Вторая молодость
The Strokes

ФОТО:
GETTY IMAGES, АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

24 июля выходит Reality Awaits — седьмой студийный альбом The Strokes, а 30 июля исполняется 25 лет Is This It, их дебютному лонгплею и одной из самых известных
и знаковых рок-пластинок XXI века. Автор статей и эссе о музыке, создатель телеграм-канала Sobolev//Music Олег Соболев осмысляет феномен Is This It, последующую карьеру The Strokes, их нынешнюю форму
и внезапную популярность группы
у зарубежных зумеров.

The Strokes — Reality Awaits, 2026

The Strokes, 2001

Третье возвращение рок-н-ролла

До того как в середине 2010-х победил поптимизм — система восприятия, при которой мейнстримовый поп считается таким же сложным и заслуживающим глубокого анализа искусством, как рок, — в недолгой истории западной популярной культуры случились три больших всплеска простых трехаккордных гитарных песен. Они следовали друг за другом с интервалом примерно в 10–15 лет, и каждый раз их возникновение объяснялось сочетанием нескольких обстоятельств.

Индустрия, постоянно искавшая, что бы еще продать публике, подбирала альтернативу жанрам, успевшим перенасытить радиостанции. Молодые поколения испытывали острые приступы анемои — ностальгии по временам, которых сами не застали, но которые их родители прожили в сознательном возрасте и впоследствии мифологизировали. Сами музыканты, выросшие на роке прошлого, предлагали свежие способы его апроприации и переосмысления — всякий раз немного иные.


Музыкальной прессе требовался узнаваемый тип героев: классические рок-н-ролльные мальчики — по большей части именно мальчики — с сигаретами в руках и взъерошенными волосами. Нарушители конвенций, способные точно уловить оттенки молодой злости, а порой уже отмеченные печатью будущих жизненных трагедий.

The Strokes выступают на канале MTV с песней «$2 Bill», 2002

Первым всплеском возвращения к простоте рок-н-ролла стал панк-рок, а вслед за ним — пост-панк конца 1970-х, возникшие в эпоху пафосного прог-рока и нарождавшегося диско. Вторым был гранж начала 1990-х, как бы выступивший против хэйр-метала, синтезаторного попса, танцевальной музыки и набиравшего популярность хип-хопа. Третьим стало возрождение пост-панка и гаражного рока начала 2000-х, пронзивший мейнстрим, загруженный r'n'b, рэпом, бойз-бэндами и певицами вроде Бритни Спирс.

Символом первого возвращения рок-н-ролла стали
The Sex Pistols, второго — Nirvana. Группе The Strokes выпала участь олицетворять заключительный, третий взрыв простого элементарного гитарного мочилова. Точнее, эта роль досталась их альбому Is This It (2001), которому 30 июля исполняется 25 лет. Именно он ознаменовал прорыв нового гаражного рок-н-ролла
в мейнстрим. Именно после Is This It большая популярная музыка резко нашла место для The White Stripes, выпустивших дебютную пластинку еще в 1999 году, и The Hives, чей первый лонгплей появился еще 
в 1997-м. Именно после него к широкой публике выбрались Yeah Yeah Yeahs, The Killers, Franz Ferdinand, The Libertines, Arctic Monkeys и многие другие.

The Strokes — Is This It, 2001

У Never Mind the Bollocks, Here’s the Sex Pistols, Nevermind и Is This It есть главная общая черта: это вечная поп-музыка, которая до сих пор не устаревает. Все три пластинки заполнены убойными песнями, собранными из невероятно запоминающихся куплетов, бронебойных припевов и остроумных бриджей. Каждый трек достоин отдельного урока на любом курсе сонграйтинга. Но у Is This It, пожалуй, есть одно преимущество перед двумя остальными записями. Его легко заметить, если послушать все три пластинки бок о бок.

Это продакшн. Саунд. Звучание. А точнее — его вневременность, отсутствие понятной аудиальной привязки к определенной эпохе.

Sex Pistols — Never Mind the Bollocks, Here’s the Sex Pistols, 1977

Nirvana — Nevermind, 1991

Коробка для рок-группы

Если вдруг вы никогда не слышали The Sex Pistols и не знаете, когда они выпустили свои песни — допущение фантастическое, но все же, — то даже через звук на стримингах можно догадаться, что перед вами конец семидесятых. Из колонок или наушников прорываются характерные аналоговые пустоты, а барабаны и гитары сведены как на классической хард-роковой пластинке. 

Nevermind сам стал образцом звучания гитарной музыки 1990-х: резкие гитары, мутный бас, постоянные переходы от оглушительной громкости к гитарной благости и обратно. Все это бесконечно копировалось и тиражировалось, а затем прочно осело в массовом сознании как стопроцентный маркер эпохи расцвета гранжа, фестиваля Lollapalooza, джен-иксерской альтернативной культуры.

Переслушивая Is This It свежими ушами, обнаруживаешь: по звуку он настолько странен и настолько не похож ни на то, что было до него, ни на то, что появилось после, что это просто бомба. Тот же Алекс Тернер из Arctic Monkeys, открыто признававший влияние The Strokes и открывавший один из альбомов своей группы строчкой «Я хотел быть как The Strokes», скорее имел в виду общий подход — дух рок-н-ролла, если угодно, — и сочинительские приемы, а не звучание.

The Strokes — Someday

Группа и продюсер Гордон Рафаэл придумали интересную смесь резких звуков и нетипичных тембров, благодаря которой кажется, будто весь альбом записан в бетонной коробке. Ударные Фабрицио Моретти всю дорогу звучат как драм-машина, бас и гитары — скупо, плотно, прижимисто и при этом максимально четко, как уставший бегун на длинную дистанцию, чьи движения даже на пределе физических возможностей остаются отточенными. Над всем этим довлеет голос Джулиана Касабланкаса, будто доносящийся через телефон. На самом деле Рафаэл пропустил вокал через усилитель,
а затем обрезал верхние и нижние частоты.

Касабланкас и гитарист Альберт Хэммонд-младший много рассказывали о влиянии Guided by Voices — культового коллектива из Огайо. The Strokes исполняли каверы на их песни и даже затащили GbV в свой клип Someday, в котором две группы играют друг с другом
в Family Feud — оригинальную версию «Сто к одному». Лидер Guided by Voices Роберт Поллард записывал песни дома на четырехдорожечный магнитофон и прекрасно умел работать с ограничениями такой техники. За грязью стояло очень точное понимание лоу-файной эстетики, умение работать с неидеальной записью и оборачивать в свою пользу ее стереотипные слабости — резкость и абразивность. Is This It записан
в студии, но по нему слышно, что The Strokes выучили уроки главных пластинок Guided by Voices — тоже умели превращать сырой саунд в эстетичную и аккуратную вещь без перегибов.

Конечно, можно порассуждать, насколько такое звучание — все-таки намекавшее на неотесанность, — было выгодно The Strokes с точки зрения публичного образа. Уже к выходу Is This It, вместе с ажиотажем вокруг группы, стало понятно: The Strokes — ребята, в общем, непростые. Как сейчас принято говорить, непо-бейби.

Альберт Хэммонд-младший

The Strokes перед выступлением в Jones Beach Theate на Лонг-Айленде, 2002

Почти все они выросли в Верхнем Ист-Сайде, одном из самых престижных районов Манхэттена. Отец Альберта Хэммонда-младшего написал с десяток бронебойных хитов, записанных в 1970-х и 1980-х поп-артистами в диапазоне от Хулио Иглесиаса до Уитни Хьюстон. Среди них — The Air That I Breathe группы The Hollies, мелодию которой Radiohead позднее невольно позаимствовали для своего вечного хита Creep. А папа Джулиана Касабланкаса — Джон Касабланкас, «отец супермоделей», основатель культового агентства Elite Model Management, открывший Синди Кроуфорд, Линду Евангелисту
и Наоми Кэмпбелл, — вообще был дружен с Дональдом Трампом, да и в связи
с Джеффри Эпштейном его имя тоже упоминалось. Короче, таким ребятам
по-хорошему необходимо было звучать как можно жестче и грязнее — хотя бы для того, чтобы оторваться от собственного происхождения.

Самолет с баннером «The Strokes/White Stripes Radio City Music Hall 8/15, билеты в продаже с 15 июня» пролетает над Jones Beach Theater на Лонг-Айленде, 2002 год

С незначительными отклонениями

Можно только повториться: The Strokes еще и написали песни на века, с припевами, которые хочется кричать в любом состоянии и настроении. Но краеугольной частью собственной идентичности они сделали именно студийный звук, изобретенный на Is This It.

Даже просматривая видео с нынешнего летнего турне The Strokes, приуроченного к выходу нового альбома Reality Awaits, невольно удивляешься, насколько эти песни и вживую зависят от отличительных элементов того саунда. Фабрицио Моретти по-прежнему играет как драм-машина, Касабланкас все так же поет с наложенной на голос обработкой, а от группы в целом остается ощущение, будто она продолжает выступать
в пресловутой бетонной коробке, даже если находится в огромном концертном зале или посреди пустыни, как на Coachella.

Что уж говорить про студийные пластинки. Каждая из них — попытка сохранить фактуру фирменного звучания и при этом изменить сочинительский подход. Были ли среди этих попыток по-настоящему удачные с музыкальной точки зрения? Вытягивающие за счет материала и песен, а не харизмы саунда и общего образа группы как очередных отцов рок-н-ролльной крутости? Вопрос открытый.

Второй альбом The Strokes, Room on Fire (2003), был записан всего за три недели — и это чувствуется. Песни на нем куда менее доведены до ума, чем на Is This It. Местами они наполнены обрывками инструментального грува, будто занимающими пространство, в котором можно было придумать мелодический ход или вставить эффектное соло — так, чтобы композиция производила более сильное впечатление. Это касается даже трех лучших вещей на диске: What Ever Happened?, Under Control и Meet Me in the Bathroom.

Но несмотря на небольшие отступления от проверенной формулы, Room on Fire остался по сути менее ограненным повторением Is This It. Снова короткие песни и небольшой общий хронометраж — и снова Гордон Рафаэл в качестве продюсера. Зато First Impressions of Earth, вышедший в самом конце 2005 года и записанный с Дэвидом Каном, стал первой большой попыткой группы выбраться за пределы привычной песенной фактуры. Шутка ли: на альбоме есть даже баллада Ask Me Anything, полностью спетая Касабланкасом под аккомпанемент меллотрона — старого электромеханического клавишного инструмента, популярного в 1960–1970-е. При нажатии каждой клавиши меллотрон воспроизводит магнитофонную запись соответствующей ноты, сыгранной на акустическом инструменте. Из-за особенностей пленки звук получается слегка искаженным, шершавым и нестабильным — и потому естественно рифмуется с фирменным саундом
The Strokes.

The Strokes — Room on Fire, 2003

The Strokes — Ask me Anything (live), 2016

The Strokes — First Impressions of Earth, 2005

Да и вообще часовая пластинка слегка ошеломляет разнообразием. Тут имеются и попытка сыграть старорежимный метал (Vision of Division), и некое диско, словно предвосхищающее будущую коллаборацию Касабланкаса с Daft Punk (On the Other Side), и много чего еще. Однако все это звучит как откровенно незаконченные — недокрученные — эксперименты.

Но в песнях на First Impressions of Earth хотя бы есть мелодии и хуки — чего не скажешь о материале с Angles (2011) и Comedown Machine (2013), двух следующих альбомов группы, записанных главным образом со шведским продюсером Гусом Обергом. Это черные дыры. Автор этого текста слушал обе пластинки в момент выхода, в обязательном порядке переслушал их несколько раз перед написанием материала — и решительно не может вспомнить ни-че-го, кроме двух песен с последнего диска. Первая — ударный сингл One Way Trigger, который The Strokes до сих пор исполняют на концертах. Вторая — финальная Call It Fate, Call It Karma, откровенно сделанная под любимого Касабланкасом Эриела Пинка и берущая скорее аляповатостью и неожиданностью аранжировки, чем мелодией.

The Strokes — Angles, 2011

The Strokes — Comedown Machine, 2013

Собственно, поклонники The Strokes если и ценят эти две пластинки — в особенности Comedown Machine, — то за неожиданность и якобы экспериментальность. Однако эксперименты здесь весьма ограниченные.
Все привычные элементы саунда The Strokes сохранены почти без изменений, а новизна сводится главным образом к стилистическим отступлениям от знакомого типа песен. И, разумеется, сохранность фирменного звучания нивелирует эффективность потуг сыграть в разнообразие.

Кажется, сами The Strokes это тоже понимали. На обдумывание следующего шага после Comedown Machine у них ушло целых семь лет. Записанный вместе с Риком Рубином The New Abnormal (2020) стал своеобразным возвращением к эпохе Is This It и Room on Fire: тот же саунд, похожие грувы, баллады, будто развивающие модус Under Control. Разве что Касабланкас начал петь разнообразней, а сами песни стали длинней.

The Strokes — The New Abnormal, 2020

Джулиан Касабланкас и Уолтон Гоггинс в клипе Going Shopping, 2026

Получился очень крепкий альбом с несколькими очевидными хайлайтами — прежде всего открывающей пластинку The Adults Are Talking и завершающей ее Ode to the Mets. И он выстрелил: критики приняли его гораздо восторженней, чем несколько предыдущих работ группы. А главное, The New Abnormal заново представил The Strokes молодому поколению слушателей. Сниппет из The Adults Are Talking завирусился в TikTok — и пошло-поехало. Сейчас именно эта песня с The New Abnormal стала самой прослушиваемой у группы на Spotify, а вовсе не вечный хит Last Nite, как можно было бы предположить.

При этом, судя по всему, на Reality Awaits группа планирует в очередной раз немного видоизменить привычный саунд. Первые два сингла — Going Shopping и Falling Out of Love — многие поклонники The Strokes вообще не оценили. И правда, немного вальяжные и анемичные, они звучат как песни из эпохи софт-рока конца 1970-х. Это запрограммированное впечатление словно подчеркивает курортная атмосфера клипа на Going Shopping с участием Уолтона Гоггинса. Джулиан Касабланкас поет без привычной обработки голоса, а откровенно через автотюн — примерно как на трех альбомах своего экспериментального сайд-проекта The Voidz.

The Strokes на фестивале Coachella, 2026

Новая молодость

Заслуженный американский критик, писатель и специалист
по классическому року Стивен Хайден, чья книга о The Strokes должна выйти в сентябре, недавно написал в X, что сходил на концерт нью-йоркской группы, а большая часть публики «точно не выглядела так, будто родилась до выхода Is This It». Первый концерт осеннего тура The Strokes на лондонской O2 Arena был распродан еще в апреле, после чего из-за «феноменального спроса» пришлось добавлять второй.

Что The Strokes сохраняют популярность
и отзываются у зумеров — еще один аргумент в пользу вневременности и уникальности их фирменного звучания, воскрешенного на проектные мощности
на The New Abnormal. Да и влияние группы давно распространилось и на музыкантов, родившихся незадолго до выхода Is This It или — Хайден действительно прав — уже после него. Так, Билли Айлиш называет The New Abnormal одним из своих любимых альбомов.

Плюс на длинной дистанции The Strokes стали своеобразной культурной вехой: к истории их появления и узнаваемому образу принято обращаться как к удобной модели для сравнения. Самый показательный пример — Geese, главная молодая американская рок-группа последнего года, которую GQ уже назвал первой великой рок-группой поколения Z. The New Yorker и The Washington Post независимо друг от друга сравнили Geese именно с The Strokes: якобы те же молодые, долговязые, элегантно безразличные ньюйоркцы, вызывающие чувство, что прямо на ваших глазах может родиться музыка на века.

Получается, The Strokes так и не сумели выбраться из тени Is This It — зато каждые несколько лет в эту тень добровольно заходит еще одно поколение.

Джулиан Касабланкас