03 СЕНТЯБРЯ 2026
Искусство быть
уязвимым
Коллекционирование принято воспринимать как спорт
для прагматиков, но на деле же лучшие собрания часто рождаются не из сухих расчетов, а из спонтанных покупок
в два часа ночи. В этом уверена одна из главных фигур российской современной арт-сцены — меценат ГМИИ им. А.С. Пушкина, патрон музея «Гараж», соосновательница фонда «Геометрия» и «коллекционер года» по версии Cosmoscow Зоя Галеева. Марии Бессмертной она рассказала о том, как профессиональный опыт в антикризисном управлении разбивается о живую ткань искусства, почему «неудобные» и искореженные объекты лечат лучше любых корпоративных тренингов и каково это — строить коллекцию не ради статуса, а как инструмент честного разговора с самим собой.
ФОТО:
михаил гребенщиков
Если писать историю современного отечественного коллекционирования, то начинаться она должна, как и любая хорошая авантюрная история, в разгар урагана (ну или у трактира на подступах к Парижу). В нашем случае этот ураган — это эпидемия коронавируса. В самом ее начале, в параноидальном апреле 2020 года, сразу после введения всеобщего карантина, галерист и куратор Максим Боксер решил создать в уже запрещенной с тех пор соцсети группу по поддержке оставшихся без работы художников — названа она была в честь философского опуса Честертона «Шар и крест» и должна была собрать неравнодушных людей, готовых быстро оценивать и так же быстро покупать искусство. Сказать, что у него получилось, было бы некоторым преуменьшением. Сам того не зная, Боксер запустил процесс, благодаря которому в России на наших глазах родилось новое поколение меценатов. История коллекционера Зои Галеевой началась тоже там. В группу она, очень серьезный специалист с двадцатилетним стажем в очень серьезном бизнесе — управлении проблемными активами, — вступила по совету друзей. А дальше?
Дальше как в тумане: и вот она уже
в бешеном азарте, преимущественно по ночам, под сочувствующие взгляды домашних участвует
в онлайн-аукционах.
Ульяна Подкорытова, из серии «Иконография Гертруды Свирепой», 2016, коллекция Марии Фильштинской
Ульяна Подкорытова, из серии «Иконография Гертруды Свирепой», 2016, коллекция Марии Фильштинской
Егор Федоричев, «Мавзолей», 2017, коллекция Натальи Белой
Ульяна Подкорытова, «Гертруда Свирепая в Москве», 2026
Спонтанное собирательство в случае Галеевой, впрочем, довольно быстро превратилось во что-то куда более серьезное. Осенью, на «итоговой выставке» «Шара и креста», выяснилось, что глаз у Галеевой имеется и ее интересуют те же художники, что и профессиональных коллекционеров. Одновременно с этим началось «обязательное экспонирование» в офисах и домах близких. «Приобретая вещь, вы получаете лишь секундное удовольствие от самого факта покупки,
но настоящий грех для коллекционера — оставить работу запакованной в хранилище. В 2020 году я начала постепенно оформлять и выставлять работы
у себя в офисе. Переход от простого обладания к осознанному экспонированию произошел именно тогда. Чем больше искусства выводится в свет из темных шкафов, тем лучше». За этим первым импульсом последовало осознанное погружение в патронские программы музея «Гараж» и ярмарки Cosmoscow, закупка классиков на Phillips и Sotheby’s, поездки на Art Basel и позднее смещение фокуса на отечественных современников.
Александр Гронский, «Москва», 2025
Егор Федоричев, Объект из серии «Прощай Садовое кольцо», 2025
Ольга Божко, объект из серии «Притча», 2024
Поворотным моментом в институционализации коллекции
стало привлечение сторонних кураторов для систематизации собрания. В 2023 году бывший главный куратор «Гаража» Екатерина Иноземцева предложила упорядочить собрание и создать сайт коллекции. Этот процесс заставил Галееву впервые посмотреть на нее как на отдельное высказывание. Коллекция получила три основных вектора — fashion-фотография (включая такие имена, как Роберт Мэпплторп), искусство Глобального Юга (латиноамериканские авторы, привезенные из семейных поездок) и современное российское искусство с упором на сложную технику, материальность и объект. В процессе этого отбора происходила эволюция понимания того, что представляет из себя «хорошая работа».
За годы коллекционирования Галеева прошла путь от покупки декоративных предметов, предназначенных для украшения своих и семейных интерьеров, к отбору сложных, гибридных объектов, требующих пространственного мышления.
«Я теперь всегда задаю себе вопрос — достойна ли эта работа того, чтобы быть включенной
в музейное высказывание,
или она хороша только внутри домашнего интерьера?»
Александр Цикаришвили, «Мама мыла Фуджияму», 2024
В коллекции начинает доминировать интерес к кропотливому ручному труду, тканым техникам, керамике и ассамбляжу. Среди ключевых вещей собрания — объект «Хронотоп пандемии» Марии Федоровой, ассамбляжи Александра Цикаришвили, зеркальные объекты из последних серий Тима Парщикова, шкафы с керамикой Ирины Кориной, деревянные идолы Евгения Антуфьева, а также масштабная железобетонная скульптура Лизы Бобковой «Милый, наш воздушный змей упал», приобретение которой в 2023 году стало актом радикального коллекционерского риска. Этот переход от «приятной живописи» к иногда неудобному, громоздкому и эмоционально тяжелому объекту окончательно оформился во время работы над выставкой с говорящим названием «Травма и перерождение» в галерее Anna Nova в Санкт-Петербурге, которая стала началом нового этапа для «коллекционера Галеевой». «Она действительно придала мне уверенности — естественно, благодаря публичному резонансу и тем позитивным отзывам, которые я получала. До этого я относилась к происходящему с осторожностью, и публично говорить о себе как о коллекционере мне было даже страшновато. Называла себя скорее собирателем».
Винтажный постер
Зоя галеева
Петр Кирюша, «Горячие, дрожжевые, обжаренные в масле, посыпанные сахарной пудрой», 2026
Игорь Самолет, «Новогоднее дерево», 2024. Вадим Михайлов, «Изобилие», 2021
Ирина Корина, «Лутрофор. Князь Владимир» из серии «Античные амфоры», 2024
Выставка, выстроенная в сотрудничестве с художником и куратором
Евгением Антуфьевым, потребовала от нее в том числе полной готовности к эксгибиционизму. И она не подвела. На ней, этой выставке, наконец-таки выяснилось, чем Зоя Галеева принципиально отличается от своих собратьев по цеху — в чем состоит ее так называемое уникальное предложение. Попробуем сформулировать его коротко. Фигура коллекционера по понятным причинам в истории всегда была окружена победным ореолом. Знаменитые меценаты и коллекционеры прошлого и настоящего — это всегда люди энергичные, азартные, безусловно везучие и, разумеется, чаще всего богатые. Витальная энергия, подпитывающая этот специальный зуд, о котором писал
еще в «Системе вещей» Жан Бодрийяр, который не дает своему носителю остановиться на одной вещи и всегда требует обладания следующей, распространяется у таких людей на все области жизни. Это перфекционисты, редко идущие на компромиссы. И коллекции, остающиеся от таких людей,
вслед за ними всегда носят на себе это вечное стремление «обогнать».
Кирилл Гаршин, Из Цикла «Праздные дни», 2014
Коллекция Зои Галеевой, неожиданно для человека с ее бэкграундом, отличается целеполаганием.
Это коллекция во многом про уязвимость — эмоциональную
и физическую.
Одни из центральных работ в собрании Галеевой, например, прямо исследуют деформированную телесность, недостижимость идеала и физическое страдание. Галеева открыто связывает выбор таких произведений со своей многолетней личной историей борьбы с булимией и неприятием собственного тела, начавшейся еще в подростковом возрасте. «У меня с 11 лет булимия, я постоянно худею, и это наложило колоссальный отпечаток на все мое взросление. Я до сих пор не в ладах со своим телом, не принимаю его до конца. И когда я вижу в искусстве этих искореженных, сломанных, “неудобных” персонажей — мне становится легче. Когда ты начинаешь говорить об этом через объекты, через искренность художника, фиксирующего свою или твою боль, возникает глубочайшая эмоциональная связь. Это перестает быть просто покупкой картинки — это становится способом выжить».
Александр и Лиза Цикаришвили, «Русская Тропикалия», 2022
Логическим продолжением большого проекта Галеевой стало создание в 2024 году собственного фонда. Главным драйвером стало желание систематизировать меценатскую деятельность и очертить четкие границы поддержки, чтобы избавиться от хаотичного, исключительно эмоционального реагирования на запросы арт-рынка. Галеева откровенно признается, что масштаб идеи институции изначально пугал ее: необходимостью раздувать административный штат, нанимать персонал и тратить ресурсы на поддержание структуры. Однако после консультаций с дружественными галеристами и независимыми кураторами была выработана гибкая концепция. В нее вошло три основных направления — поддержка российского искусства за рубежом, совместная с МАММ и Школой Родченко премия для молодых художников и издательская программа, придуманная вместе с музеем «Гараж». Тем не менее, несмотря на очевидно системный подход к своему делу (ни для кого уже не новость,
что современные меценаты в последнее время собственной деятельностью подменяют государственные институции, мягко говоря, несколько охладевшие к современному искусству), Галеева клянется, что современное искусство для нее все равно — поле интуиций, экспериментов и, конечно же, психотерапии. «У молодого автора Анастасии Антиповой, которую я недавно открыла для себя в мастwерских “Гаража”, есть потрясающая серия металлических скульптур — “Репетиция колючки”. Одна из тех работ, которую я бы никогда не продала. Это металлические листы, смонтированные на ножкаx, словно газетные полосы, а на них — надпись про то, как она старалась быть удобной для всех, кроме себя. Когда я это прочитала, меня буквально пробрало. Подумала: “Боже, да это же вся суть работы консультанта!”. Вот так!»
