T

Это вы — Эдичка

17 марта в 77 лет умер российский писатель и политик Эдуард Лимонов. Последние несколько лет он боролся с раком; причиной смерти стали осложнения после недавно перенесенной операции. Мур Соболева, автор телеграм-канала Fierce & Cute, вспоминает самого беспокойного классика русской литературы.

{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":5}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":5,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

То, что в России роль рок-звезд исполняют писатели и поэты, — мысль не новая: высказывал ее, в частности, бывший и в последние годы опальный ученик Лимонова — Захар Прилепин. Но никто из современных авторов, включая самого Прилепина, не смог стать таким идолом, каким стал Лимонов.

Говоря об автобиографических работах Лимонова, обычно вспоминают роман «Это я, Эдичка», реже — книгу «Дед», нормализировавшую позднее прозвище автора. Но самой веской и краткой автобиографией можно считать «прозаическую фантасмагорию» «Мы — Национальный Герой», написанную в 1974 году. «Стремление национального героя Лимонова к славе и известности было всегда необыкновенным, а по приезду в Париж увеличилось еще», — пишет Лимонов, как он любит, в третьем лице. «У национального героя есть его гений и желание жить в новых формах жизни, дотоле не существовавших. Для Лимонова нет определений «свободное время», «досуг», «отпуск», «работа». Для национального героя есть твердое и ясное одно определение — «жизнь».

{"points":[{"id":1,"properties":{"x":0,"y":0,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}},{"id":3,"properties":{"x":0,"y":347,"z":0,"opacity":1,"scaleX":1,"scaleY":1,"rotationX":0,"rotationY":0,"rotationZ":0}}],"steps":[{"id":2,"properties":{"duration":0.8,"delay":0,"bezier":[],"ease":"Power0.easeNone","automatic_duration":true}}],"transform_origin":{"x":0.5,"y":0.5}}

читайте также

Жеглов навсегда: как Высоцкий придумал свой образ — и влюбил в себя всю страну


Эдуард Лимонов, фотограф Лиллиэна Бернбаума

1994 год, Москва

Жизнь — это то, что ему хорошо удавалось. Национальный герой тогда, в начале семидесятых, писал стихи и зарабатывал тем, что обшивал творческую интеллигенцию джинсами — но видел себя гораздо дальше. «Не следует думать, будто Лимонов только поэт. Нет, он с таким же основанием может быть назван и ремесленником-портным. Да, именно в совокупности поэта и русского ремесленного человека рождается Лимонов — национальный герой». Он действительно был портным: в 21 год начал шить сначала брюки, потом расширил ассортимент — себе, например, Лимонов сделал пиджак из 114 кусков ткани, чем очень гордился. Портновская деятельность стала естественным следствием его интереса к моде: на юношеских, еще харьковских фотографиях будущий радикал одет в яркие желтые кофты (привет Маяковскому), безразмерные гавайские рубахи и цветные штаны.

«Одежда любой фирмы, которую надевает Лимонов, становится одеждой национального героя.


Майки — лимоновки.


Носки-рубашки — лимонки.


Пиджак — лимон.


Прически — айлимонов», — пишет он в «Мы — Национальный Герой».

читайте также

Самый модный поэт революции: как Владимир Маяковский придумал свой образ


Лимонов, обожавший поклонение и живший славой, никогда не забивал на собственную внешность и внимательно следил за реакцией окружающих на себя. С началом американского периода стиль Лимонова стал более минималистичным: он работал батлером у наследственного мультимиллионера Питера Спрэйга (этот опыт стал основой книги «История его слуги»), и, как вспоминал в заметке для журнала «ОМ», именно эта работа научила его представлениям о том, как должен наряжаться джентльмен. Тогда же он начинает носить темные костюмы, от которых не откажется до конца жизни. Поездка на войну в Югославии добавит в его гардероб камуфляжа, а уличная политика 90-х — романтические кожаные куртки. Склонность к фетишистски-фашистскому черному позже уже Лимонов-политик будет объяснять нарочито рационально: «Почему всегда в черном? Проще. Грязи не видно».

Эдуард Лимонов с Питером Спрэйгом

М. Шемякин, Э. Лимонов, Д. Синклер, Е. Щапова, весна 1978, Нью-Йорк

Гигантское эго Лимонова и декларация собственной гениальности — то ли юмористическая, то ли по-звериному серьезная — как и костюмы, останется с ним на всю жизнь, до конца. Лимонов никогда не умел лавировать, ему непременно нужны были крайности, что видно даже по названиям его романов: либо «Подросток Савенко» и «Молодой негодяй», либо «Дед» и «Старик путешествует». Его монструозные политические конструкции тоже были результатом ненависти ко всему, что находится в мягком, теплом, безопасном центре, — его главное детище — созданная в 1993-м и запрещенная в 2007 году Национал-большевистская партия — объединила радикальных правых и экстремальных левых, порой довольно прихотливым образом. Назвать Лимонова неполиткорректным — все равно что сказать, что Гитлер относился к евреям с предубеждением.


Буржуазная, казалось бы, тема моды волновала революционера Лимонова достаточно, чтобы в 2008 году даже вышла книга «Дети гламурного рая». Туда писатель, который не любил, чтобы добро пропадало, собрал свои заметки для глянцевых журналов про икон стиля, с которыми ему удалось пообщаться, и про собственный, так сказать, лайфстайл — заключавшийся, судя по этим рассказам, в соблазнении юных женщин. Лимонов вообще декларировал, что «никогда не сможет быть с женщиной старше 35 лет» и даже в поздних интервью любил хвастаться тем, что его девушкам по 16–17 лет. Так он чувствовал себя в большей степени живым — его возраст, троцкистская бородка и полированный образ большого прозорливого русского писателя требовали юной восторженной женщины рядом. Никого как будто не смущало, что Лимонов, даже по его собственным признаниям, поднимал на своих партнерш руку; это, наоборот, будто бы усугубляло облик бескомпромиссного и харизматичного гения (к счастью, выходящий из моды).

Эдуард Лимонов с Натальей Медведевой, Москва, 1994

Насколько его образ, его тексты были искренними, а насколько отражали наши ожидания от него? Теперь уже никогда не узнаем. «У меня есть определенный имидж и писателя, и человека, и я всегда старался его культивировать», — признавался Лимонов в интервью. Маска взбалмошной, вечно свободной и слегка безумной рок-звезды от литературы приросла к Эдуарду Лимонову намертво — и теперь уже никогда не отпадет. Сейчас пишут в некрологах, что «таких больше не делают» — и это правда: сложно себе представить современного писателя и политического деятеля, который публикует «черный список народов», хвалит Сталина за депортации и появляется в свете с девятиклассницами, которым потом выбивает зубы. Эта эпоха ушла. Грустить о ней или нет — личный выбор, но не вернется она никогда

Лучшие материалы The Blueprint
в нашем канале на Яндекс.Дзен

{"width":1200,"column_width":100,"columns_n":12,"gutter":0,"line":40}
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: tautz; font-size: 16px; font-weight: 400; line-height: 21px;}"}
false
767
1300
false
true
true