Встречают
по одежке  

ФОТО:
GETTY IMAGES, LEGION-MEDIA

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

10 мая в нью-йоркском музее Метрополитен открывается выставка Costume Art — первая в новых галереях Condé Nast и, по мнению Аллы Анацко, лучшая работа куратора Эндрю Болтона за долгое время. Осмыслив свой пресс-визит, Алла пожалела только об одном: что в этом году выставку затмил скандал вокруг предшествовавшего ей бала Met Gala. 

Фото: Nicholas Calcott

Если бы к новой выставке Института костюма требовался эпиграф, уместнее всего была бы фраза, которую приписывают Марку Твену: «Платье создает человека. Голые люди практически не имеют влияния в обществе». Или, для краткости, латинское vestis virum facit («Встречают по одежке»). Несмотря на кажущуюся абстрактность темы, Costume Art наводит резкость на отношения одежды и человеческого тела, и название, пожалуй, точнее было бы перевести как «Искусство одеяний». Ведь искусство одевания, облачения тела — собственно, и есть «костюм» в широком смысле.

В некотором смысле Институт костюма сделал выставку про собственную миссию — вписывать и современную моду, и костюм прошлых веков в историю искусства. Подход более чем оправдан, и год для него выбран удачно. Новые галереи имени основателя Condé Nast Конде Монтроза Наста заняли более 1000 квадратных метров в самом сердце музея — последние семь лет выставкам отводили куда более скромные (и временные) пространства. Спонсором экспозиции и сопредседателями бала стали основатель Amazon, олигарх Джефф Безос и Лорен Санчес-Безос, бывшая телеведущая и, на секунду (буквально), космическая туристка. Вместе с их инвестициями в этом году благотворительный бал Met Gala собрал на нужды Института костюма рекордные 42 миллиона долларов. 

          Платье создает человека. Голые люди практически не имеют влияния в обществе

— Марк Твен

Акция протеста против Джеффа Безоса и Met Gala, 4 мая 2026 года

Участие Безосов вызвало волну протестов в либеральном Нью-Йорке и бурное обсуждение в околомодных кругах по всему миру. Метрополитен уже имел дело с меценатами с неоднозначной репутацией: например, с семьей Саклер, создателями препарата OxyContin, ставшего спусковым крючком опиоидной эпидемии в США (так что в итоге имена Саклеров убрали из галерей). Но сотрудничество с четой Безосов произвело эффект разорвавшейся бомбы. Основатель Amazon — удобная мишень: рядовые сотрудники работают под постоянной слежкой, водители-доставщики вынуждены справлять нужду в пластиковые бутылки, и это лишь часть задокументированных нарушений трудовых прав, которые чете Безосов припоминали в преддверии события. Параллельно Безос технологически снабжал Иммиграционные и таможенные полиции США — ICE, которые после вступления Дональда Трампа в должность президента стали проводить особенно ожесточенные рейды. 

Акция протеста против Джеффа Безоса и Met Gala, 4 мая 2026 года

Протесты не заставили себя ждать. Главным возмутителем спокойствия стала группа Everyone Hates Elon, названная, как нетрудно догадаться, в честь другого небезызвестного миллиардера: активисты обклеили вагоны метро и автобусные остановки призывами бойкотировать гала и расставили по всему музею около трехсот бутылок с бутафорской мочой.

↑ →
Раздел выставки
Naked and Nude Body

Фото: Anna-Marie Kellen / The Metropolitan Museum of Art

The Classical Body
Мраморная статуя Диадумена

За этой шумихой будет обидно, если сама выставка затеряется и недоберет посетителей. Costume Art, пусть и не самая выдающаяся за всю историю Института костюма экспозиция, исключительно хороша. Открывающаяся для широкой публики 10 мая, она потенциально интересна и тем, кто пришел просто поглазеть на дивные платья, и тем, кто готов часами читать сопроводительные тексты. Кураторская работа впечатляет: Болтон с командой выстроили экспозицию, которую можно разбирать как луковицу — по слоям, — но можно смотреть и вглубь, и вширь. По переплетению смыслов в ней можно увидеть сразу четыре измерения. 

Фото: Anna-Marie Kellen / The Metropolitan Museum of Art

The Classical Body
Гленн Мартенс, Костюм

Фото: Paul Westlake / The Metropolitan Museum of Art

Раздел выставки Classical Body

Фото: Anna-Marie Kellen / The Metropolitan Museum of Art

Так, первый уровень — это группировка нарядов по темам, характеризующим тот или иной образ тела: «Классическое тело», например, передается рядами драпированных платьев-тог в соседстве с греческими статуями и краснофигурной керамикой, которая всегда показывает идеализированные тела, как обнаженные, так и драпированные. Второй уровень — тело в его различных проявлениях. «Анатомическое тело» показывает платье-скелет Ирис ван Херпен, наряд с расползающейся по черному мохеру вышивкой артерий работы Оливье Тискенса и усыпанные бисером багровые мускулы на платье Тома Брауна. «Корпулентное тело» представлено работой Микаэлы Старк, для которой специально создали манекен, имитирующий ее монументальную фигуру, туго перетянутую десятком лент. Третий уровень — визуальные рифмы между костюмами и произведениями искусства, порой настолько остроумные, что хочется жмуриться от чисто гиковского удовольствия. Платья с выпуклостями Comme des Garçons из знаменитой коллекции Body Meets Dress, Dress Meets Body 1997 года и модернистские скульптуры Генри Мура! Столь же выпуклые платья из коллекции Lumps and Bumps Джорджины Годли и гипертрофированные позы кипрской терракоты! Алые трусы Вивьен Вествуд и красная попа кисти ливанской художницы Хугетт Каланд (работа скромно называется Red II)! Наконец, уровень метафоры: к примеру, платье-экзоскелет Сэйран Цуно, созданное при помощи 3D-ручки, «отделяется от тела», словно при диссоциации, и перекликается с мунковским «Криком» как воплощение ужаса галлюцинаций.

Платье-скелет Ирис ван Херпен
←

Разделы выставки Reclaimed & Corpulent Body

Фото: Anna-Marie Kellen / The Metropolitan Museum of Art

Отдельного внимания заслуживают манекены, которые представляют тела разных типов: крупные, беременные, тела с инвалидностью, трансгендерные. Девять реальных людей, в том числе упомянутая Старк и трансмодель Ариана Роуз Филип, позировали перед 175 камерами одновременно практически без одежды — их фигуры отсканировали, напечатали на 3D-принтере и доработали вручную, чтобы точнее рассказать историю одежды, которую хотят (или вынуждены) носить обладатели нестандартных тел.

The Pregnant Body
Georgina Godley осень-зима 1986–1987
→

Фото: Paul Westlake / The Metropolitan Museum of Art

Эжен Делакруа, «Экорше: Торс мужского трупа», 1828

Жакет Madame Grès осень-зима 1939/1940

© The Metropolitan Museum of Art

Фото: Paul Westlake / The Metropolitan Museum of Art

Разделы выставки Anatomic & Mortal Body

Фото: Anna-Marie Kellen / The Metropolitan Museum of Art

The Vital Body
Olivier Theyskens осень-зима 1998/1999
→

На выставке нашлось место и чудовищно узким корсетам, деформирующим тело, и протезам, помогающим носителю существовать в безразличном мире. Экспонаты рассказывают истории беременности и ее утраты, идеализации худого тела и его низвержения (несмотря на это худоба все же вернулась с популяризацией препаратов GLP-1), телесных ограничений и психических заболеваний, манифестирующихся через телесные дефициты, — темы не самые комфортные для обывательского глаза. В отдельный зал вынесены экстремальные экземпляры, повествующие о хрупкости тела: раны, боль, шрамы, татуировки, кровь, старение и смерть. Например, здесь «зарубцевавшиеся» платья Coperni из коллекции 2023 года с пронизывающими текстиль спиралями, похожими на шрамы; кутюрный ансамбль Роберта Вуна, «кровоточащий» кристаллами Swarovski и перьями; траурные платья и вуали начала ХХ века и пальто из фетровых черепов Undercover, напоминающее о верещагинском «Апофеозе войны». Морбидности и прочей расчлененке достается изрядное внимание, будто кураторы не могли не выбрать тревожную тему, оглядываясь на мир, уничтожающий сам себя.

Фото: Paul Westlake / The Metropolitan Museum of Art

Lesley Dill, The Poetic Body: Poem Dress of Circulation, 1992

© The Metropolitan Museum of Art

Раздел выставки Epidermal Body

Фото: Anna-Marie Kellen / The Metropolitan Museum of Art

          Мода часто существует как визуальный феномен — в ущерб своему телесному аспекту. Costume Art возвращает телу его место: одежда и тело неотделимы друг от друга

В конце концов, мы манекены, увенчанные вместо лиц зеркалами канадско-палестинской художницы Самар Хеджази, которые отражают смотрящего: зритель перестает быть наблюдателем и становится частью экспозиции. Они как будто приглашают увидеть себя в каждом экспонате, примерить на себя чужое тело, чужую судьбу. Но важно, с какого ракурса смотреть: порой в зеркалах отражались не лица, а тени, и полированная поверхность превращалась в черную дыру — в бездну, куда только и остается смотреть в попытке, как у Ницше, избавиться от иллюзий.

— Эндрю Болтон

Над этими и прочими тонкостями выставки, на изучение которых уйдет как минимум часа три, витает общий месседж: тело и одежда существуют в постоянном диалоге, перетягивая канат под давлением культурных и политических изменений. «Мода часто существует как визуальный феномен — в ущерб своему телесному аспекту. Costume Art возвращает телу его место: одежда и тело неотделимы друг от друга», — говорит Болтон.

Costume Art — достойная и неожиданно глубокая выставка про тело во всей его уязвимости, политичности и красоте, экспозиция только прикидывается аттракционом. Жаль, что снаружи музея в это время обсуждали совсем другие тела и их жизнедеятельность.

The Mortall Body
Брошь Tiffany & Co., 1868

Фото: Anna-Marie Kellen / The Metropolitan Museum of Art