Скипетр без державы

ФОТО:
GETTY IMAGES, АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

Несмотря на то, что за последние годы Скепта, самый заслуженный исполнитель в истории грайма, выпустил немало совместных треков и даже один альбом-коллаборацию, его последний сольный альбом выходил аж в 2019 году. Скепту никогда нельзя было назвать сверхпродуктивным артистом — но этот перерыв он и сам описывал в интервью как время поиска нового себя на фоне падения популярности грайма и замены его другими формами британской рэп-музыки. Иван Сорокин послушал альбома The Fork & Knife и попытался понять, насколько состоятельна новая версия патриарха самого английского из подвидов хип-хопа.

@skepta

Сейчас это непросто представить, но еще тридцать лет назад в Соединенном Королевстве, форпосте музыкальных инноваций, не существовало автохтонной традиции хип-хопа: речитатив можно было услышать в электронике (в первую очередь трип-хопе и драм-н-бейсе), в различных альбомах представителей карибской диаспоры в жанре дансхолл, в белом манчестерском инди-фанке (помните песню Unbelievable?) — и в единичных рэп-альбомах, совершенно не мейнстримовых (см. Roots Manuva). Своя традиция зародилась на излете девяностых в рабочих кварталах севера и востока Лондона, среди детей выходцев из Ганы и Нигерии: в ней слились освобождающая агрессия драм-
н-бейса, западноафриканская полиритмика и клубная эстетика UK garage. Поначалу внутри сцены эту музыку называли «эскибит», но в итоге прижился термин, предложенный прессой, — grime, то есть «грязюка».

Как случается со многими жанрами электронной музыки, формирование очевидного канона в грайме затруднено сразу несколькими факторами.
Первый — это вопрос легальности издания этой музыки: большинство грайм-исполнителей (особенно в самом начале существования жанра) выпускало свои треки на пиратском радио, а ряд артистов прославились на «клэшах», аналогах американских рэп-баттлов, слава о которых распространялась по сарафанному радио. Второй фактор — то, что до определенного времени никого не заботил выпуск альбомов, самого «легитимного» формата релизов для большой музыкальной прессы: для вечеринок и локальной славы было вполне достаточно синглов. Третий — вопрос приоритетности и старшинства: ввиду закрытости инфраструктуры от окружающих иерархия жанра внутри пузыря грайма заметно отличалась от таковой для «внешней» публики.

Skepta, Innocent Smile, 2026

Все это никак не повлияло на однозначность статуса Скепты: Джозеф Аденуга-младший, уроженец Тоттенхэма (и преданный болельщик соответствующей футбольной команды), считался ключевой фигурой грайма в 2003 году — и остается таковой по сей день, несмотря на то, что свежий альбом артиста стал для него всего лишь шестым по счету за почти 25 лет карьеры. Его характерный флоу — монотонный, но очень техничный; снабженный мягким акцентом нигерийской диаспоры Великобритании и акцентирующий каждое окончание фразы, — до сих пор копируют десятки исполнителей агрессивного жанра UK drill, в который грайм переродился во второй половине 2010-х.

@skepta

Уайли и Skepta, 2016

Столь же влиятельными остаются и музыкальные ценности Скепты (псевдоним Аденуга — это переделанное в уникальное буквосочетание для удобства поиска в интернете слово «скипетр», прозрачно намекающее на королевскую стать артиста). Сформировавшись под крылом продюсера Уайли (вероятно, первым придумавшего соединить пришедший из джангла ускоренный речитатив с ориенталистскими мелодиями из 16-битных видеоигр), Скепта побеждал в битвах эмси, стал героем пиратского радио и вдохновил кучу людей помладше — в первую очередь Диззи Раскала, который первым принес грайму большой мейнстримовый успех. С точки зрения широкой публики Скепта оставался в этой иерархии на втором плане — основополагающей фигурой, но не бесспорным лидером. Так продолжалось многие годы: сквозь сложную для грайма вторую половину нулевых с полицейскими запретами и рейдами вечеринок; сквозь коммерческий период, когда грайм стали скрещивать с блогхаусом (к чему приложил свою руку нынешний гегемон коммерческого EDM Кэлвин Харрис) вплоть до третьей инкарнации грайма в середине десятых. Скепта выпускал альбомы — но лучшим результатом было 19-е место в британском чарте у самого компромиссного из его релизов, Doin’ It Again 2011 года. Пытался выйти на международный уровень и ездил в туры — но в итоге терял хватку на родине и уступал коммерческую пальму первенства Диззи Раскалу, а звание патриарха сцены — Уайли.

В 2016 году, с выходом альбома Konnichiwa, Скепта уже оказался первым среди равных. Аутентичным (но не консервативным!) звучанием с пиратского радио — с сиренами и пиццикато струнных, но без припевов с женским вокалом, как в поп-хитах Уайли, — Аденуга открыл дорогу новому поколению традиционалистов вроде AJ Tracey, отрицающих слияние грайма и поп-хауса, а заодно навсегда канонизировал то, как может и должен звучать стандартный грайм. Наградой ему был новый виток славы, премия Mercury Music Prize (самая престижная «критическая» награда Британии) за альбом года и статус главы первой семьи грайма: брат Скепты Джейми Аденуга (он же эмси JME) и сестра Джули, радиоведущая, — тоже важные фигуры в экосистеме жанра. Своеобразным гимном ортодоксальной ветви грайма в противовес поп-грайму для дискотек стала записанная вместе с JME песня That’s Not Me: «Раньше я носил Гуччи, но теперь вся эта одежда в мусорке, ведь это не я».

Skepta, Konnichiwa, 2016

Джейми Аденуга (JME) и Skepta, 2016

Джули Аденуга, 2025

Skepta, 2025

Как часто происходит с адептами пресловутой аутентичности, Скепта не чурается старомодной патриархальности — и порой для него это выливается в репутационные проблемы. Это могло бы вылиться в отмену ветерана — но, к его счастью, эти проблемы не столь масштабные, как у Уайли, старого товарища и ментора Скепты: с 2020 года, после масштабной тирады в твиттере, посвященной самым разным сортам антисемитской конспирологии, тот существует в шоу-бизнесе на птичьих правах (другие ветераны грайма, включая Скепту, с ним тоже рассорились). Небольшой антисемитский скандал есть и в послужном списке Аденуги: попавший на новый альбом трек Gas Me Up использует в тексте фразеологизм, описывающий взаимное подбадривание — но на изначальной обложке сингла было размещено фото британского скинхеда, чья татуировка с фразой «дай газу» скорее намекала на газовые камеры в концлагерях и массовые убийства евреев. Официальное извинение последовало — но вряд ли такого же извинения можно ожидать, скажем, за откровенно трансфобный трек 2009 года Disguise («Ты думал, что это девушка, увидев сумочку/Ты не знал, что это чей-то дедушка») или за хвастовство потребительским отношением к женщинам во многих треках предыдущего сольного альбома Скепты Ignorance Is Bliss — крепкого и довольно разнообразного, но вряд ли оправдавшего выданные после Konnichiwa авансы.

Skepta, Gas Me Up, 2026

Skepta, Ignorance Is Bliss, 2019

Skepta, Microphone Champion, 2009

Отсутствие явной политической позиции или заменяющей ее социальной платформы — одно из самых слабых мест Джозефа. Большинство из его прямых музыкальных наследников, добившихся большого чартового успеха, — пионер афросвинга J Hus; мастер психоаналитического хип-хопа Дейв; Стормзи, главная поп-звезда от грайма (кстати, совместные треки у Скепты есть со всеми перечисленными) — не стесняются обсуждать свои сложные социокультурные идентичности и даже участвовать в прямых политических действиях.

Так, трек Дейва Question Time — список вопросов главным государственным деятелям Соединенного Королевства в 2017 году — от Кэмерона до Корбина. Стормзи выступал на агитационных мероприятиях перед парламентскими выборами в 2019 году, будучи одним из лидеров движения «Грайм за лейбористов». Скепта же высказывался про свое нежелание ассоциироваться ни с каким политическим активизмом предельно ясно: «Знаете, откуда взялся грайм? Из всей той боли, что они нам причиняют. [...] Я не говорю про выборы, потому что хочу, чтобы никто об этом не говорил, — и все это попросту не существовало».

J Hus feat. Skepta, Outside, 2025

Разумеется, Скепта не скрывался последние семь лет: помимо совместного альбома с Чипом и Young Adz он выпустил мультижанровый EP All In, а в прошлом году триумфально вернулся в танцевальную электронику на своих условиях. Один из главных электронщиков современности, а также большой друг и знаток грайм-сцены Fred again.. записал со Скептой совместный мини-альбом, принесший Аденуга чуть ли не главный поп-хит его карьеры, Victory Lap. Развивал Скепта и семейный бренд: Джейми, Джули и Джозеф вместе делают подкасты и снимают видео, занимаясь популяризацией грайма. В то же время молодые коллеги Аденуга вроде того же Стормзи все эти годы находили общую почву с политическими мотивированными подростками, — а тех, кто больше интересовался консюмеризмом и шикарной жизнью, обрабатывали адепты максималистской эволюции грайма, жанра UK drill (самый яркий пример здесь — обвешанный золотыми цепями хитмейкер Central Cee, называющий Скепту человеком, приведшим его в музыку). 

Skepta, 2025

Skepta & Fred again.., Victory Lap, 2025

Тем удивительнее, что в свои 44 года Джозеф Аденуга-младший начинает новый альбом с критики патриархального давления, которое общество оказывает на молодых афробританцев, — мол, получай образование, но и зарабатывай с младых ногтей; будь маскулинным, но и подчиняйся желаниям своей девушки (трек так и называется — Secrets of Patriarchy). Конечно, спустя годы Скепта не изменяет своей привычке зачитывать тексты о себе самом и деталях собственной биографии: в этом он больше похож не на жонглирующего метафорами Oxxxymiron, которого усредненный россиянин первым делом вспомнит при слове «грайм», а на прямолинейного в своем нарративе Гуфа.

Skepta, The Fork & Knife, 2026

Но в лирическом плане The Fork & Knife, названный по цитате матери артиста, писательницы Ифи Аденуга («однажды мы будем есть ножом и вилкой» — по-хорошему книжная метафора выхода из бедности), удивительно много сообщает об опыте эмигранта во втором поколении в условиях ползучего роста ксенофобии — что еще несколько лет назад интересовало Скепту довольно мало. Одна из ключевых тем альбома — выход из цикла межпоколенческой травмы, когда родители ожидают от детей того, что те не способны им дать. Это прекрасно рифмуется с откровениями, которые Ифи публиковала в своей автобиографии Endless Fortune («Бесконечная удача»): в семье Аденуга детям позволялось заниматься в гостиной своими хобби, что было немыслимо в других нигерийских семьях, где главная комната дома отводилась для чопорной самопрезентации. Более того, Ифи с самого начала поддерживала музыкальные амбиции Джозефа и Джейми, сопровождая их на прослушивания и не наказывая за академические проблемы. Весь этот опыт вошел в The Fork & Knife — где-то иносказательно, где-то вполне прямолинейно.

Ифи Аденуга, Endless Fortune, 2020

Skepta, Pandora’s Box, 2026

Вот Скепта в Revenge называет себя «наполовину йоруба, наполовину игбо», а после сетует на то, что согласился зарабатывать деньги поп-музыкой — как большинство пионеров грайма в 2008–2013 годах (в его случае речь о комическом танцевальном сингле Rolex Sweep). Вот в Pandora’s Box он предупреждает своего новейшего протеже Finessekid о том, насколько легко пристраститься к наркотикам (как нелегальным, так и приобретенным в аптеке). Вот нигерийский фрешмен Асаке поет об Аллахе на языке йоруба в Aloe Vera, а франко-малийская дива Айя Накамура в Chippie заставляет Джозефа зачитывать связный текст на французском с неплохим прононсом. Венчает фестиваль рефлексии трек Innocent Smile, непосредственно обвиняющий британских парламентариев в разжигании ксенофобии — и заканчивающийся вокальным выходом дочери Скепты, Ривер.

Skepta, Pandora’s Box, 2026

Skepta, Innocent Smile, 2026

Музыкально The Fork & Knife больше похож на альбомы вышеупомянутых Дейва и J Hus, а не на эталонный сиквел Konnichiwa: видеоигровые побулькивания вместо пугающих синтезаторных струнных, психоделические семплы вместо мелодических цитат из фильмов про единоборства, текучий эмбиент вместо треков для сабвуферов в японских хетчбэках — даже имитация мрачного мемфисского рэпа в Cold Shower звучит в целом безобидно. Альбом может не понравиться тем, кто ждет возвращения своего 2016-го, грубого и бескомпромиссного, — но вполне может приглянуться тем, кто узнал о Скепте из недавнего ремикса на один из главных тикток-хитов года, госпел-хауса Gut Genug Kitschkrieg и BlumenGarten.

В этом, видимо, и суть нового статуса Скепты: он все еще не настроен играть по правилам истеблишмента (политического — как Стормзи, или коммерческого — как Central Cee), не хочет встраиваться в существующие поп-иерархии. Но готов воплощать новый вариант истеблишмента — впитывающий все этнические влияния, как губка, и представляющий интернациональную Британию на различных международных поп-сценах. Или, если использовать слова героя: «Говорят, Аденуга — темнокожая королевская семья Великобритании; как там твои дела, Уильям?».