T

Цвет в «Суспирии» — классическом джалло Дарио Ардженто

ТЕКСТ: Андрей Гореликов

В российский прокат вышла «Суспирия» Луки Гуаданьино (автора «Большого всплеска» и «Зови меня твоим именем») — ремейк одноименного культового фильма 1977 года, снятого мастером хорроров Дарио Ардженто. «Суспирия» считается одним из его главных фильмов — зловещая, с изобретательной операторской работой, музыкой итальянской прог-рок-группы Goblin и виртуозным использованием цвета. Рассказываем, из чего складывается впечатляющая визуальность фильма.

«Суспирия» Дарио Ардженто — эталон итальянского джалло, поджанра хоррора со специфической эстетикой. «Джалло» значит почти то же, что pulp fiction: бульварное чтиво о перепуганных красотках и хладнокровных убийцах. Эти истории публиковали под желтыми обложками (giallo в переводе с итальянского и есть «желтый»); именно отсюда и пошло название жанра.


Этот гибрид мистического триллера и детектива был густо замешан на эротизме, и «Суспирия» не исключение. Героини фильма — ученицы и преподавательницы балетной школы в немецком Фрайбурге, куда приезжает учиться юная американка. И попадает в ночной кошмар: в школе происходят загадочные убийства, напоминающие жертвоприношения. Героиня начинает подозревать, что в них замешан местный персонал, выясняет, что имеет дело с культом ведьм — и должна единолично уничтожить древнее зло.

Сюжет «Суспирии» навеян сказками, и эстетика фильма — тоже. Перед началом съемок Ардженто обязал команду посмотреть классические диснеевские мультфильмы — «Белоснежку и семь гномов» и «Алису в Стране чудес». Художники по костюмам, декораторы и оператор Лучано Товоли (до этого снявший «Профессию: репортер» Антониони) должны были отталкиваться от их цветовой палитры и образов: Белоснежки в синем платье, ведьмы в черной накидке, красного ядовитого яблока.


Другим важным источником вдохновения был ранний голливудский цветной фильм «Волшебник страны Оз» с магическим сиянием Изумрудного города и немеркнущей дорогой из желтого кирпича. Эту экранизацию сказки Фрэнка Баума сняли в 1939 году с использованием трехпленочного «Техниколора», комбинировавшего пленки в основных цветах: зеленом, синем, красном. Такая картинка была яркой, не выцветающей, лишенной полутонов и даже похожей на мультфильм, что создавало именно сказочную, несколько сюрреалистичную атмосферу. «Суспирия» Ардженто стала последним фильмом, снятым по этой технологии, которая к 1970-м стала архаичной и неоправданно дорогой.

Пугающе-сказочное в мире «Суспирии» превратилось в жуткое: фасад школы, интерьеры и освещение выстроены так, чтобы создать ощущение абсолютно декоративного, ритуального пространства за гранью реальности. Почти все снимали в павильоне, а сцены «на натуре» сведены к минимуму. Алый фасад школы, синий бархат в прихожей, красный и желтый танцевальные залы задают интонацию в дневных сценах. В ночных же, когда разворачиваются все кровавые события, кадр поочередно окрашивается в красный, синий и зеленый, словно зрители наблюдают за происходящим сквозь разноцветный витраж. Смена красок здесь так же важна, как монтаж. Сочетание освещения, движения и музыки создают уникальную атмосферу фильма — как в современных балетных постановках или цветомузыкальных фантазиях Скрябина.


Основные цвета фильма заданы практически сразу — в сцене, где героиня выходит из здания аэропорта в грозу. В черной ночи горят неоновые огни: белый, синий, красный, зеленый, желтый. Тех же цветов и декоративные ирисы на стене в директорском кабинете — один из них открывает проход в тайную комнату. 

Черный и белый

Не самый очевидный пункт в палитре столь насыщенного красками фильма — но без этих базовых цветов не заработали бы остальные. Белый — и близкие к нему пастельные оттенки — выступают как «холст», основа, на которой расцветают другие краски. Белая стена внезапно становится темно-красной или голубой, а в черноте проступают яркие цвета или же загораются огни.


Белые ночнушки и рубашки героинь подчеркивают их невинность и жертвенность, черные костюмы начальниц школы — их темное ремесло и принадлежность к кощунственному ордену. Белый тоже бывает зловещим: чего стоят личинки насекомых, наводнившие дортуар танцовщиц. Впрочем, личинки — это лишь «заготовка»: что-то, из чего родится нечто прекрасное или ужасное.


Добро и зло, жизнь и смерть, черный и белый неизменно встречаются и оттеняют друг друга — когда обреченная ученица пробегает в белом плаще средь угольных деревьев мрачного леса или когда слепой музыкант ждет смерти на темной площади, окруженный подсвеченными мраморными портиками зданий.



Красный

Пожалуй, основной тон фильма, болезненный, пульсирующий. Сам жанр подразумевает заезженное сравнение с кровью — тем более что предыдущий фильм Ардженто назывался именно «Кроваво-красное», а в Японии его показывали как сиквел «Суспирии». Но здесь красный — это целый набор карминовых, розовых, коралловых, пурпурных оттенков. Трудно представить, как можно остаться в своем уме в этих бесконечных коридорах, обитых красным и словно провоцирующих агрессию. Возникает ощущение окруженности плотью, словно живая утроба чернокнижной школы сожрала своих жертв — и зрителя.

Синий

Постоянный контрапункт красного в фильме, пронзительный синий едва ли несет успокоение. Прежде всего здесь это цвет ночи: мы не погружаемся в темноту, но оказываемся залиты холодной синевой. Это дыхание полярного холода, кожа мертвеца. И, закономерно, также цвет тайны. Тот самый ирис, открывающий дверь во мрак, синие стены холла школы и голубоватая вода бассейна — все это безучастная поверхность сокрытого.

Зеленый

Зеленый цвет в фильме возникает гораздо более дозированно, но в нем есть особый гипнотизм манящих во мраке огней. Залитая «техниколоровским» зеленым комната оказывается максимально ирреальной и пугающей. Впрочем, у более спокойных оттенков зеленого есть и положительные коннотации: он присутствует в комнатах идущих на помощь подруг, в одежде смышленого психиатра.


Кроме того, это цвет растений, которые украшают в том числе интерьеры школы. Темные, влажные листья напоминают о джунглях и неукрощенной природе: осторожно, здесь могут водиться хищники.

Желтый

Самый редкий цвет фильма, но важный. В «Суспирии» желтый появляется только отдельными мазками, квадратиками в орнаменте витража. Так, самый большой из пресловутых ирисов на директорской стене — как раз желтый. А в финале, когда героиня идет по темному коридору к месту шабаша ведьм, желтое зарево, ложное солнце, направляет ее, а затем заливает лицо и грудь. Извечный цвет зависти и измены здесь означает зло — и они рифмуются, как «зло» и «джалло».

Лучшие материалы The Blueprint
в нашем канале на Яндекс.Дзен

{"width":1200,"column_width":111,"columns_n":10,"gutter":10,"line":40}
false
767
1300
false
true
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: tautz; font-size: 16px; font-weight: 400; line-height: 21px;}"}