Сопрано и ее клан

ФОТО:
GETTY IMAGES, LEGION-MEDIA, ТАСС, РИА-НОВОСТИ, VOSTOCK-PHOTO

25 октября исполняется 100 лет со дня рождения Галины Вишневской, одной из важнейших оперных певиц в истории России и мира. Екатерина Бирюкова вспомнила свои встречи с Галиной Павловной и проследила за двумя линиями ее жизни — до и после отъезда из СССР — не найдя между ними швов.

1963

Гала-концерт к 45-летию творческой деятельности Вишневской 

Про юбилей Галины Вишневской я уже писала — 20 лет назад. Когда она отказалась праздновать свое 80-летие в Большом театре из-за поставленного там и разгневавшего ее «Евгения Онегина» Дмитрия Чернякова. Понятное дело, прогрессивная журналистика была на стороне новой режиссуры, примадонна выглядела старомодно, так что моя статья излучала ласковую иронию.

За год до того текста я уже была свидетелем легендарной сцены. Из Новосибирска на «Золотую маску» в Государственный Кремлевский дворец привезли «Аиду». Постановщики — Курентзис и все тот же Черняков, молодые и многообещающие возмутители спокойствия, которых за пределами профессионального круга еще мало кто знал. В спектакле нет ни слонов, ни пирамид, зато на сцене стоит грузовик. И все очень тонко и ранимо. Родион Щедрин — председатель жюри, в состав которого входят и я, и его жена-богиня (понимаю, что звучит нереально). В антракте жюри традиционно поят чаем в специально отведенном, закрытом от глаз простых смертных помещении. Поить Плисецкую чаем сочли правильным в компании с еще одной богиней — Вишневской. Решили, что вместе им будет веселее. Та в жюри не входила, просто пришла послушать одну из главных опер в своей карьере. В итоге в антракте произошел великий диалог. «Нет, Майя, ты видела что-то подобное?!» — гневно воскликнула Галина Павловна. «Нет, Галя, ничего подобного я не видела», — с невозмутимой заинтересованностью ответила Майя Михайловна. Щедрин с Плисецкой к Чернякову, напротив, благоволили. «Аида» тогда получила три «Маски» плюс приз критики. Узнав об этом, Вишневская написала подробнейшую и очень гневную статью в «Родную газету» (была такая). 

«Аида», 1962

Про разницу темпераментов двух высочайших супругов и про то, как тяжелый характер Вишневской сочетался с невероятной общительностью Ростроповича, сказаны и написаны тонны слов. Как гласит семейная легенда, Вишневская сбежала от предыдущего мужа к Ростроповичу на четвертый день после вспыхнувшей новой любви. Да-да, перед этим у нее было 10 лет совместной жизни с директором Ленинградской областной оперетты, работа в которой фактически и стала ее профессиональным образованием. Еще был их умерший новорожденный сын. А до того — еще и первый, очень кратковременный муж, про которого мы знаем только фамилию Вишневский (так-то она Иванова — с примесью цыганской и польской кровей). И плюс к тому война, блокада, брутальный портовый мир Кронштадта, где ее воспитывала бабка (а родителей толком и не было), семь классов обычной школы и никакой консерватории, медаль за оборону Ленинграда, полученная «Галькой-артисткой» в подростковом возрасте, очень ранняя самостоятельность, крепкая обида на свое «сиротство», невероятная способность к выживанию и от природы поставленный голос огромного диапазона. В 25 лет, идя по Невскому, она увидела объявление о конкурсе в стажерскую оперную группу Большого театра, пошла и выиграла его.

С Мстиславом Ростроповичем, 1989

У Ростроповича совсем другой расклад. Семья потомственных музыкантов из польского дворянского рода, любящие родители, лучшие учителя и учебные заведения, ранняя и стремительная сольная карьера, которой не помешала эвакуация, рукоплещущая Московская консерватория, в которой он перепрыгнул со второго курса сразу на пятый, в начале 1950-х удивительная дружба совсем молодого виолончелиста с гонимым классиком Прокофьевым в последние темные годы его отшельнической жизни на Николиной Горе. 

Словом, у этих двоих — кроме того, что они родились в одно время и в одной стране, — больше не было никаких причин стать одной из главных power couple прошлого столетия. Тем не менее так случилось, что примадонна Большого театра, любимица режиссера Бориса Покровского и дирижера Александра Мелик-Пашаева и главный виолончелист Советского Союза, лауреат Сталинской премии оказались в 1955 году вместе на фестивале «Пражская весна» в Чехословакии. Оба были суперуспешны и все еще очень молоды. 

С Мстиславом Ростроповичем и дочерьми, 1959

Свадьбы у них тогда не было. Просто началась красивая и очень плодотворная совместная жизнь. Две дочери, зарубежные гастроли, близкие, практически семейные отношения с Шостаковичем (тоже гонимым), от квартиры которого в композиторском доме в Брюсовом переулке их отделяла одна стена — и который каждому из этой пары написал и посвятил немало музыки. Ростропович, который был не только великий виолончелист и дирижер, но и отличный пианист, за фортепианный аккомпанемент брался только ради жены.

А тут он аккомпанирует ей на виолончели. В 1961 году тяжело больная Ахматова услышала в больнице по радио эту запись «Бразильской бахианы» Вила-Лобоса и написала стихотворение «Слушая пение»:

Женский голос как ветер несется,
Черным кажется, влажным, ночным,
И чего на лету ни коснется —
Все становится сразу иным.
Заливает алмазным сияньем,
Где-то что-то на миг серебрит
И загадочным одеяньем
Небывалых шелков шелестит.

И такая могучая сила
Зачарованный голос влечет,
Будто там впереди не могила,
А таинственный лестницы взлет.

Евгений Онегин, 1973

В роли Лизы, «Пиковая дама», 1966

Вот еще некоторые сохранившиеся видео той, советской Вишневской. В роли Наташи Ростовой в опере Прокофьева. Вот Лиза в «Пиковой даме» Чайковского. Вот, наконец, играет знаменитую итальянскую примадонну XIX века Аделину Патти в фильме 1972 года «Звезда в ночи», рассказывающем о среднеазиатском ученом, философе, поэте и посланнике Бухарского эмирата в Российской империи Ахмаде Донише (если вам интересно, на каком языке он общается при дворе Александра Второго со звездной итальянской гастролершей — то на чистейшем русском без переводчика). Фильм невероятно картонный, но Вишневская там живее всех остальных.

С советской властью, конечно, иногда приходилось помучиться. В 1962 году Вишневская помогала искать баса-солиста для Тринадцатой симфонии Шостаковича «Бабий Яр» на крамольный текст Евтушенко. Власти пытались сорвать премьеру в Большом зале консерватории, солисты отказывались петь, атмосфера накалялась, но в итоге симфония имела еще больший успех, чем могла бы. 

Саму Вишневскую в том же году не выпустили в английский Ковентри на премьеру «Военного реквиема» Бриттена, в котором партия сопрано была написана специально для нее, с учетом возможностей ее голоса (английский композитор тоже был другом семьи). Две другие сольные партии предназначались британскому тенору Питеру Пирсу и немецкому баритону Дитриху Фишеру-Дискау. Композитору-пацифисту был важен именно такой национальный пункт при исполнении своего «Военного реквиема» (вернее — антивоенного), который должен был символизировать примирение народов, воевавших во Второй мировой войне. Через год в Лондоне все-таки удалось сделать эталонную запись  с участием советской певицы. 

Ну а главное эталонное исполнение Вишневской, ее опус-магнум — Катерина Измайлова. Страдалица-опера «Леди Макбет Мценского уезда» после правдинской статьи 1936 года «Сумбур вместо музыки» пролежала под запретом до 1962-го, когда Шостакович сделал новую, смягченную редакцию под названием «Катерина Измайлова», и та покатилась по сценам мира. В 1966-м на ее основе режиссером Михаилом Шапиро был снят одноименный фильм-опера, Шостакович сам был автором сценария. Это была победа и революция. Съемки проходили на натуре, а не на фоне нарисованных задников. Вопреки обычаю Вишневская не только пела, но и играла в кадре. Все остальные персонажи дублированы. На следующий год фильм получил Почетный диплом на Эдинбургском фестивале и навеки стал визитной карточкой Галины Вишневской. Сейчас в мире принято исполнять первую редакцию оперы, но ни одна певица, готовясь к главной роли в ней, не пройдет мимо Вишневской-Катерины.

В роли Катерины Измайловой., 1966 

В общем, с советской властью какое-то время удавалось уживаться. Однако оттепель заволакивалась застоем. Точкой невозврата стало открытое письмо Ростроповича в защиту Солженицына, написанное в октябре 1970 года после присуждения тому Нобелевской премии по литературе и немедленно развернувшейся на родине травли. Самого писателя, которому негде и не на что было жить, супруги приютили у себя на даче в Жуковке. Письмо было разослано главным редакторам «Правды», «Известий», «Литературной газеты» и «Советской культуры», напечатано оно, конечно, не было, но карьере Ростроповича стали перекрывать кислород. Отменяли любые выступления в столицах, не пускали за рубеж. Вишневскую трогали поменьше, но именно она решила в 1974 году, что все, достаточно, надо уезжать и спасать мужа. В сложной музыкально-политической операции по вызволению их из страны принимал участие даже американский сенатор Эдвард Кеннеди (младший брат Джона), который встречался в Москве с Брежневым и убеждал его отпустить. Их отпустили, но лишили гражданства в 1978-м, всю оставшуюся жизнь они прожили гражданами мира с паспортами княжества Монако, от российских паспортов, предложенных им в 1990-м, отказались.

Возвращение в перестроечную Россию было тяжелее для Вишневской. Все-таки главная часть ее жизни осталась там, откуда ее выгнали. И где стоял ее Большой театр. Нового Большого она себе не нашла, хотя лучшие оперные дома мира были ей рады. Век певицы короче, чем у виолончелиста и дирижера, но у нее он был слишком короток. Когда-то она начинала в Большом с «Онегина», этой же оперой, специально поставленной для нее в Париже, решила попрощаться в 1982 году с оперной сценой. За пультом стоял ее муж, сохранился кусочек финала. Она была в хорошей форме, поклонники горевали, что она слишком рано покинула сцену. Вообще-то Анна Нетребко сейчас в этом возрасте!

С Мстиславом Ростроповичем, 1984

В общем, мы уже не застали Вишневскую певицей, но другая, вернувшаяся Вишневская властно присутствовала в нашей культурно-общественной жизни девяностых и нулевых. Само возвращение пары в 1990-м — уже оглушительное событие, наше падение Берлинской стены. Вокруг них тут сразу засверкал калейдоскоп событий. Ростропович привез в Москву и Питер свой Вашингтонский оркестр, а во время путча сидел в Белом доме в обнимку с автоматом Калашникова. Вишневская снялась в фильме «Провинциальный бенефис» в роли прославившейся и вернувшейся домой оперной дивы, а на сцене МХТ сыграла Екатерину Вторую в спектакле «За зеркалом» по пьесе Елены Греминой.

В 1997 году мир отмечал 70-летие Ростроповича. Масштабы поражали. Среди городов-участников — неожиданно — Баку. Там юбиляр родился и провел первые четыре года своей жизни (пока отец-виолончелист преподавал в местной консерватории). Специальный самолет везет из Москвы в вотчину Гейдара Алиева все семейство с двумя дочерьми, четырьмя внуками и французским зятем, а также гостей и журналистов. Я — начинающая журналистка, для меня такое — впервые, но и для большинства остальных, кажется, тоже. Несколько дней непрерывных речей, тостов, объятий, застолий, всенародных уличных праздников с танцами и пением ашугов, не отменяющих «Вариаций на тему рококо», закончились грандиозной свадьбой Ростроповича и Вишневской! Раньше-то у них такой не было.

«Молодоженов» посадили на сцене в огромную раковину, украшенную двумя обручальными кольцами. Кульминацией свадебного ритуала, согласно местной традиции, стал вынос горящего шах-плова. Я фотографировала мыльницей все подряд, Галина Павловна строго сказала, что не надо ее снимать, когда она ест. Такой у меня был первый контакт с легендой. 

В роли Екатерины II ,«За зеркалом», МХТ, 1994 

Потом я сидела у нее на уроке в ее Центре оперного пение на Остоженке, открывшемся в 2002 году. Это завораживало. В центре был построен крошечный учебный театрик с несоразмерной царской ложей. Сидевшая там Вишневская на поклонах вставала и хлопала своим ученикам на сцене, те со сцены хлопали Вишневской, а публика вертела головами и хлопала всем сразу. Это тоже завораживало, хотя несколько иначе.  

Следующая свадьба проходила в московском «Метрополе» в 2005-м, и она была золотая — во всех смыслах этого слова. Чтобы долго не описывать, просто перечислю гостей, сидевших за главным столом с виновниками торжества: Борис и Наина Ельцины, супруга президента Франции Бернадетт Ширак, королева Нидерландов Беатрикс, королева Испании София, великие герцог и герцогиня Люксембургские, греческая принцесса Ирена, принц и принцесса Оранские, Мехрибан Алиева с дочерью, принц и принцесса Иордании, принц Датский Хендрик, министр культуры РФ Александр Соколов. Тогда это казалось пышным официозом, каким-то 300-летием дома Романовых. Сейчас — волшебная сказка из ушедшего золотого века. 

Про это невероятное мероприятие Александр Сокуров снял документальный фильм «Элегия жизни». Его показывали по телевизору, много обсуждали, а сейчас легко найти в сети. Другое дело — его художественный фильм «Александра» с Вишневской в главной роли. С 80-летней Вишневской! Седой, без привычного макияжа. Ее поначалу не узнать, но стать и манеру речи все-таки ни с чем не спутаешь. И еще Сокуров поймал в ней теплоту — что довольно уникально. 

«Александра», 2007

Этот фильм по сценарию самого режиссера снимался в августе 2006 года в Чечне, в настоящем военном гарнизоне. Пожилая женщина Александра Николаевна приезжает к своему внуку, капитану разведроты, посмотреть, как он служит. Слово «Чечня» не произносится, оно просто висит в воздухе. Она проводит там три дня, молчит, наблюдает за неустроенностью молодых военных мальчишек и за разрухой местных жителей, задает тем и другим вопросы. И уезжает. Вот и все. Вишневская здесь не царица, не богиня и не знаменитость, а такая Россия-матушка. И эта ее тихость производит совершенно оглушительное впечатление.

Во время съемок стояла страшная жара, Вишневской подгоняли фургончик с кондиционером. В одном из интервью Сокуров тогда рассказывал: «Главной проблемой была, конечно, ее безопасность. За ней приезжал эскорт машин ФСБ. Каждый раз Галина Павловна садилась в разные машины, каждый день меняли номера и маршрут. В 10 часов вечера вооруженные офицеры, самые обученные, вывозили ее со съемочной площадки ночевать, а утром привозили обратно» По ходу съемок ей даже нужно было взбираться на БТР! «Я кричал, гонял группу, которая из молодых людей состояла. А Вишневской и слова не надо было говорить. Хотя я и видел, что ей было невыносимо тяжело. Просто до слез. В середине съемок Ростроповича положили на операцию. Он звонил ей из Швейцарии, просил приехать. Она — ему: “Дорогой мой, я должна дело сделать!”. Они 50 лет прожили вместе! И тут Галина Павловна сидит со мной, вся потная, в гриме: “От Сокурова я никуда не уеду, Буратино! Я должна сделать дело. У тебя был свой Белый дом, теперь мой Белый дом”». Да, она называла своего мужа «Буратино».

«Александра» открывала Каннский фестиваль 2007 года. Сейчас этот фильм как бы есть, но как бы его и нет. Был — и забыт. Почти как с «Леди Макбет Мценского уезда» было когда-то. Это даже не фильм, а очень мощная акция Галины Павловны Вишневской. И смелость этой акции с годами только увеличивается. От нее перекидывается мостик назад — не только к опере Шостаковича, но и к «Военному реквиему» Бриттена. Удивительно, что съемки «Александры» и демарш против черняковского «Онегина» — это одно и то же время, 2006 год! И теперь, двадцать лет спустя, «Онегин», уехав на пенсию в Венскую оперу, стал классикой, а «Александра» — опасным высказыванием. Все-таки мы знали не «другую Вишневскую». Это была все та же самая.