T

Цвет в фильме

 «Шепоты и крики»

 Цвет в фильме: «Шепоты и крики»

текст: Виктория Дядькина

В 1972 году Ингмар Бергман снял драму о трех сестрах, в которой цвет стал частью сюжета. И цвет этот — красный. Именно такой представлялась Бергману в детстве душа.


Кумачовые шторы, красные обои, золотые канделябры с высокими свечами и звуки виолончели — кажется, что тяжелый оперный занавес опустился, а действие в клаустрофобном театральном пространстве продолжается. Идею «Шепотов и криков» Ингмару Бергману, по его воспоминаниям, подсказала одна мизансцена: «Красная комната и женщины в белых одеждах. Они двигались, перешептывались, вели себя в крайней степени таинственно. Раз за разом я отбрасывал это видение, но оно не уходило, и я нехотя его растолковал: три женщины ждут смерти четвертой. Они дежурят по очереди».

умачовые шторы, красные обои, золотые канделябры с высокими свечами и звуки виолончели — кажется, что тяжелый оперный занавес опустился, а действие в клаустрофобном театральном пространстве продолжается. Идею «Шепотов и криков» Ингмару Бергману, по его воспоминаниям, подсказала одна мизансцена: «Красная комната и женщины в белых одеждах. Они двигались, перешептывались, вели себя в крайней степени таинственно. Раз за разом я отбрасывал это видение, но оно не уходило, и я нехотя его растолковал: три женщины ждут смерти четвертой. Они дежурят по очереди».

К

Так родилась драма о трех сестрах (да, Бергман любил Чехова). У Агнес терминальная стадия рака, она в фильме отвечает за партию криков. Вокруг ее кровати перешептываются сестры Мария и Карин. Обеих снедают страх и одиночество, и они отталкиваются друг от друга, как магниты одного полюса. Единственный нейтрально заряженный персонаж — служанка Анна, которая уже 12 лет следит за порядком в доме, а теперь ухаживает за умирающей. В воздухе гостиной с красными обоями повисли незаданные вопросы, экзистенциальная лихорадка и тихая беспричинная ненависть друг к другу — эдакая концентрация «бергманскости». Помножьте это на северную аскетичность, поиски Бога и нарочитую театральность, и получите ясное представление обо всей фильмографии режиссера сразу.

НАЖИМАЙТЕ НА ТОЧКИ, ЧТОБЫ увидеть вещи,

с помощью которых можно повторить образ

НАЖИМАЙТЕ НА ВЕЩИ, 

ЧТОБЫ ПЕРЕЙТИ В МАГАЗИН

 мусс для придания объема волосам  k Mousse bouffante, KÉRASTASE, 1550 руб.

Набор посуды Zara Home, 3600 руб.

Платье Emilia Wickstead, £900

Ожерелье Lagos, 25 640 руб.

Серьги Kenneth Jay Lane, £100

Платье Miu Miu, €1975

Платье Valentino, £3365

Платье Macgraw, £345

Блуза Loewe, £525

Подвеска Blue Nile, $500

Топ Maticevski, £433

Платье Emilia Wickstead, £900

За театральность в «Шепотах и криках» отвечала Марик Вос-Лунд, урожденная Мария-Анна Эриксон из Петрограда. В ленте она выступила и художником по костюмам (за что была номинирована на «Оскара», но получила его только спустя десять лет за фильм «Фанни и Александр»), и художником-постановщиком. На тот момент Вос-Лунд уже 30 лет работала в Королевском драматическом театре Стокгольма: она не стремилась к исторической достоверности, но считала, что костюмы — вторая кожа актеров. И эти взгляды Бергман разделял. Разглядывать фактуру в «Шепотах и криках» — отдельное удовольствие. Смятые ночные рубашки у больной Агнес, глухие воротнички Карин и опасные декольте Марии — деталей в фильме немного, но все они не случайны. Так же как и цвета — в кадре всегда либо красный и белый, либо черный и красный. При этом черный — лишь дань траурному ритуалу.

Бергман признавался, что всю жизнь мог бы снимать только черно-белое кино. Но для «Шепотов и криков» пришлось бы сделать исключение. В сценарии он пишет, что красный в фильме — цвет души. Ребенком он считал, что душа — это нечто дымчато-синее, похожее на тень дракона, напоминающую то ли птицу, то ли рыбу. «Но внутри дракон был сплошь красный». И кажется, что красная гостиная в доме их детства — единственное место, где еще возможна попытка диалога. Но нужен ли он кому-нибудь?

Valentino, ВЕСНА-ЛЕТО 2017

Dolce & Gabbana, ВЕСНА-ЛЕТО 2017

Simone Rocha, ВЕСНА-ЛЕТО 2017

RODARTE, ВЕСНА-ЛЕТО 2017

Нет. Даже Бергмана диалог не интересует. Как перемены цветов замещают сюжет, так музыка говорит больше слов. В «Шепотах и криках» звучат фрагменты мазурки Шопена и сарабанды Баха, и именно виолончельная сюита становится саундтреком к единственному моменту близости Марии и Карин. А название фильма Бергман позаимствовал из статьи Ингве Фликта о 21-м концерте Моцарта для фортепиано, где критику «мерещились шепоты и крики».

{"width":1200,"column_width":120,"columns_n":10,"gutter":0,"line":40}
false
767
1300
false
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}