А уступочки не будет?

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

Сегодня в Третьяковской галерее открывается выставка «Иконы. Собрание Павла Третьякова», приуроченная к 170-летию галереи — в 1856 году Павел Михайлович Третьяков приобрел первую картину для своей коллекции. Собрание Третьяковки давно разошлось по учебникам литературы и МХК, репродукциям на школьных стенах и обоям для рабочего стола — тем интереснее узнать, как же оно формировалось. Иван Чекалов раскрыл историю главной коллекции русского искусства через шесть произведений — от «Стычки с финляндскими контрабандистами» Худякова до «Богатырей» Васнецова.

Василий Худяков. «Стычка с финляндскими контрабандистами»

Холст, масло. 1853

Павел и Сергей Третьяковы родились в Москве, в семье купца второй гильдии Михаила Захарьевича Третьякова. Третьяковы жили хорошо: жена Михаила Захарьевича, Александра Даниловна, была дочерью крупного торговца, который поставлял сало в Англию. Семейный капитал вкладывали в лавки, торговавшие льняным полотном. К 1840-м Третьяковым принадлежало уже пять таких в Старых торговых рядах. В 1854—1855 годах Павел Михайлович приобретет свои первые картины: одиннадцать графических листов и девять голландских работ за 900 рублей. Дети получили домашнее образование; кроме того, отец приучал их к ведению дел — братья неоднократно ездили в Кострому закупать льняное полотно.

В 1848 году от скарлатины умерло четверо детей Третьяковых. Через два года скончался и Михаил Захарьевич. Семейное дело перешло сначала к Александре Даниловне, а затем к двум старшим сыновьям: Павлу и Сергею. Они тут же приступили к работе — основали (вместе с мужем сестры) фирму «Магазин полотняных, бумажных, шерстяных товаров, русских и заграничных Торгового дома П. и С. братьев Третьяковых и В. Коншина в Москве» и открыли в Костроме собственную прядильную и ткацкую мануфактуру. Дело пошло — вложив порядка 270 тысяч рублей, братья вскоре стали миллионерами.

Карл Брюллов, «Всадница», 1832

Иван Айвазовский, «Радуга», 1873

Николай Шильдер, «Искушение», 1857

Павел Михайлович обратился к коллекционированию раньше Сергея. С детства он любил гулять по Сухаревскому рынку, где можно было найти все что угодно: от живописи до огнестрельного оружия (по Толстому, именно здесь Пьер Безухов купил пистолет, чтобы убить Наполеона). В 1854 году Павел Михайлович приобретет свои первые картины: девять голландских работ за 900 рублей. Как писала дочь Третьякова Александра Боткина, «были ли все эти картины оригиналами — сказать трудно. Впоследствии Павел Михайлович говорил, что, купив их, он сразу понял, что слишком мало имеет знаний и опыта, чтобы рисковать покупать безошибочно работы старых западных мастеров». Поэтому впоследствии он предпочел приобретать русское искусство, причем прямо в мастерских или на выставках.

В 1856-м Третьяков познакомится с коллекцией действительного тайного советника Федора Прянишникова, собравшего работы множества российских авторов — от Карла Брюллова до Ивана Айвазовского, Павла Федотова и Алексея Венецианова. Вдохновившись, Третьяков решил собрать собственную коллекцию отечественных произведений искусства. В том же 1856 году Павел Михайлович приобрел «Стычку с финляндскими контрабандистами» Василия Худякова — с этого момента и отсчитывает свое рождение Третьяковская галерея (ранее купленные картины голландцев украшали дом матери Третьякова рядом с храмом Илии Пророка Обыденного). На полотне изображен корпус русской пограничной стражи и, собственно, контрабандисты — Худяков на тот момент был чрезвычайно популярным художником, у него заказывал картины Николай I, и Третьяков решил, что это станет отличным стартом. Чуть позже он приобрел «Искушение» Николая Шильдера, «Сельский крестный ход на Пасхе» Василия Перова — и коллекция получила первые очертания.

Алексей Саврасов. «Грачи прилетели»

Холст, масло. 1871

В 1860 году Павел Третьяков отправился в свое первое заграничное путешествие. Перед трехмесячной поездкой по европейским столицам он составил «завещательное письмо», в котором определил «сто пятьдесят тысяч рублей серебром на устройство в Москве художественного музеума или общественной картинной галереи». В собрание должны были войти как картины, купленные Павлом Михайловичем, так и коллекция Федора Прянишникова (она, впрочем, Третьякову не достанется — из-за высокой цены). Галерея должна была стать общедоступной — «многим в пользу и всем в удовольствие».

Тогда завещание не пригодилось, однако план стал понемногу воплощаться в жизнь. В 1867-м Третьяков приобретает одну из самых известных работ в своей коллекции — «Княжну Тараканову» Константина Флавицкого. И в том же году открывает двери усадьбы в Лаврушинском, назвав ее «Московской городской галереей Павла и Сергея Третьяковых» — Сергей Михайлович к тому моменту тоже увлекся коллекционированием, хотя предпочитал западноевропейское искусство: французские пейзажи «барбизонской школы», произведения Жака-Луи Давида, Теодора Жерико, Эжена Делакруа и других.

Впрочем, славу коллекции Третьяковых составят иные работы. 29 ноября 1871 года в здании Академии художеств прошла первая выставка художников-передвижников, Третьяков так ими впечатлился, что со временем собрал аж 430 их работ (всего в коллекции мецената было 3500 полотен). На первой экспозиции он приобрел 20 работ из 47 представленных, включая «Охотников на привале» Василия Перова, картины Николая Ге «Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе» и Алексея Саврасова «Грачи прилетели». Во многом именно живопись передвижников — пейзажи ли, исторические полотна или сцены из бытовой жизни — сформировала представление о русском искусстве XIX века. И именно благодаря Третьякову.

Константин Флавицкий, «Княжна Тараканова», 1864

Василий Перов. «Портрет Федора Михайловича Достоевского»

Холст, масло. 1872

В 1859 году в Лондоне открывается National Portrait Gallery — первая в мире портретная галерея. В ее основе лежал принцип исторической значимости изображенного деятеля — картины, развешанные на стенах лондонской галереи, не обязательно отличались высокими художественными качествами, но точно имели культурную ценность; это был пантеон британской культуры. В конце 1860-х, по аналогии с ней, Третьяков задумывает собственную коллекцию образов «русских писателей, композиторов и вообще деятелей по художественной и ученой части». Однако он решил, что в его галерее будут представлены и еще живые люди. Помимо всего прочего многие картины он заказывал художникам напрямую.

В разное время Третьяков отдавал предпочтение портретам кисти Крамского, Перова, Репина и Серова — так, в 1873 году Иван Крамской написал портрет Льва Николаевича Толстого (по частям: голову писали с самого Толстого, а вот его блузу для картины надели на чучело). Коллекция постепенно пополнялась: на протяжении 1870-х Павел Михайлович приобрел портреты Ивана Тургенева, Александра Островского, Тараса Шевченко, Ивана Аксакова и многих других. А Василий Перов написал для галереи портрет Федора Достоевского — Третьяков пообещал писателю, что художник «не будет мучить вас, то есть сделает портрет очень скоро и хорошо». Так и получилось — картина, запечатлевшая Достоевского во время работы над «Бесами», по выражению его жены Анны Григорьевны, изобразила «минуту творчества. Такое выражение я много раз примечала в лице Федора Михайловича, когда, бывало, войдешь к нему, заметишь, что он как бы “в себя смотрит”, и уйдешь, ничего не сказав».

Илья Репин, «Портрет П. М. Третьякова», 1901

Василий Перов, «Птицелов», 1870

Илья Репин, «Крестный ход в Курской губернии», 1881–1883

Третьяков заказывал и посмертные портреты. Закрепившиеся во всех школьных учебниках литературы изображения Тютчева и Грибоедова в действительности сделаны с ранее написанных акварелей и рисунков. Когда в 1892 году Сергей Михайлович Третьяков неожиданно умрет от инфаркта, брат закажет его портрет Валентину Серову. Художник выполнит работу на основе фотографии, сделанной незадолго до кончины мецената. Со временем «портретная галерея Третьяковых» вольется в основную коллекцию: с конца 1870-х — начала 1880-х Павел Михайлович задался уже гораздо более амбициозной задачей, «собрать русскую школу, как она есть в последовательном ее ходе». Без нее у нас не было бы канонических изображений Чайковского и Мусоргского, Салтыкова-Щедрина и Некрасова — всего более семидесяти образов деятелей русской культуры XIX века.

Илья Репин. «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года»

Холст, масло. 1883-1885

Художники часто вспоминали любимую фразу Павла Михайловича: «А уступочки не будет?». Третьяков постоянно торговался с художниками побогаче, сбивал цену и сэкономленные таким образом деньги нередко отправлял на помощь нуждающимся мастерам. А средства, вырученные с предприятий, вкладывал в развитие коллекции. 1880-е годы — время, когда на отечественном арт-рынке у Третьякова появляются серьезные конкуренты. В первую очередь император Александр III, задумавший свой собственный музей русского искусства (впоследствии — Государственный Русский музей). Собирали свою коллекцию и киевские миллионеры Терещенко. А еще в России развивалась аукционная торговля — и Третьяков со своим скрупулезным подходом (переговоры порой затягивались на годы) оказался к ней не готов, предпочитая покупать по старинке.

Помогали незыблемый авторитет Павла Михайловича, к тому моменту уже мировой (на Всемирной выставке 1878 года в Париже российский отдел представляли, в частности, несколько десятков картин из собрания Третьякова, хотя вообще-то отдавать свои полотна «на сторону» он не любил) и безупречный вкус — в котором, к слову, замкнутый в себе Третьяков всю жизнь сомневался. Так Павел Михайлович, не способный финансово тягаться с государем, выбивал себе заказы.

Конкуренции, как и скандалов, Третьяков не страшился. В 1885 году Павел Михайлович купил историческую картину Ильи Репина «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» — резонансная работа с острополитическим подтекстом (ее замысел возник после убийства народовольцами Александра II) настолько не понравилась императору, что она стала первой картиной, запрещенной цензурой в Российской империи. Три месяца «Иван Грозный…» висел в галерее Третьяковых, занавешенный черным коленкором, — пока за Репина и Павла Михайловича не походатайствовал близкий ко двору художник Алексей Боголюбов. Запрет сняли. А в 1887-м Третьяков купил знаменитую «Боярыню Морозову» Василия Сурикова — государь попросил мецената уступить ему картину, на что тот ответил, «что ему она уже не принадлежит, ибо он передает галерею городу».

Третьяков не побоялся приобрести вдохновленную импрессионистами «Девушку, освещенную солнцем» Валентина Серова — несмотря на обвинения в «сифилитичности» картины, например, от Константина Маковского — и пейзажи молодого Исаака Левитана, воспринятые в штыки старой передвижнической гвардией. А когда не получалось достать «оригинальные» полотна, он заказывал повторы — так, например, случилось с известной работой «Запорожцы пишут письмо турецкому султану»: Илья Репин продал ее Александру III, а затем сделал вторую версию для Павла Михайловича.

Исаак Левитан, «Над вечным покоем», 1894

Василий Суриков, «Боярыня Морозова», 1887

Икона «О тебе радуется»

Дерево, темпера.
Вторая половина XVI века

В последнее десятилетие жизни — то есть в 1890-х годах — Третьяков заинтересовался иконами. На большой выставке «Собрания русской старины» в московском Историческом музее, открывшейся в январе 1890 года, Павел Михайлович обсуждает с коллекционером Николаем Постниковым покупку нескольких икон из его трехтысячного собрания. Тот отказывает (хотя позже, обанкротившись, таки продаст несколько вещей) — и Третьяков обращается к антиквару и знатоку старинных писем Ивану Силину. Так в коллекции Павла Михайловича оказался большой образ первой половины XVI века «О тебе радуется». По словам главного научного сотрудника отдела древнерусского искусства Третьяковки Светланы Татарченко, «во времена Третьякова икона считалась новгородской. Сегодня, несмотря на имеющиеся на ней слои поновлений, можно говорить о том, что написана она в Москве и является одним из ранних списков с образа из местного ряда иконостаса кремлевского Успенского собора».

Сюжет «О тебе радуется» — Богородица с младенцем восседает на престоле в окружении ангелов и святых — чрезвычайно полюбился Третьякову. В его коллекции есть шесть подобных икон меньшего размера: «Эту иконографию, основанную на песнопении, прославляющем Богоматерь, — продолжает Татарченко, — Третьяков воспринимал, по-видимому, как исконно русскую, а именно отечественное искусство его больше всего и интересовало». Собственно, иконы он сам называл «собранием древней русской живописи» — так что в пантеоне русской культуры ей не могло не найтись места. Всего Третьяков собрал около шестидесяти икон преимущественно XVI–XVII веков — коллекцию, по выражению историка Николая Лихачева, «драгоценную и поучительную». Выделяется, в частности, икона «Покров Богоматери» конца XV — начала XVI века, на которой изображено явление Богоматери в Константинополе в X столетии — а среди молящихся присутствует преподобный Сергий Радонежский, живший спустя много лет после описанных в предании событий.

Примерно в те же годы Третьяков приобретает «Видение отроку Варфоломею» Михаила Нестерова, посвященное сюжету из жития того же Сергия Радонежского. Однако в центре собрания икон Павла Михайловича все же лежит общекультурная логика: в России интерес к иконе как к художественному объекту возрастал на протяжении всего XIX столетия. Как объясняет Татарченко, «Третьяков был глубоко верующим человеком, и икона для него — это, конечно, молитвенный образ, но, глядя на его коллекцию, надо полагать, не только он. В подборе памятников, в желании иметь у себя подписные иконы, то есть те, на обороте которых есть имя мастера, прослеживается стремление Третьякова вписать иконы в историю русской школы живописи».

«Богоматерь Умиление (Яхромская)», 1530–1540

«Святитель Алексий, митрополит Московский», середина XVII века

Николай Ге. «“Что есть истина?” Христос и Пилат»

Холст, масло. 1890

В 1892 году, сразу после смерти брата, Павел Третьяков передал галерею в дар Москве — как и планировал сделать с самого начала. В итоговом собрании основной массив заняли работы, приобретенные именно Павлом Михайловичем, — хотя и западноевропейское искусство, купленное Сергеем, и его же немногочисленные русские работы (как, скажем, «Лунная ночь» Крамского и «Украинская ночь» Куинджи) в коллекцию тоже вошли. Городская дума назначила Павла Третьякова пожизненным хранителем галереи — эту обязанность он исполнял вплоть до своей смерти зимой 1898-го.

Среди последних приобретений Третьякова особенно выделяются поздние работы Николая Ге — художника, в общем-то близкого меценату, чей поворот к протоэкспрессионизму он тем не менее не принял. Помог Толстой. В письме, обращенном Третьякову, отказавшемуся покупать картину «“Что есть истина?” Христос и Пилат», писатель не стеснялся в выражениях: «Вы собрали кучу навоза для того, чтобы не упустить жемчужину. И когда прямо среди навоза лежит очевидная жемчужина, вы забираете все, только не ее». Павел Михайлович прислушался, хотя самую радикальную картину художника на библейский сюжет, «Распятие» 1894-го, все-таки поместил в отдельном помещении и задернул занавеской. Толстой же настоял на создании музея Ге при Третьяковской галерее после смерти художника — плану не суждено было сбыться из-за кончины самого мецената.

Еще одним из последних крупных приобретений Павла Михайловича оказались «Богатыри» Виктора Васнецова — эту картину Третьяков купил за несколько месяцев до смерти. Монументальное былинное полотно повесили на втором этаже, в конце большого зала — где оно висит и сейчас.

Иван Крамской, «Лунная ночь», 1880

Николай Ге, «Мария, сестра Лазаря, встречает Иисуса Христа, идущего к ним в дом», 1864

Виктор Васнецов, «Богатыри», 1881–1898

Архип Куниджи, «Березовая роща», 1879