03 декабря 2025
культура • музыка
Музыкальная
пауза
ФОТО:
GETTY IMAGES, LEGION_MEDIA,
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ
Из всех искусств музыка и наиболее прочно связана с временем — поскольку длится, и наименее прочно — поскольку вечна. Не смутившись этой дихотомией, Иван Сорокин собрал для нас с вами плейлист, отражающий не дух времени, но всю его суть.
01
Pink Floyd

TIME
Перкуссия из звуков часового механизма, треск будильника и текст про свойственное английской культуре тихое отчаяние рождают самую грустную песню Dark Side of the Moon, главного альбома прог-рока; течение времени здесь буквально ощущается кожей.
Отрывок клипа Pink Floyd, Time
02
Валерий Сюткин

«42 минуты»
Сольный хит экс-солиста «Браво» переворачивает извечную романтизацию транспорта в русскоязычной поп-музыке с ног на голову: здесь метро не достижение цивилизации, а место,
где минуты складываются в года (и не до конца понятно, должен ли герой испытывать от этого экзистенциальный ужас).
Валерий Сюткин

03
mgmt
Слово time в названии гимна миллениалов скорее следует читать как «пора»: MGMT предпочитают реальному проживанию своих фантазий о бытовании рок-звезд вневременные переживания об этих фантазиях.
Time to Pretend
MGMT
04
принс

Sign
O’the Times
Одна из немногих по-настоящему политизированных песен в арсенале главного поп-сонграйтера восьмидесятых как будто бы перечисляет приметы времени от появления ВИЧ до катастрофы «Челленджера», но в совокупности перед слушателем возникает яркая и неприглядная картина рейгановской Америки.
Принс, Sign O’the Times

05
адель
When We Were Young
Немного странно слышать рассуждения в формате «а мы-то в свое время да» от певицы, выпустившей эту песню на альбоме «25» (разумеется, в честь собственного возраста на тот момент) — но, справедливости ради, Адель даже в свои восемнадцать жила по образцам див семидесятых вроде Кэрол Кинг и Барбры Стрейзанд.
Обложка сингла When we were young
06
Dave Brubeck Quartet


Take Five
Иногда музыка меняет наши ощущения от времени, не обращаясь к часовым механизмам или текстам про возраст, и это тот случай: Take Five, написанный в размере 5/4 (и вышедший на альбоме, где все размеры были нехарактерными), сломал традиционную для популярной музыки ритмическую структуру — и при этом стал большим хитом.
Dave Brubeck Quartet, Take Five

07
«Кино»
Начало восьмидесятых в СССР ощущалось
как абсолютное безвременье — чему свидетельством одна из ранних песен Виктора Цоя, где непогода, бедность и отсутствие развлечений превращают время в вязкую непролазную субстанцию.
«Время есть, а денег нет»
Виктор Цой
08
Semisonic

Closing Time
Хит 1998 года традиционно используется барами, чтобы анонсировать последний заказ: строчка «Тебе не обязательно идти домой, но и здесь оставаться тоже нельзя» идеально описывает ощущения от середины ночи как одновременно темпоральные и пространственные.
Semisonic, Closing Time
The Beatles
09

When I’m
Sixty-Four
Парадоксально, но пародия Пола Маккартни на водевильные куплеты 1930-х в 2025 году звучит почти так же психоделично, как окружающие ее в каноне «Битлз» передовые аранжировки: аналогичным образом ехидные подколки в адрес старшего поколения в тексте песни сейчас слушаются как комментарий Пола про его собственную счастливую старость.
The Beatles, When I’m Sixty-Four

10
Джон Кейдж
«4’33’’»
Пьеса классика американского минимализма зачастую воспринимается как образная пощечина тем, кто требует от академической музыки доступности, — но главный ее секрет не в вызове предрассудкам, а в воспитании умения остановиться и на 4 с половиной минуты по-настоящему вслушаться в окружающую звуковую среду.
Джон Кейдж, «4’33’’»

11
Ice Cube
It Was a Good Day
Один из самых простых и в то же время эффектных треков в истории нарративного хип-хопа устроен как классицистская пьеса: единство места (Лос-Анджелес), времени (один погожий денек, с утра до вечера) и действия (в тексте появляется много второстепенных персонажей, но взаимодействуют все они именно с Айс Кьюбом).
Ice Cube
12
Daft Punk

One More Time
Хорошая клубная ночь устроена как постоянно воспроизводящаяся мистерия; пространство нескончаемой эйфории, где меняются только лица. Именно такие ощущения вызывает главный хит Daft Punk: не прекращайте танцевать, мы отпразднуем еще разок, а уж что именно — не столь важно.
Отрывок клипа Daft Punk, One More Time
13
Гарри Белафонте

Day-O
Песен о монотонности наемной работы в каноне поп-музыки не столь мало (взять хотя бы «9 to 5» Долли Партон или Sixteen Tons Теннесси Эрни Форда), но адаптированная версия традиционной песни ямайских докеров прекрасна своим единством формы и содержания: в ходе мелодической переклички один грузчик запевает «рассчитайте мои бананы, мистер счетовод», а хор вторит «уже рассвет, и мне пора домой».
Гарри Белафонте, Day-O
14
Нена

Irgendwie, Irgendwo, Irgendwann
Оба главных хита немки Нены существенно печальнее, чем кажется на первый взгляд: если «99 Luftballons» посвящена предчувствию ядерной войны, то сингл «Как-нибудь, где-нибудь, когда-нибудь» (кстати, одна из тем сериала Dark, важного современного высказывания о путешествиях во времени) рассказывает об атемпоральной любви и вдохновлен песчаными замками, которые прохожие строили на разрушенной Потсдамер-плац.
Нена, Irgendwie, Irgendwo, Irgendwann

15
C. Tangana
Tiempo
Ключевой персонаж современной испанской рэп-сцены C. Tangana интерпретирует максиму «время = деньги» совершенно буквально: там, где должно присутствовать обычное для хип-хопа хвастовство материальным богатством, C. Tangana упоминает его впроброс — но зато тщательно перечисляет все те вещи, на которые у него больше нет времени.
C. Tangana, Tiempo
16
Георгий Свиридов

«Время, вперед!»
Несмотря на то что в сюиту, озвучившую одноименный фильм 1965 года о строительстве Магнитогорского металлургического комбината, входит еще пять частей, в большинстве случаев под этим названием фигурирует «Румба», шестой и последний элемент пьесы, — именно его отрывок стал одной из самых узнаваемых телезаставок СССР. Модернистский цайтгайст шестидесятых здесь встречает память о конструктивизме (сюита названа по строчке Маяковского), предвосхищая трепещущим ритмом своей перкуссии краутрок и постпанк.
Георгий Свиридов