громкого сериала этого года «Чики» Антон Коломеец. «С возникновением интернет-платформ в России все понемногу раскрепощается. Но для того чтобы создавать новое, нужны и новые профессионалы. Может быть так, что интернет-платформа-то новая, а во главе ее находятся те, кто воспитан на „Улице разбитых фонарей“. Очень много страха у всех — о чем можно рассказывать, о чем нет, будет ли какая-то тема интересна зрителям или нет», — жалуется Коломеец.


Молодых авторов к производству действительно подпускают неохотно. Обычно даже диджитал-сериалы продюсеры доверяют проверенным профессионалам, которые годами создавали контент для эфирного телевидения. Среди них, к примеру, Семен Слепаков, придумавший сериалы «Домашний арест» и «Окаянные дни», или автор сериала «Шторм» Борис Хлебников, опытный кинорежиссер. В этом смысле группа молодых авторов сериала «Чики» — Эдуард Оганесян, Настя Кузнецова и Антон Коломеец — стала исключением из правила.


«Окаянные дни»

«Домашний арест»

«Все, что нужно, — это перестать рассматривать все группы населения, кроме белых цис-мужиков с фамилиями на «-ов» как диверсантов, козлов отпущения, милых комичных эпизодников или лубочные архетипы, и начать рассматривать их как неохваченные рынки, — объясняет Михаил Идов. — Причем это даже не вопрос цензуры. Например, в случае квир-контента можно хотя бы сказать, что все запуганы идиотским законом о пропаганде. Но хорошо, возьмем мусульман: огромный рынок, который от российского ТВ раз в сто лет получает «Зулейху» без единого мусульманина или даже этнического татарина среди сценаристов — потому что их так мало среди гейткиперов, что, видимо, никому из последних это даже не пришло в голову».

«Я иду искать»

В основном же новая волна производителей пока прячется за форматом веб-сериала, где риски гораздо меньше. «Мне хочется показать, что снимать телешоу про гея — это нормально», — говорит сценаристка веб-сериала о ЛГБТК+ «Я иду искать» Елизавета Симбирская. Она вспоминает, что все «люди из киноиндустрии», которым она рассказывала идею веб-шоу, смотрели на нее с сожалением, как на идущую на эшафот. «Ну мы же все понимаем» — эта мысль сквозит во всех таких разговорах. Но мне не интересно жить в отрыве от реальности. Игнорировать существование квир-культуры, домашнего насилия, эпидемии ВИЧ, феминизма и других тем, на которые сейчас активно высказывается международное киносообщество, просто нелепо».


Пилотные эпизоды «Я иду искать» Симбирская и режиссер Андрей Феночка сняли еще больше года назад — и представили на фестивале веб-сериалов Realist. Но российская индустрия отнеслась к их задумке прохладно, и поддержку пришлось искать за рубежом. На одном из европейских фестивалей им повезло встретить инвестора, пожелавшего сохранить анонимность. В результате первый сезон сериала, в котором молодой армянин из Москвы познает собственную сексуальную идентичность, выйдет этой осенью. «Мы в андеграунде, и, как говорил Леонардо ДиКаприо в „Титанике“: „Когда у тебя ничего нет, тебе нечего терять“, — грустно шутит Симбирская. — Мы можем говорить про современность, и даже если у нас получается не всегда ловко, мы по крайней мере пробуем. Пробиваем стену для тех, у кого будет получаться ловчее после нас. Очень хочется верить, что такие люди будут».


Пока энтузиазма крупных игроков хватает лишь на единичные случаи вроде готовящегося проекта Александра Роднянского о приезде группы немецких геев в СССР в конце 1970-х годов. Но даже это внушает осторожный оптимизм, ведь, как показывает американская практика, лавина перемен может начаться всего с одного-двух камушков.



Лучшие материалы The Blueprint
в нашем канале на Яндекс.Дзен

{"width":1200,"column_width":90,"columns_n":12,"gutter":10,"line":40}
false
767
1300
false
true
true
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: tautz; font-size: 16px; font-weight: 400; line-height: 21px;}"}