иллюстрации:
глеб стрельцов
Жир после жизни
Инъекционную процедуру на основе препаратов Renuva и alloClae, восстанавливающую объемы на лице и теле, называют нехирургической альтернативой липофилингу. Впрочем, вмешательство, которое предлагают некоторые клиники США, вызывает неоднозначную реакцию. В соцсетях эти инъекции уже прозвали «трупными уколами», поскольку исходным материалом для них служат ткани умерших людей. Несмотря на это в Нью-Йорке топ-менеджеры и корпоративные клиенты выстраиваются в очередь за процедурой: пациентов не смущает даже высокая стоимость — от $1500 за шприц объемом 1,5 мл. Разбираемся с экспертами, как работает технология, в чем ее преимущество и риски, а также насколько она приемлема с точки зрения этики.
Откуда взялись «трупные уколы»?
Предшественником Renuva и alloClae, двух самых известных инъекций с донорской жировой тканью, считается Sculptra, который в свое время из медицины перекочевал в косметологию. Это препарат на основе полимолочной кислоты, созданный для лечения липоатрофии лица (потери жировой ткани), вызванной вирусом иммунодефицита человека, в августе 2004 года получил одобрение FDA.
Sculptra не имел никакого отношения к донорской ткани и тем более к кадаверному материалу. Но в отличие от классических филлеров, он не заполнял объем мгновенно, а стимулировал выработку собственного коллагена, постепенно восстанавливая плотность тканей. Именно эта идея — восстановление тканей вместо простого заполнения пустот — изменила подход к борьбе с возрастной потерей объема и стала отправной точкой для разработки новой методики.
В 2019 году Pubmed опубликовал статью о препаратах, которые основаны на донорской жировой ткани человека, вернее кадавра (так на медицинском языке называют труп), и при введении в организм создают некий каркас и стимулируют образование в нем новой жировой ткани. В том же исследовании сказано, что гистологический анализ места инъекции по прошествии полугода показал, что построенная препаратом матрица полностью заполнилась жировыми клетками. Примерно через год компания MTF Biologist представила инъекционный препарат на основе донорского жира Renuva, а в 2025-м у Tiger Aesthetics вышел alloClae. Итак, в чем разница?
Renuva — это препарат на основе жировой ткани, очищенной от клеток и ДНК (от жира там остается внеклеточный матрикс с коллагеном, эластином, гиалуроновой кислотой, протеогликанами и факторами роста). Препарат используют для восстановления объема в области лица, шеи, зоны декольте и кистей рук, а также для коррекции впалых рубцов, ямок от целлюлита и неровностей после липосакции. alloClae работает по тому же принципу, но имеет более плотную структуру. Его применяют для восполнения объема на теле — в области бедер, ягодиц и груди, уменьшение которого вызвано возрастными изменениями или потерей веса (в том числе после применения оземпика и ему подобных). По сути, это первый инъекционный препарат, который предлагают именно как филлер для тела.
Важно понимать, что на данный момент Renuva одобрен FDA для применения аллогенного (трансплантата, полученного от донора) жирового матрикса в реконструктивной хирургии, но не в эстетической. «Регулятор очень строго подходит к любым тканевым продуктам человека, — комментирует Олег Бадак, главный врач отделения “Фрау Клиник” в Хамовниках, ведущий пластический хирург. — Для эстетических инъекционных препаратов на основе жира, особенно аллогенного, барьер одобрения чрезвычайно высок. Но это не значит, что процедура опасна. Просто нужно время и дополнительные исследования».
Впрочем, как пишут Business Insider, в Верхнем Ист-Сайде топ-менеджеры и корпоративные клиенты уже сейчас выстраиваются в очередь за этими липомоделирующими процедурами и оставляют за них приличные суммы — стоимость небольшой коррекции груди начинается от $12 000 и увеличивается в разы с каждым миллилитром препарата. Белые воротнички записываются на прием на 6 утра, чтобы успеть в офис к 7 — инъекции практически безболезненны, а главное, не требуют выпадать из рабочего процесса. В интервью изданию, Каролин Ван Хове, президент Tiger Aesthetics, сказала: «Если раньше ботокс считался процедурой обеденного перерыва, сейчас его место может занять аlloClae благодаря минимальной инвазивности и фактически отсутствию периода восстановления».
Кому нужен чужой жир и почему
не хватает собственного?
«С точки зрения клинической логики, наибольший интерес такие препараты представляют для пациентов с выраженной атрофией подкожно-жировой клетчатки, — говорит Илья Шаров, врач — пластический хирург, заведующий отделением косметологии и реабилитации “Олимп Клиник”. — Речь идет о так называемом усталом и мелкоморщинистом морфотипах старения, где ключевая проблема заключается именно в потере жира, а не в избытке кожи». По словам хирурга, в подобных случаях даже хорошо выполненная хирургическая подтяжка лица может не дать желаемого эффекта, поэтому перспектива восстановить жировой слой, не прибегая к липосакции, для таких пациентов особенно привлекательна. «При классическом липофилинге, то есть пересадке собственного жира, часть клеток неизбежно гибнет, — добавляет Шаров. — А препарат, изготовленный из жировой ткани трупов, обещает практически полное сохранение в тканях организма». Мол, потому что не вызовет аллергии или иммунного ответа.
На сайте производителя Renuva написано, что «это биосовместимый внеклеточный матрикс, содержащий те же факторы роста, белки и коллаген, что и собственная жировая ткань человека». Однако за этой формулировкой скрывается сложный технологический процесс, детали которого остаются коммерческой тайной. «Принципиальный момент, который важно обозначить: речь не идет о пересадке живой ткани. В препаратах Renuva и аlloClae нет клеток и нет биологического материала, который мог бы вызвать тканевую несовместимость, — объясняет Денис Агапов, врач — пластический хирург, главный врач “Олимп Клиник”. — В их основе — жировая матрица, которая, если говорить упрощенно, подает сигнал для стволовых клеток, чтобы формировать новую жировую ткань. Стволовые клетки, мигрирующие из кровотока, распознают эти ниши на рецепторном уровне и трансформируются в ту ткань, которой соответствует окружающая среда. В жировой матрице — в жировую ткань, в коллагеновой — в фибробласты, в других условиях — в соответствующие клетки. Таким образом, препарат не приживается сам по себе и не «живет» в тканях, а создает среду, в которой организм формирует собственную жировую ткань».
А это вообще этично?
Восполнение недостающих объемов без хирургического вмешательства и реабилитации — звучит как фантастика. И в интернете можно найти отзывы пациентов, которым Renuva буквально поменяла жизнь. После неудачной лазерной процедуры, у 33-летней американки появились выраженные носогубные складки, рубцы и поплыл овал. Инъекции вернули ей потерянный жир, и теперь, спустя семь месяцев, ее лицо выглядит как прежде. Однако кроме восхищенных комментаторов в сети встречаются и критики. Во-первых, препараты еще мало изучены и как поведут себя в перспективе, покажет будущее. А во-вторых, большой скепсис вызывает этический момент, а именно происхождение донорского материала, хотя для медицины ничего нового тут нет.
«В современной реконструктивной хирургии груди используется аллодерм (бесклеточный каркас из донорской человеческой кожи, взятой у трупов. — Прим. The Blueprint)», — говорит Олег Бадак. Также в России много лет применяется ацеллюлярный дермальный матрикс Permacol — коллагеновая структура без клеток, изготовленная из свиной кожи, которая используется для реконструкции передней брюшной стенки, укрытия имплантов молочных желез, восстановления апоневрозов, коррекции небольших тканевых дефектов.
Липосакционный жир — ненадежный вариант. Он часто загрязнен кровью, анестетиками, требует немедленной обработки. Тогда как банки тканей хранят проверенные материалы — это и быстрее, и безопаснее
Вообще донорский материал для восстановления жировой прослойки не обязательно связан с посмертным забором, это может быть жир, который сдали во время липосакции. «В медицине давно и хорошо отработаны процессы донорства тканей, например, плацентарной ткани и пуповинной крови. По той же логике может использоваться и жировая клетчатка», — продолжает Денис Агапов. Но Renuva и alloClae отказываются от такого сырья, утверждая, что липосакционный жир — ненадежный вариант. Он часто загрязнен кровью, анестетиками, требует немедленной обработки. Тогда как банки тканей хранят проверенные материалы — это и быстрее, и безопаснее. Не говоря уже о том, что для массового выпуска инъекций липосакций будет просто недостаточно. «Мне сложно рассуждать на эту тему: я не могу сравнить биохимический состав жира трупного материала и биохимический состав жира после липосакции. Последний поврежден и напитан растворами и кровью, поэтому он вряд ли подойдет для подобных препаратов», — говорит Илья Шаров.
«Использование тканей трупного происхождения — не экзотическая практика для медицины, — продолжает Илья Шаров. — Донорские клапаны сердца, фрагменты сосудов, сухожильные трансплантаты применяются десятилетиями, в том числе в критических ситуациях, когда речь идет о спасении жизни». Вопрос возникает в другом: допустимо ли использовать те же методики не для спасения жизни, а для коррекции внешности? В профессиональной среде этот переход от реконструктивной хирургии к эстетической медицине не воспринимается как принципиальный разрыв. Если материал проходит те же этапы донорского скрининга, очистки и сертификации, логика его применения остается медицинской — вне зависимости от того, идет ли речь о восстановлении после травмы или о возрастной атрофии тканей. Однако для широкой аудитории сам факт использования кадаверного материала в косметических целях по-прежнему звучит куда тревожнее, чем в контексте жизненно необходимых операций. «Если наши органы и ткани могут послужить другим людям после нашего ухода, не только в плане здоровья, но и красоты, думаю, что это более чем достойно, — считает Илья Шаров. — Конец нашего пребывания всем понятен, вопрос, что мы оставим для других людей».
И все-таки какие риски?
Renuva уже протестировал Брайан Джонсон и рассказал об этом в видео на YouTube под названием «Проект Babyface». Впрочем, у биохакера из Кремниевой долины что-то пошло не так — у него возникла страшная аллергическая реакция: лицо раздулось, как шар, а сильный отек держался порядка семи дней. В итоге Джонсон заявил, что намерен искать другие способы восстановления утраченных объемов лица.
Еще один риск, который нельзя исключать: жир может просто-напросто не прижиться. «Такое возможно даже при работе с собственными тканями — это базовый принцип тканевой трансплантации, — продолжает Олег Бадак. — Аллогенный жировой матрикс не является исключением».
У Георгия Чемянова, пластического хирурга, руководителя клиники эстетической медицины Chemyanov Medical Lounge, новые препараты вызывают вопросы. «Да, в генной инженерии научились убирать чужеродную ДНК, поэтому процедура может быть безопасной. Но в исследованиях, представленных на PubMed, меня сильно смутило, что приживаемость материала составляет от 20 до 100%. Как тогда прогнозировать, сколько препарата у кого приживется? И самый большой вопрос, что делать, если потребуется убрать матрикс, в который что-то проросло?».
Работа с донорским жиром требует от специалиста аккуратности и поэтапного подхода. «Стволовые клетки — это ограниченный ресурс, — подчеркивает Денис Агапов. — Их больше всего при рождении, затем количество постепенно уменьшается. Используя стимуляцию жировой ткани, мы фактически задействуем этот резерв, и к этому тоже нужно относиться осознанно. Например, если ввести слишком много матрицы, часть материала просто рассосется, поскольку клетки не могут мгновенно заселить большой объем. В редких случаях возможна реакция инородного тела, не из-за иммунного конфликта, а из-за механического раздражения тканей. “В таких ситуациях возможно формирование гранулем (доброкачественных образований в виде узелков. — Прим. The Blueprint)”, — предупреждает Денис Агапов. Но если жировая ткань сформировалась, процесс необратим. Удаление возможно только хирургически. Однако учитывая малые объемы (обычно не более 20–25 миллилитров суммарно) и поэтапный подход, риски избыточной коррекции минимальны».
И какие перспективы?
В Америке аллогенному жировому матриксу, который служит естественным каркасом для формирования новых жировых клеток, прочат славу нового нехирургического липофилинга. «Пересадка аутологичного (собственного) жира остается одним из основных методов эстетической и реконструктивной хирургии благодаря его способности к регенерации и интеграции в ткани, — говорит Олег Бадак. — Однако сохраняются такие ограничения, как болезненность в донорской области и непредсказуемая сохранность объема. А аллогенный жировой матрикс — это многообещающая альтернатива. Впрочем, пока проведено недостаточное количество исследований, чтобы можно было бы говорить, что данная методика полностью заменит классический липофилинг».
Пока в практике российских специалистов пациентов с опытом Renuva или аlloClae не было: судя по форумам, за уколами женщины летают в Дубай и Штаты, но и это единичные случаи
Георгий Чемянов считает, что этого не произойдет. «Пациенту нужна безопасная эффективная процедура, которая приведет к желаемому результату. В современной косметологии нарастить объемы возможно другими способами: полимолочной кислотой, гидроксиапатитом кальция и подобными стимулирующими препаратами. И маловероятно, что аlloClae сможет заменить пересадку собственного жира. Главное преимущество классического липоскульптурирования в том, что такое вмешательство позволяет хирургам вытачивать гармоничную фигуру, забирая в одном месте и вводя в другое. Единственное, для кого это может быть перспективно, для худых пациентов, у которых отсутствует донорская зона». Пока в практике российских специалистов пациентов с опытом Renuva или аlloClae не было: судя по форумам, за уколами женщины летают в Дубай и Штаты, но и это единичные случаи.
«Не стоит забывать, что, чтобы подобный продукт поступил на наш рынок, он должен пройти сертификацию у наших регулирующих органов, — говорит Олег Бадак. И это очень мощная проверка, которая включает огромный список требований, а также выездную комиссию в страну производителя». «На территории Российской Федерации необходимо получить одобрение Росздравнадзора, а также провести исследование этого препарата на безопасность и эффективность. Пока мы не получим разрешение, его использование является незаконным», — напоминает Илья Шаров.
Врачи единодушны: восполнение утраченного объема остается одной из самых главных проблем эстетической хирургии. Аллогенный жир предлагает новый путь — но прежде чем стать мейнстримом, ему, возможно, придется избавиться от своего народного прозвища. Все-таки в косметологии иногда репутация приживается дольше, чем сам препарат.
