Памяти Оливье

ФОТО:
GETTY IMAGES, LEGION-MEDIA, АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

12 августа в возрасте 84 лет умер Оливье Эшодмезон — французский визажист и один из ключевых создателей современного образа Guerlain. Начав карьеру как парикмахер, он работал с Грейс Келли, Одри Хепберн и Софи Лорен, а в 1988 году начал создавать макияж для Givenchy. В 2000 году Эшодмезон пришел в Guerlain и в течение 25 лет отвечал за макияж, переосмысляя главные коды дома. Бывший бьюти-директор Marie Claire и Harper’s Bazaar Юлия Кудрявцева, которая за годы работы в глянце не только сделала с Эшодмезоном десятки интервью, но и подружилась, вспоминает, каким он был профессионалом и человеком.

Оливье Эшодмезон

Так вышло, что год начала моей работы в журнале Marie Claire совпал с назначением Оливье Эшодмезона креативным директором Guerlain. Наше знакомство в 2000 году случилось едва ли не в первую мою командировку в Париж. Я ужасно волновалась, но через пять минут казалось, будто мы знакомы всю жизнь — настолько он оказался дружелюбным.

Позже, общаясь с другими людьми, стоявшими на вершине мировой индустрии красоты и моды, я не раз слышала о том, насколько он был добр к окружающим. Чего стоит история Франсуа Нарса, основателя бренда NARS. Когда тот практически отчаялся найти работу, Эшодмезон оказался одним из первых, кто действительно в него поверил. Он предложил никому тогда не известному визажисту ассистировать ему на парижских показах — и вскоре карьера Нарса стремительно пошла вверх.

© Guerlain

Генеральный директор Guerlain Лоран Буайо, Наталья Водянова, Оливье Эшодмезон и Сара Буайо, 2011

Не меньше Оливье сделал и для Клода Монтана. Еще до того, как тот стал одним из главных дизайнеров 1980-х, Эшодмезон заметил его украшения из папье-маше и стразов и использовал их в съемке для британского Vogue. Таким нехитрым образом они оказались на обложке журнала, а имя молодого дизайнера впервые получило широкую профессиональную огласку.

Однажды Оливье пригласил меня на вечеринку по случаю юбилея бутика Guerlain на Елисейских Полях. Одной из первых к нам подошла Карла Бруни и призналась, что многим в своей профессиональной карьере обязана именно ему. Это было еще до ее знаменитого брака с президентом Франции. Но знаю, что нежную дружбу они хранили до последнего дня маэстро.

Иными словами, Оливье обладал редким даром — первым распознавать талант и давать человеку следующий шанс. И делал это с поистине королевской щедростью.

Большая часть его карьеры связана с двумя домами — Givenchy и Guerlain. В Givenchy он фактически запускал направление макияжа с нуля, а в Guerlain получил совершенно другую задачу: вдохнуть новую жизнь в легендарную линию, сохранив ее ДНК и одновременно сделав невероятно современной и модной. Задачка со звездочкой.

Карла Бруни в рекламе Givenchy, 1990

Наталья Водянова в рекламе коллекции макияжа Guerlain Voilette de Madame, 2013

←

Только подумайте: в Givenchy для запуска линии ему пришлось разработать порядка 150–200 продуктов: множество оттенков теней, тональные средства, пудры, хайлайтеры и около 30–40 оттенков помад. Возможно, именно поэтому к своему преемнику, Николя Деженну, Оливье относился с некоторой ревностью и не упускал возможности отпустить в его сторону милую колкость.

Помню, как однажды он расспрашивал нас о рассыпчатой пудре Prisme Libre, которая тогда только появилась и была разработана Деженном. А потом с ироничной улыбкой заметил, что вряд ли именно о такой пудре они с Юбером де Живанши мечтали, когда в 1989 году создавали знаменитую Prisme — палитру из четырех оттенков пудры. Для своего времени это был совершенно новый подход: вместо одного монохромного оттенка использовать несколько цветов, которые при смешивании создавали гармоничный тон на лице. И, кстати, Юбер де Живанши действительно принимал участие в создании упаковки.

Если бы меня попросили описать макияж Оливье, я бы сказала: он всегда был про естественную красоту. Меня он красил дважды, и оба раза это был макияж, разительно отличавшийся от того, к которому я привыкла. Никаких томных смоки — только чистый, открытый взгляд, свежая кожа и нежный румянец. Оливье никогда не менял лицо, он лишь подчеркивал его характер. Очень хорошо помню его макияж для Натальи Водяновой — вот он как раз был про такую красоту. Вообще Наташа была его музой, и он всегда говорил о ней с особым трепетом и нежностью.

Guerlain Météorites Perles Primer les Ors, 2013

Givenchy Prisme Libre

←

Пудра Guerlain Météorites Blossom, 2014

Пудра Guerlain Terracota, 2013

Для макияжа Guerlain Эшодмезон был примерно тем же, кем Карл Лагерфельд стал для Chanel: человеком, который взял великое наследие и научил его говорить на современном языке. С его именем сегодня часто связывают едва ли не все главные символы макияжа дома — Météorites, знаменитую пудру в разноцветных шариках, культовую бронзирующую пудру Terracotta, помады KissKiss и Rouge G. Хотя все они появились еще до его прихода в Guerlain, именно при Оливье многие из них обрели тот образ, в котором мы знаем их сегодня.

KissKiss в 2005 году получила новый скульптурный золотой футляр, созданный вместе с дизайнером Эрве ван дер Стратеном. Пудра Météorites при Оливье тоже регулярно получала новые интерпретации: сезонные оттенки, лимитированные выпуски и коллекционные упаковки. Но, пожалуй, лучше всего подход Оливье к наследию Guerlain видно на примере двух других знаковых продуктов дома.

Я помню свою поездку на запуск обновленной Rouge G. Наша встреча проходила на Вандомской площади, в бутике ювелира Лоренца Боймера, вместе с которым был создан новый футляр с зеркалом. С какой гордостью Оливье показывал его нам и как по-детски радовался щелчку при открытии! И снова и снова повторял, что это невероятно красивый, роскошный и при этом практичный объект.

Помада Guerlain Rouge G

→

Помада Guerlain KissKiss

→

Наталья Водянова в рекламе Guerlain Terra Ora, 2013

Наталья Водянова в рекламе Guerlain KissKiss, 2014

Именно при нем Terracotta, появившаяся еще в 1984 году как бронзирующая пудра, превратилась в целую вселенную: разные оттенки и текстуры, новые версии, сезонные выпуски, цветовые вариации. Оливье умел работать с культовыми продуктами так, чтобы, не лишая их истории, снова делать современными и желанными — переосмысливать упаковку, палитры и саму подачу, превращая косметику в объекты, которые хотелось коллекционировать.

В 2007 году он прилетел в Москву, и мы сделали потрясающую съемку для Marie Claire, где я тогда работала. Повод был серьезный — запуск коллекции Guerlain, созданной совместно с Pucci. Ему удалось соединить высокую моду и косметику не просто через логотип или имя, а через цвет, принт и образ жизни. Для этого проекта был специально разработан новый рисунок с использованием характерной палитры дома Pucci — это подтверждала и Лаудомия Пуччи.

«Pucci по самой своей природе создан для коллекционирования», — был уверен Оливье. И хотел, чтобы той же судьбой обладала и лимитированная коллекция Guerlain.

Коллекция Guerlain, созданная совместно с Pucci, 2024 

Коллекция Guerlain by Emilio Pucci, 2007

Наталья Водянова в рекламном кампейне Guerlain × Pucci, 2024

Оливье Эшодмезон с Кариной Истоминой и Ирмой Огановой, перезапуск помады Rouge G, 2018

За годы нашей дружбы были десятки встреч, интервью, презентаций и поездок. Оливье очень любил русских журналистов — за искренность, отсутствие жеманства и прекрасное чувство юмора. Всегда говорил, что ждет наших встреч с особым нетерпением и, к недоумению французских коллег, нередко пересаживался за наш стол. Мы много шутили, смеялись и иногда вели себя совершенно неприлично.

До сих пор помню один эпизод в модном парижском ресторане. Нам долго не несли вино. Оливье с присущим ему озорством налил его в наши бокалы из бутылки, стоявшей в ведре недалеко от соседнего стола. А когда наконец подошел официант, попросил принести туда полную бутылку — и, разумеется, более дорогую. Так никто, кроме нас, и не узнал о нашей маленькой шалости.

В этом был весь Оливье. Добрый, веселый, невероятно щедрый и безумно талантливый. Человек, который не боялся замечать чужой талант — и умел сделать так, чтобы его заметили другие.

«В следующей жизни я хотел бы создать свою собственную Terracotta», —
как-то признался он мне. Но для большинства из нас она и так — его.