T

Команда онлайн-журнала «Холод»

фото:

Валерий Белобеев

Почти год назад Таисия Бекбулатова, бывшая корреспондентка отдела политики «Коммерсанта» и спецкор «Медузы», запустила независимый проект «Холод» — с длинными и поражающими воображение расследованиями российских историй — и подкастами по их мотивам. За год материалы проекта заслуженно получили три премии «Редколлегия»: это действительно журналистика высочайшего качества. Мы с радостью представляем команду издания — людей, которые умеют и любят рассказывать о жизни в России: не только о серийных преступлениях, но и о жизни простых людей (и даже одного необыкновенного слона!). А поддержать проект пожертвованиями можно здесь.

Алексей Пономарев

Таисия Бекбулатова

Михаил Зеленский

Лиза Миллер

Мария Карпенко

Софья Вольянова

Юлия Любимова

Юлия Дудкина

Таисия Бекбулатова

основательница и главный редактор онлайн-журнала «Холод»

Когда я ушла из «Медузы» и начала ходить по собеседованиям, почувствовала, что на рынке нет издания, которое могло бы стать для меня родным — в котором я ощущала бы себя на своем месте. Мне давно хотелось создать медиа, но опыта не хватало, а в тот момент я подумала: сейчас или никогда. Старшие товарищи мне сказали, что, в принципе, безумного в этой идее ничего нет — и я рискнула. Тогда у меня на руках была история про абаканского маньяка [речь об истории Дмитрия Лебедя, которая легла в основу материала «Дорога в Аскиз» и подкаста «Трасса 161»], которую я очень долго хотела написать. И я просто не стала отдавать ее другим медиа и попробовала сделать свое — просто создала страницу на «Тильде». Так появился «Холод» — сейчас это уже полноценный онлайн-журнал.

В редакции работает девять человек, и еще двое работают на полставки: это эсэмэмщик и наш редактор Шурик Горбачев, который с самого начала помогал мне редактировать тексты бесплатно, за что я ему очень благодарна. У нас также есть редактор и фактчекер Миша Зеленский, редактор спецкоров Юлия Любимова, редактор подкастов Леша Пономарев, пять постоянных спецкоров, и есть я. Редакция собиралась очень постепенно. Леша Пономарев ездил со мной делать подкаст «Трасса 161». Первым спецкором стала Юля Дудкина, которая в августе прошлого года как-то написала мне под одним из постов на Facebook, что она хотела бы писать нам тексты. Так Юля стала первым человеком, которого я позвала в отдел спецкоров. У меня тогда даже не было возможности платить зарплату, все было на гонорарах, тем не менее она настолько подсела на «Холод», что согласилась на такие довольно странные условия. С нее, собственно говоря, и начала формироваться команда. Потом, были тексты от фрилансеров — они тоже получали маленькие гонорары, которые мы брали из донейшенов. Полноценно, с зарплатами, редакция начала работать в феврале. Мы рассчитываем в будущем полностью перейти на краудфандинг, а пока содержим команду в том числе на небольшие инвестиции. Инвесторов, увы, не раскрываем — так безопаснее.

С «Холодом» в моей жизни появилось много непривычной нагрузки. Раньше как спецкор я была довольно независимой единицей, а сейчас у нас уже небольшая, но постоянная команда. И кроме журналистских и редакторских функций мне нужно выполнять менеджерскую работу. Конечно, у меня бывают ошибки, и в целом это довольно сложный процесс. Когда у нас будет возможность, мне бы хотелось переложить эти функции на другого человека, а самой продолжить редактировать. И очень хотелось бы вернуться к написанию своих текстов, которые, к сожалению, я сейчас не успеваю писать.


Многие говорят иногда в качестве комплимента, а иногда и в качестве критики, что у нас очень жуткие тексты, которые тяжело читать. Но на самом деле у нас бывают и достаточно жизнеутверждающие истории, например, про парня, который поехал в Антарктиду и будет работать там целый год. Это крутая история, и в ней нет ничего мрачного — там пингвины, красивые пейзажи. Просто специфика журнала связана с положением вещей в нашей стране в данный момент. У нас действительно много мрачных историй — мы специально их не выискиваем, они сами возникают, мы просто не можем не обращать на них внимание, потому что это важно.

Так получилось, что у нас в стране мало изданий, которые могут об этом писать. Во-первых, мало кто может позволить себе заниматься текстами так долго. Это не те форматы, которые будут привлекать постоянный трафик, как новости, например, — а медиа все-таки зависят от трафика. Во-вторых, в целом количество качественных медиа у нас сократилось даже за последние полгода. У нас огромная, интересная страна, но освещать ее некому. Мы взяли на себя функцию брать такие истории и рассказывать их. Мне это кажется социально важным и интересным, и реакция нашей аудитории подтверждает это.


«Холод» — это про Россию. Изначально это название не предполагало отсылок к чему-то мрачному, это потом уже у людей возникли такие ассоциации из-за историй, которые мы берем в работу. Холод в целом — это некое сложное ощущение от нашей страны и людей, которые в ней живут.

Михаил Зеленский

заместитель главного редактора и фактчекер

В конце осени прошлого года я ушел из «Медузы» и какое-то время думал, чем заниматься дальше. Тая была первым человеком, кто мне предложил работу, — и мы вместе решили, что было бы круто дальше развивать этот проект. На тот момент «Холоду» было примерно три-четыре месяца.


Моя основная работа — проверять входящие материалы, чтобы они соответствовали фактам и были подкреплены документальными свидетельствами. Мы сейчас все чаще переходим к формату не как в обычной редакции, когда текст идет по цепочке непрерывной от автора через редактора в отдел фактчекинга, — я стараюсь общаться с журналистами с самого первого этапа работы над текстом. Это очень влияет и на процесс, и на качество финального материала.

Мы еще не достигли показателей, на которые ориентируются все медиа, хотя, безусловно, мы хотим выпускать много текстов как можно быстрее. У нас пока это в более свободном режиме, и есть возможность заниматься поиском, выбирать темы, которые не так очевидны, в долгую перспективу, на месяц-два. Я как человек, вышедший из новостей, не привык к такому ритму. Всю свою журналистскую карьеру я работал с новостями, у меня было по нескольку текстов в день. Тут же другой ритм, и, признаюсь, я еще не до конца перестроился, потому что все еще хочется угнаться за текущими событиями, хотя нам это совершенно не нужно. Ведь наши читатели интересуются более вдумчивыми историями, а таких историй не может быть по 10 штук в день, даже в месяц. Но это окупается, потому что, когда у тебя есть больше времени, чтобы поработать, проверить, поискать, ты получаешь законченный продукт, который читают больше и больше.


Мне кажется, то, что пытаемся сделать мы и делаем хорошо, — не упираться в чернуху, а именно объяснять, какие шаги мог пройти человек, что в жизни привело его к какому-то кошмарному решению. Мы как журналисты пытаемся дать полную картину, не занимать чью-то сторону, а предоставить право голоса всем. Мы предлагаем читателю всю доступную информацию в удобной форме, а читатель уже сам принимает решение, на чьей он стороне, — и делает выводы.

Юлия Любимова

редактор

Я присоединилась к «Холоду» месяц назад. Мне написала Юля Дудкина, спецкор, с которой мы работали раньше в «Снобе». Она спросила, не хочу ли я поменять работу, я сказала, что открыта к предложениям и если это что-то интересное, то я готова. В «Холоде» интересно.


Я работаю в медиа уже лет 20, наверное. В нашей стране нет такого понятия, как стабильное медиа. Любое издание, которое кажется стабильным, может закрыться за три дня — вдруг инвестор чего-то пугается, хозяин решает продать, деньги кончаются или случается что угодно другое. На моей памяти так бывало не раз.


Успех и долговечность медиа зависят от того, какие люди подобрались, по каким принципам ищут работников и на что смотрят. Очень многое зависит от главного редактора и удачи: если складывается компания людей, которые уважают друг друга, умеют делать свое дело и готовы друг друга слушать. Если они работают не только на свое эго, которое в нашей сфере у всех есть, а на то, чтобы хорошо сделать свое дело, то такое медиа будет работать. Тут такой случай.


Больше всего меня поразило то, что здесь все люди очень ответственно подходят к своему делу, с большим уважением относятся друг к другу и все друг другу помогают. Я работала в более крупных СМИ и в маленьких, но такого я пока еще не видела.


Конечно, самое сложное в этой работе — тематика. По специфике жанра репортаж, который делает спецкор, — это всегда история, где что-то произошло плохое: убийство, расчелененка, изнасилование, недорасследование. Так не только в этом издании, так везде — люди же не пишут репортажи об открытии школы, допустим — такие репортажи пишут в местных газетах, и их никто не читает. Мы говорим про серьезные репортажи, которые готовятся по два-три месяца, — в них всегда много боли, слез. Это очень трудно читать в больших количествах, и когда ты с этим работаешь много лет, тебе нужны какие-то механизмы, которые тебя будут возвращать в нормальное состояние. В моем случае это психотерапевт. Еще надо хорошо спать, соблюдать режим, питаться нормально. Заставлять себя, если ты работаешь за компьютером целый день (а я работаю за компьютером целый день), вставать и делать зарядку, ходить гулять. Понятное дело, я не люблю это делать, но нужно заставлять себя. Что-то такое нужно, так как твой ресурс — твоя голова, и нельзя допустить, чтобы он поломался.


Люди читают свой Facebook, твиттер и кликают на те ссылки, где им что-то рассказывают. Истории, которые мы читаем в мировой литературе, по большей части тоже все страшные. Пошел, убил старушку, заодно с ней убил ее сестру-дурочку — и вот теперь мы пытаемся понять, почему и зачем; было четверо сыновей — отцу проломили голову, или вот одному царскому сыну понравилась чужая жена — а в результате захватили целый город и всех порезали. Мы все хотим услышать историю: с чего началось, как длилось, чем закончилось. И еще мы хотим прочитать историю про то, как справедливость восторжествовала, а работа журналиста в чем-то и про это.


Алексей Пономарев

редактор подкастов

Мы делали наш первый подкаст, «Трасса 161», на голом энтузиазме. Это не воспринималось как полноценная работа, мне было это интересно, но делалось в свободное от моей на тот момент основной работы время. И это, конечно, было испытание, так как, хотя проект был и небольшой, для него пришлось многое сделать — съездить в Абакан, повозиться с постпродакшеном. Это делалось по выходным, тогда я работал в проекте «Арзамас», где тоже было много важного и интересного. Сейчас я перешел в «Холод» на постоянную работу — и вот первый месяц официально здесь. «Арзамас», конечно, очень классный проект, и, надеюсь, я продолжу делать для него отдельные крутые штуки. Не то чтобы один проект интереснее другого, просто «Холод» — наше дело, которое интересно делать сейчас. Многие оценили историю с «Трассой 161», у этого подкаста уже есть некая репутация — хочется его теперь переплюнуть.

Мне кажется, делать подкасты гораздо прикольнее, чем, допустим, писать новости. Это как снимать кино, только в звуке. Понятное дело, что все хотят быстрее результат, и процесс творческих мучений не интересен людям, плюс еще мало кто готов платить за такие штуки. «Холод» в этом смысле классный проект, так как это изначально журнал с большими историями, нарративные подкасты для него — как раз то, что нужно. Конечно, все наши истории заставляют задуматься, но ты стараешься отстраняться и смотреть на все события как на кино. Когда общаешься с людьми, с непосредственными участниками тех или иных происшествий, и они все это рассказывают, это душераздирающе и слышать их терзания и боль тяжело. Но мы стараемся привлекать внимание к случившемуся не для того, чтобы хайпануть, а для того, чтобы показать, что у нас в стране есть системные проблемы.


Я не могу сказать, что «Холод» в чем-то отстает от других медиа. Сейчас это несколько ограничено возможностями Таи, потому что ей приходится выполнять сразу много функций, а не только функции главного редактора. Это еще и функции издателя, дизайнера, а иногда кого-то еще. Мы периодически нанимаем кого-то на фриланс, но чаще делаем все сами, чисто физически это довольно тяжело. Вот я записал подкаст, у меня нет ни технической команды, ни людей, которые занимаются дистрибуцией, — я должен сам создать, упаковать и продать продукт. Поэтому в этом смысле «Холоду» сложнее, чем условной «Медузе», где 15 человек сидит только в техотделе. Но зато у нас меньше сложностей с иерархией, которые неизбежны для большой редакции. Ты просто делаешь свое дело — в моем случае это подкаст, который Тая отслушивает как главный редактор, предлагает какое-то количество правок — и мы его выпускаем. Наверное, когда у нас будет побольше денег, можно попробовать снимать фильмы, просто надо уметь это делать. А я пока умею работать только со звуком.

Юлия Дудкина

спецкорреспондент

В прошлом году я была в каком-то кризисе. Я заскучала от всего, что я делала раньше, и при этом не понимала, чего я хочу, не видела ни одного издания, с которым хотела бы работать. Я поехала в отпуск, очень уставшая, в Турцию, в отель категории «все включено», так как это было дешево, а я была на мели, и как-то за завтраком открыла фейсбук и увидела, что запустилось такое издание «Холод». Потом открыла страницу, прочитала первый текст — и тут же поняла, что хотела бы работать в этом месте рано или поздно. Сразу написала Тае [Бекбулатовой] и сказала, что, если она захочет заказать мне текст, я буду очень рада его написать. Потом Тая об этом вспомнила, мы списались, и через некоторое время она предложила мне полноценную работу.


Мне не кажется, что наши истории жуткие, просто это жизнь, мы в таком мире живем. Не хочется прятаться от реальности. Вопреки какому-то уже сложившемуся стереотипу далеко не все наши тексты про убийства и преступления, есть и про другие вещи. Мне нравится, что наши тексты большие и сложные, что это не просто шаблонный текст, это целая история, которую ты читаешь как детектив или роман. Это мой любимый тип журналистики. Мне кажется, «Холод» делает тексты, которые сейчас мало где делают. У нас нет рекламы, поэтому нам не нужно заполнять сетку маленькими форматами, сделанными по какому-то одинаковому принципу. Я давно не видела столько творческой свободы в плане выбора тем, формата и в плане того, как тщательно ты можешь проработать какую-то историю.


У меня есть такое ощущение, что для Таи важно, чтобы мы писали о том, что нам самим интересно. За все время, что я работаю, мне не приходилось писать ни одного текста о том, что меня не увлекает. Я очень редко с таким встречалась в каких-то других редакциях. И меня удивило то, насколько продуктивнее и лучше я могу работать, когда есть возможность делать то, что интересно. Когда ты делаешь какую-то обязаловку, у тебя замыливается глаз, и ты не замечаешь, что становится сложно писать тексты, уже не так интересно разбираться в чем-то. А когда ты работаешь с теми темами, героями, которые тебя завораживают, ты начинаешь быстро расти. Это как раз то, что я искала. В последние пару лет в журналистике я чувствовала, что остановилась в развитии и не понимала, куда идти. Сейчас мне это понятно.

Мария Карпенко

спецкорреспондент

Я работаю в «Холоде» с февраля. Меня позвала в команду Тая, мы с ней давно знакомы еще по работе в «Коммерсанте», где я проработала четыре года. Мне очень нравится работать в этой атмосфере стартапа, в маленьких командах, где нет пофигизма. Я очень люблю то, что делает Тая как профессионал, поэтому знала, что работать будет интересно, — и понимала, что при переходе на эту работу смогу расширить круг тем, в которые могу погрузиться. Я верила, что в таком стартапе, как «Холод», получится воплотить то, что в других изданиях считают неформатом или на что у других изданий нет ресурсов, например, долго работать над одной темой, не отвлекаясь на текучку.

Когда я пришла сюда, меня шокировало, как по-разному можно строить издание, как круто можно работать без токсичности, с бережным отношением друг к другу, без болезненной конкуренции — в общем, без всего плохого, что бывает в наших медиа с маленьким бюджетом и большими проблемами. Меня поразило, как можно делать издание с гармоничными отношениями внутри, с вниманием к потребностям каждого сотрудника. Конечно, у нас ненормированный рабочий график, а иногда мы работаем в выходные, но по большей части потому, что мы сами определяем, хотим перерабатывать или нет. У нас не поддерживается культура переработок. Тебя никто не будет порицать, если ты не захотел работать в нерабочее время.


Преимущества стартапа еще и в том, что в маленькой команде нет токсичной иерархичности: все работают на равных, поскольку, когда издание молодое, оно находится в поиске и в целом открыто новому. Нет канонов, с которыми только пришедшим авторам приходится мириться. И понятно, что, когда люди делают новое медиа, они не хотят подвергать себя самоцензуре, так что у нас неподцензурное издание, в чем я вижу преимущество и возможности для гибкости. Да, когда маленькая команда, не получается успевать закрывать всю повестку, которую хотелось бы, нельзя успевать за всеми интересными историями, которые происходят, но, с другой стороны, это и плюс. Ты учишься спокойно относиться к тому, что не успел осветить.

Лиза Миллер

спецкорреспондент

Я в «Холоде» не так давно — с июля. До этого работала в дипломатической группе «Интерфакса», а до агентства — в отделе политики «Коммерсанта». Из «Коммерсанта» я и мои коллеги ушли после того, как узнали, что Ваню Сафронова и Максима Иванова хотят уволить из-за заметки об отставке Валентины Матвиенко. Мы решили, что не хотим продолжать работу в таких условиях, так как они были ключевыми авторами в нашем отделе и в газете в принципе. С Таей мы познакомились в «Коммерсанте».


Когда я начала работать в «Интерфаксе», поняла, что хочу писать не только новости, но и большие истории, — поэтому, когда Тая позвала меня в «Холод», я согласилась. Пока я работала в «Интерфаксе», я написала для «Холода» несколько текстов. Например, мини-расследование о том, как в Мосгордуме произошла вспышка коронавируса, но депутаты продолжали проводить заседания, чтобы ввести штрафы за нарушение самоизоляции. Также я общалась со многими врачами: как московскими, так и медиками из регионов, они рассказывали про то, как во время пандемии изменилась их жизнь. Но в дальнейшем мне интересно заняться и другими темами, не только общественно-политическими. У каждого сотрудника «Холода» столько же перспектив для развития, сколько и у самого издания, и это радует.

Софья Вольянова

спецкорреспондент

Я работаю в «Холоде» с конца марта — начала апреля. Мне очень нравится это место, потому что у меня есть возможность как у автора делать действительно сложные тексты. Такого у меня не было никогда: сначала потому, что я работала долго в издании, где не было ресурсов на такие объемные материалы, а потом — потому что я была на фрилансе. А здесь все сошлось. Есть и возможности, и очень хорошая команда. В «Холоде» меня поразило все сразу, но в первую очередь уровень редактуры. Я долгое время работала в новостном издании, где привыкаешь писать на повышенных скоростях, а тут мы строчку за строчкой проверяем. Во-вторых, здесь удивительный коллектив. Я до сих пор не могу поверить, что я здесь оказалась. Очень хотела в свое время поработать с Михаилом Зеленским и Александром Горбачевым, а еще была фанатом подкаста «Трасса 161», который делали Леша и Тая. И вот теперь я реально с ними работаю — это удивительно.

Эта работа для меня одновременно и учеба, так как я каждый день чему-то у своих коллег учусь. Например, Юля [Любимова], новый редактор, которая редактировала мой текст про «Мужское государство» [речь о материале «Женщину следует либо перевоспитать, либо утилизировать» об активистках «Мужского государства», которые участвуют в травле девушек], открыла для меня очень многие вещи — и базовые стилистические, и более глубокие. Это было по-настоящему кайфово, в такие моменты ты чувствуешь, что растешь как автор. И дальше ты можешь брать более сложные вещи, но даже простые по фактуре материалы начинаешь делать более аккуратно и вдумчиво.


Как написала одна знакомая на Facebook, «Холод» — лучшее медиа с лонгридами. Понятное дело, что это не единственное медиа, которое может ими похвастаться: хорошие лонгриды есть в том числе на «Медузе», «Би-би-си», на «Медиазоне». «Холод» — молодое издание, но у нас уже много достойных текстов, и каждый человек может выбрать здесь историю, которая интересна именно ему, и полностью в нее погрузиться.

Иногда темы рождаются просто в чате. Так получилось с «Мужским государством»: Тая увидела сообщение в канале Владислава Позднякова [лидера «Мужского государства»] и написала в рабочий чат. Я знаю, что Тая находила темы, просто читая новости на сайте Следственного комитета. Историю про Старый Оскол [материал «Десять секунд тишины» про двух девушек, пропавших в Старом Осколе] я нашла случайно в Instagram, когда по хештегам искала посты для совершенно другого текста.


Может показаться, что история «Холода» — это обязательно захватывающий триллер. Но история «Холода» — это прежде всего про нашу с вами жизнь. В наших текстах раскрываются не только какие-то преступные замыслы, но и сложные взаимоотношения между людьми, безысходность, которая окружает многих россиян. Многие в этих историях узнают свои бытовые реалии, своих соседей, знакомых, бывших одноклассников. Кажется, это и пугает в историях «Холода» — они показывают те стороны жизни в России, от которых хочется отстраниться, закрыться, но в конечном итоге каждому приходится с ними столкнуться. И это столкновение порой шокирует.

Редакция благодарит «Дом Наркомфина» за предоставленную для съемки локацию





Лучшие материалы The Blueprint
в нашем канале на Яндекс.Дзен

{"width":1200,"column_width":90,"columns_n":12,"gutter":10,"line":40}
false
767
1300
false
true
true
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: tautz; font-size: 16px; font-weight: 400; line-height: 21px;}"}