27 МАРТА 2026
«Что такое роскошь в одежде — я уже не знаю»
ФОТО:
GETTY IMAGES, АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ
Итоги недель моды принято подводить в трендах и цифрах, однако сезон осень-зима 2026/2027 хочется зафиксировать еще и в цитатах — таким насыщенным он выдался на хорошие интервью. Отдел моды The Blueprint проштудировал все и выбрал яркие цитаты, которые описывают текущее положение дел в моде, мире и головах дизайнеров.
О моде
Раф Симонс — о том, как изменилась индустрия:
«Десятилетиями модное послание передавалось от дизайнера к аудитории. И аудитория могла решать: нравится ей это или нет. Сейчас появилось множество других игроков, которые транслируют модные послания, при этом они, извините, совсем не дизайнеры. Хотя у многих из них модный бизнес даже крупнее, чем у дизайнеров. Раньше бренды начинались с одного человека — будь то Баленсиага, Сен-Лоран, Миучча Прада или я. Потом индустрия изменилась. Сейчас во множестве брендов основатель уже не при делах. Ими управляют большие компании со своими методами, желаниями и задачами. Мы не хотим говорить: «Раньше было лучше». Мы скорее говорим: «Окей, это будущее».
Мария Грация Кьюри
— о влиянии новых медиа на моду:
Хайдер Аккерман
— о том, что такое роскошь в 2026:
«О моде начали говорить все. И поскольку мода стала более массовой, о ней стали высказываться не только журналисты и люди, которые в ней разбираются. Влияние всех этих голосов оказалось очень сильным, но не всегда позитивным. Отчасти все это превратилось в развлечение. Но суть моды не в этом».
«Все говорят о роскоши — но что такое роскошь сегодня? По-моему, это время. Это забота о себе. Желать чего-то, стремиться к чему-то — вот что такое роскошь. Мир, где все можно получить буквально в следующую секунду, убивает желания и стремления, но ведь это самое ценное — мечтать владеть какой-то вещью или картиной, например. Фантазировать об этом. А что такое роскошь в одежде — я уже не знаю».
Миучча Прада — о том, что все друг друга повторяют:
«Мир моды критикуют за то, что все стало одинаковым. Стоит кому-то что-то сделать — и через два месяца у всех уже то же самое. Все отчаянно пытаются продавать, потому что компании большие и ты несешь ответственность за сотрудников».
Матье Блази — о том, что такое быть современным:
«Мне кажется, быть современным иногда значит быть полной противоположностью самой современности. Начинаешь слишком много думать, заходишь слишком далеко — и перегибаешь. Что-то нужно сохранять, что-то — менять. Иногда не нужно менять саму форму — достаточно поменять ощущение, и вещь уже становится современной».
Демна
— о нелюбви к амбассадорам:
Миучча Прада
— о (не) глупых молодых инфлюенсерах:
«Мне ненавистна сама идея платить кому-то за то, чтобы он носил твою одежду, если он этого не хочет. И вообще я ненавижу слово “амбассадор”. Мы даже пытались попросить ChatGPT придумать другое, но ничего не вышло».
«Я знаю так много молодых людей, которые разбираются в искусстве и кино. Они начитанны — даже больше, чем наше поколение. Они знают все. Я отказываюсь верить, что весь мир становится глупым».
О мире
Джонатан Андерсон — о том, почему не говорит о политике:
«Я вырос в Северной Ирландии, и меня воспитали так, чтобы никогда не становиться ни на чью сторону. О политике было очень сложно говорить. Dior мне не принадлежит: он должен быть понятен глобальной аудитории. Я не могу позволить себе публичных политических высказываний».
Рэйчел Скотт
— о бунте против правых взглядов:
Джонатан Андерсон
— о негативных комментариях:
«Мода во многом отражает мир, в котором мы живем. А мы живем в мире, который резко повернул вправо. Если ты хочешь делать что-то с каким-то смыслом, ты становишься своего рода бунтарем внутри очень консервативного пространства. Мода — это не политика с большой буквы, но это способ к ней подступиться».
«Я не читаю комментарии в соцсетях — приходится как бы отключаться. Раньше я иногда вступал в эти разговоры, но потом понимаешь, что говоришь с кем-то, условно, из Небраски, кто сидит на диване и смотрит дневное телевидение, — и думаешь: я все равно никогда не выиграю».
Кристиан Лабутен — о том, глупо ли в “темные времена” заниматься модой:
«Иногда ловишь себя на мысли: “А не глупо ли это — заниматься тем, что, по сути, просто вызывает улыбку?”. Но мне кажется, важно сопротивляться тьме. Если полностью в нее погрузиться, это никому не поможет. Оптимизм нужно сохранять — у всех и так хватает причин перестать что-либо делать».
О женщинах
Рэйчел Скотт — о мужском взгляде на женщину:
«Многие из этих белых дизайнеров-мужчин упрощают представление о женщине. Она либо сексуальная, либо правильная, либо зажатая, либо яркая. Женщина как будто не может быть сложной. И это, на мой взгляд, проблема».
Хайдер Аккерман
— о том, что понятие “костюм власти” устарело:
Сара Бертон
— о том, что меньше — лучше:
«Раньше мы много говорили об одежде, которая бы подчеркивала силу женщин, но сейчас, на мой взгляд, другое время. Power dressing изменился. Теперь я вижу, что сила внутри женщин, и им не нужно делать ничего особенного, чтобы это доказать. Поэтому не нам, дизайнерам, решать, как им быть».
«Иногда кажется, будто чего-то не хватает, и рука сама тянется добавить еще украшений, еще слоев. Но куда лучше не поддаваться этому импульсу. Во-первых, так более отчетливо видно саму женщину, как она носит одежду. А если кому-то вдруг покажется, что “не хватает богатых украшений”... Ну, что-то добавить можно всегда».
Мария Грация Кьюри — о всеобщей любви к мужчинам и нелюбви к женщинам:
«Гении — это только мужчины! Творцы — только мужчины! А Миучча Прада? Она просто основательница, да? Шанель, бедняжка? Скиапарелли? Это как с поварами: шеф — это только мужчина. А “кухарка” — уже не то же самое. Ничего не меняется. Да, и все помнят меня, потому что я создала грандиозный показ для Dior! Когда дизайнер-мужчина создает грандиозный показ, то это потому, что у него есть деловое чутье. Но если дизайнер-женщина создает грандиозный показ, это потому, что она коммерчески ориентирована».
Хайдер Аккерман — о величии Мадонны:
«И вот мы сидим с Мадонной в машине перед Met Gala 2025, куда я ее одевал. Я смотрю на нее и думаю »** твою мать, я рядом с Мадонной", извините за выражение. Она определила культуру. Выступила защитницей стольких сообществ, поддержала на концерте в Москве Pussy Riot. Она все равно что политик. Боролась за все, во что верила, не боясь никаких последствий. Она подарила чувство свободы очень и очень многим".
Рэйчел Скотт — о том, как Анна Винтур разбивает мечты одним взглядом:
«Я обожала итальянский Vogue и даже недолго думала о работе в журнале, но стажировка там все изменила. Именно там я впервые встретила Анну Винтур. Я стояла в коридоре, она просто прошла мимо, потом остановилась, посмотрела на меня — и пошла дальше. Думаю, именно в тот момент я поняла: “Должно быть, это не мое”».
О творчестве
Джонатан Андерсон — о том, как понять, что идешь не туда:
«Когда я работал в [отделе визуального мерчандайзинга] Prada, я воспринимал показы как высказывание — ты либо принимаешь его, либо нет. Моя философия всегда заключалась в том, что, если тебе кажется, что сейчас это “правильно”, значит, ты движешься не туда. Возможно, ты делаешь что-то актуальное на данный момент, но одежда попадет в магазины через шесть месяцев. Так что, если ты проектируешь для “сейчас”, ты быстрее устареешь»
Матье Блази
— об излишествах в дизайне:
Демна
— о своем нынешнем подходе к дизайну:
«Во многих компаниях думают, что нужно добавить вышивку, чтобы вещь выглядела эффектнее, более “вау”. А я всегда думал наоборот. Например, на шоу весна-лето 2026 у нас было платье с декором в виде колосьев — они болтались. Изначально там было гораздо больше колосьев. Я все время убирал лишние. Пока, в конце концов, платье не стало почти что “бедным”».
«Я думал об iPhone и Apple — о том, что их подход изначально строился на умном дизайне. До сих пор я, по сути, занимался дизайном, чтобы интеллектуально впечатлить самого себя: переворачивал вещи с ног на голову, делал странные рукава — все то, чему учат на модных факультетах в Бельгии. Но в Gucci я чувствую, что мне это больше не нужно. Дело не в концепции. Дело в отличном жакете. Ты просто надеваешь его на себя».
Джонатан Андерсон — о злости и популярности:
«Лучшая фраза, которую когда-либо сказала Анна Винтур, — что она остановится, когда станет “слишком злой”. Это очень умно. Потому что я знаю: наступит момент, когда я начну злиться на себя за то, что уже не молод. Я не думаю, что мода — это игра для стариков, она безжалостна. Будет раздражение оттого, что уже не можешь творить на том уровне, на котором хочешь. И есть еще тщеславие: эта работа слишком публична. Я не могу пойти в ресторан, чтобы кто-нибудь не сфотографировал, как я набиваю рот едой».
Демна
— о новой версии себя:
Алессандро Микеле
— о том, что чувствует себя в Valentino, как ребенок:
«Я сейчас в процессе влюбленности. Сначала я думал, что дело в Gucci, но, кажется, я влюбляюсь в самого себя. И это невероятное ощущение, потому что ты вдруг понимаешь: чтобы быть хорошим творцом, необязательно быть жертвой. Это освобождает. Знаете, как многие творческие люди говорят: “Я не могу быть креативным, если я не в дерьме, если меня не предают или не бросают”. Я очень хорошо это понимаю, потому что у меня был такой период. Так, мое представление о сексуальной привлекательности в Balenciaga было совсем другим. Теперь я хочу чувствовать себя хорошо. Хочу соблазнять. Хочу, чтобы соблазняли меня. Хочу испытывать искушение. Хочу желать. Хочу нравиться самому себе».
«Находясь в этом доме — именно так, Valentino не совсем бренд, — ты видишь то, с чем раньше никогда не сталкивался. Например, когда над одной вещью работают часами, днями без остановки. Ты должен полностью посвятить себя ей. Смотреть за процессом ее создания — это как смотреть на что-то природное вроде заката. Ты можешь часами описывать оттенки, свет, объем, который видишь, — но это не передать словами до конца. Каждый раз, когда я вижу платье, которое уже почти закончено, я чувствую себя... не хочу говорить глупости, но как ребенок. Это действительно невероятно».
Миучча Прада — о том, что не хочет зацикливаться на модниках:
«Обязательно ли компании расширяться, чтобы выжить? [В декабре 2025-го Prada Group приобрели Versace. — Прим. The Blueprint] Мы постоянно обсуждаем это в семье. Много лет назад я сказала: “Я не хочу делать одежду для узкого круга модников”. Для меня это слишком просто. Я хотела работать с более широкой публикой. Сейчас это уже необходимость. Потому что, если ты не зарабатываешь достаточно, рынок тебя просто исключает. Ты должен расти, иначе тебя отменят. Я дизайнер, но как промышленник понимаю: рост — это неотъемлемая часть бизнеса».
