КУЛЬТУРА • ИКОНА СТИЛЯ

Пример для подражания: писательница и фотограф Аннемари Шварценбах и ее окружение


Автор:
ЮЛИЯ РУДЕНКО

Blueprint решил изучить то, что стоит за утонченным и мужественным стилем швейцарской писательницы и фотографа Аннемари Шварценбах, а также ее ближайших подруг и любовниц, которыми чаще всего являлись такие же смелые и свободолюбивые наследницы больших фамилий, авантюристки и путешественницы.


А

ндрогинный образ Аннемари Шварценбах послужил вдохновением не для одного фильма и книги. В этом году ей посвящена летняя коллекция Родольфо Пальялунги для Jil Sander и документально-художественный фильм Вероник Обуа «Я Аннемари Шварценбах» (Je suis Annemarie Schwarzenbach).


Портрет
Аннемари
Шварценбах



Рекламная
кампания
 Jil Sander,1988 



Hermès
осень-зима
 2015-2016



Рекламная кампания
 Jil Sander, осень-зима
2006-2007



Jil Sander 
весна-лето
2015



Рекламная кампания
Isabel Marant,
Осень-Зима
2014-2015



Jean Paul 
Gaultier Couture
 весна 2015



Cъемка Аласдир
МакЛиллан
 для The Gentlewoman,
Весна 2014



Bottega Veneta 
осень-зима  
2015-2016



Рекламная
кампания 
Calvin Klein,
1989



Съемка Питера
Линдберга для
итальянского
Vogue,1997 

Короткая, но насыщенная жизнь Шварценбах пришлась на беспокойный отрезок времени между двумя мировыми войнами. Ее мальчишеский стиль — коротко и аккуратно подстриженные волосы, любовь к мужским рубашкам и брюкам — сформировался еще в раннем детстве, когда в восемь лет Аннемари отстригла длинные локоны и сменила нарядные платья на ледерхозе, чтобы больше походить на двух своих братьев. Семья Шварценбахов — турбулентная, буржуазная, хитросплетенная — походила на те, что в своих романах запечатлел Томас Манн («Будденброки»), а Лукино Висконти — в фильмах («Гибель богов»). Мать Аннемари, светская львица, склонная к бытовой тирании и однополым внебрачным связям, в разное время по-разному относилась к выбору дочери: то мучила замечаниями, то поощряла, чем спровоцировала у нее глубокую, пожизненную депрессию. Их отношения оставались сложным на протяжении всей жизни Шварценбах, а после ее трагически ранней смерти в 34 года мать сожгла и спрятала большую часть архива сочинений Аннемари. Во многом из-за этого наследие Шварценбах находилось в забвении до 1987 года, когда заново были открыты ее заметки из путешествий в Сирию, Египет, Турцию, Афганистан, дневниковые записи и переписка.




Портрет Аннемари
Шварценбах

Несмотря на длительный период забвения Шварценбах как автора, ее образ оставался жив благодаря фотографиям ее близкой приятельницы Марианн Бреслауэр. Они делают очевидным, что утонченное телосложение, изящные черты лица и неизменно аккуратно уложенные на бок короткие волосы с едва заметной волной на челке были главными составляющими образа «томбоя» Шварценбах, вечного сорванца-подростка без возраста и без пола. Это позволяло ей естественно выглядеть в мужских костюмах, широких брюках и белых рубашках и гораздо реже — в женственных платьях, влюбляя в себя и мужчин, и женщин.

Перемены в образе Шварценбах можно проследить по ее отношениям с женщинами и нескончаемым путешествиям. Ключевыми фигурами, через которых можно рассмотреть траекторию жизни авантюристки и талантливой писательницы, могут послужить актриса и политическая активистка Эрика Манн, писательница Карсон Маккалерс, этнолог и путешественница Элла Майяр.


Известная фотография: Аннемари Шварценбах вместе с Эллой Майяр

|

Утонченное телосложение, изящные черты лица и неизменно аккуратно уложенные на бок короткие волосы были главными составляющими образа «томбоя» Шварценбах

|

Эрика Манн

Когда Аннемари в 23 года переезжает в Берлин, она тут же знакомится с неразлучными братом и сестрой Клаусом и Эрикой Манн, детьми Томаса Манна. Этот короткий период становится своего рода ключевым в ее творчестве: она пишет первые книги и добивается признания, круглосуточно веселится с Маннами, которые, как и она, открыто гомосексуальны, приобретает зависимость к морфию, влюбляет в свою необычную манеру одеваться и ангельское лицо фотографа Марианн Бреслауэр, закручивает роман с такой же независимой и элегантной Эрикой.


Фотограф Марианн Бреслауэр


Так же как и Аннемари, Манн предпочитает брюки платью с раннего детства, иногда лишь добавляя шейные платки или шляпы. Их схожесть отражается не только в выборе носить мужской костюм, но и в их жизненных взглядах, где нет места войне, насилию, режиму нацистов, мужскому доминированию. Роман Эрики и Аннемари был мимолетным — Манн довольно быстро ушла к актрисе, с которой они вместе занимались политическим антинацистским кабаре Pfeffermühle («Мельница для перца» — нем.).


Однако Шварценбах оставалась влюбленной в дочь знаменитого писателя всю свою жизнь и старалась поддерживать с ней дружеские отношения. После их расставания Аннемари сблизилась с Клаусом Манном, который, как и отец, занимался литературой. Тогда же Шварценбах открывает в себе страсть к путешествиям: вместе с Клаусом они объезжают пол-Европы и посещают Советский Союз. В какой-то момент они даже обсуждают возможность «лавандового брака», но в итоге позже Шварценбах вступит в такой брак с французским дипломатом Клодом Клараком в Иране, а Эрика — с поэтом Уистеном Хью Оденом.


Брат и сестра Манн

Элла Майяр

После поездок по континентальной Европе Шварценбах начинает путешествовать в Африку и Азию. Особенно часто она ездит в Иран в качестве ассистента археологической группы, описывая свои впечатления в газетных статьях и книгах. В 1939 году в попытке одолеть свое пристрастие к морфию Аннемари принимает смелое предложение этнолога Эллы Майяр принять участие в автомобильном путешествии от Женевы до Кабула.


Портрет
Эллы Майяр

Майяр к этому времени успела провести несколько лет в Советском Союзе, что очевидно отразилось на ее манере писать и одеваться — она была одинаково равнодушна к лишним деталям и украшательствам как в своих книгах, так и в одежде. На фотографиях из совместной поездки с Шварценбах она выглядит аккуратной советской ударницей труда, тогда как Аннемари перенимает в свойственной ей минималистичной манере элементы ближневосточного гардероба: на одной из фотографий поверх объемной водолазки и брюк накинут полосатый, вероятно, красочный кафтан. Отношения с Майяр, о которых снят художественный фильм «Путешествие в Кафиристан» и написана книга «Жестокий путь» (The Cruel Way), были яркими, но обреченными.


Элла Майяр
и Питер Флеминг

|

Их схожесть отражается не только в выборе носить мужской костюм, но и в их жизненных взглядах, где нет места войне, насилию, режиму нацистов, мужскому доминированию

|

Карсон Маккалерс

В 1940 году Шварценбах, которая на тот момент состоит в сложных отношениях с замужней баронессой Марго фон Опель, отправляется в Америку, где встречается с Маннами и помогает им в работе фонда, направленного на ассимиляцию в США беженцев войны. В один из дней Эрика знакомит ее с невероятно талантливой Карсон Маккалерс, 23-летней писательницей, на которую недавно обрушился успех после публикации романа «Сердце — одинокий охотник». В своей незаконченной автобиографии Карсон сравнивает эту встречу со сценой знакомства князя Мышкина и Настасьи Филипповны в «Идиоте», во время которой он испытывает одновременно страх, жалость и любовь.

Став пленницей очарования Шварценбах, Маккалерс бросает мужа и пытается добиться расположения и любви Аннемари. Она видит в ней музу и наставника и небеспричинно считает, что между ними много общего — начиная от предпочтения мужского костюма, одинакового возраста достижения литературного успеха (23 года), детского увлечения фортепьяно и заканчивая такими деталями, как неуловимо трагичное выражение лица. Аннемари никогда не ответит ей взаимностью, но многие ее мысли и идеи о самоидентификации позже найдут отражение в проникновенной прозе Маккалерс.

Писательница Карсон Маккалерс

Одержимые странствиями, Шварценбах и все без единого ее спутники олицетворяли собой эпоху, в которой было место новым открытиям, жажде к самопознанию, испытанию и расширению личных границ и общепринятых норм. Именно эта страсть, кочевнический образ жизни и поиск внутренней идентичности через внешнее привели к уникальному, особенно в то время, стилю в одежде. 1960-е годы увидят возвращение подобных силуэтов, однако смысл и былую жизнь им позже придадут писательница Сьюзен Зонтаг и писательница Фран Лейбовиц.


 



Писательница Фран Лейбовиц


Тогда образ «томбоя», каким можно односложно описать образ Аннемари и ее окружения, был универсальным, что напрямую подтверждает популярность Греты Гарбо и Марлен Дитрих и, например, роман 1922 года La Garçonne («Холостячка») Виктора Маргерита. Главное отличие этих героинь от основного течения заключалось в том, что грубого кроя пиджаки, широкие брюки, бесформенные свитера или строгие рубашки в исполнении Маккалерс, Манн или Шварценбах являлись не данью моде, а сознательным выбором, отражением внутренних противоречий, мотивацией и помехой для внешнего восприятия. Именно это сегодня выделяет их среди других ярких представительниц 1920–1930-х годов и делает прообразами для коллекций — от Prada до Jil Sander.


 



Писательница Сьюзен Зонтаг

{"width":120,"columns":10,"padding":0,"line":40}