Суровое испытание

ФОТО:
АРХИВЫ-ПРЕСС СЛУЖБ

На стримингах вышли первые три эпизода сериала «Полураспад». Эту историческую драму, посвященную Тоцким ядерным учениям 1954 года, нескромно рекламируют как главный проект года. Михаил Стяжков считает, что столь громкий эпитет оправдан.
Ну, почти.

Проводник поезда, в тамбуре которого еще не запрещается курить, спрашивает у белокурого парня в форме, не к войне ли готовимся: «Едут и едут составы с техникой». «Какая война? Это всего лишь учения», — отмахивается молодой человек. В этой мимолетной реплике, очевидно, скрывается нечто большее. Тысячи человек и единиц военной техники переброшены в Оренбургскую (тогда еще Чкаловскую) область ради испытаний ядерного оружия, но в детали процесса посвящены немногие.

Воздух окрестных деревень неистово наэлектризован, но, в отличие от военных, местные жители даже не подозревает, что их ждет. В деревне Светлановке жизнь почти идет своим чередом: коты греются на солнце, староста делает объявление о скором приезде военных, маленькая Надя бегает по участку, ее мама (Марина Васильева) подозревает отца (Петар Зекавица) в измене. Режиссер Максим Свешников («Плейлист волонтера», «Прометей») выстраивает фигуры на сюжетной «доске», потихоньку нагнетая обстановку. Над сценарием работал Олег Маловичко («Нулевой пациент», «Лихие», «Трасса»). 

Первые эпизоды сериала — масштабная экспозиция, которая разворачивается в двух временных линиях. С одной стороны, 1954-й накануне ужасающего события, искалечившего тысячи военных и гражданских. С другой стороны, 1988-й, где писать о засекреченных ядерных испытаниях вызывается та самая Надя (Анна Михалкова). Повзрослев, она стала журналисткой оренбургской газеты, которой дают лишь «осторожные темы» — например, успехи регионального сельского хозяйства.

Что случилось в Тоцке в действительности? Осенью 1954 года на Тоцком полигоне под Оренбургом взорвали атомную бомбу мощностью 40 килотонн (в 2,5 раза мощнее бомбы, сброшенной на Хиросиму). На разном удалении от эпицентра взрыва расположили траншеи, бронетехнику и скот. Жителей деревень в непосредственной близости от полигона эвакуировали, заставив подписать бумаги о неразглашении на 30 лет. Местных из сел, расположенных в 10 км от полигона и дальше, вообще не уведомили об испытаниях. В конце 1980-х все это вылезло наружу стараниями журналистов, которые собрали свидетельства потерпевших.

В сериале Надежда Келлер — собирательный образ этих сотрудников СМИ. Художественная условность в виде одинокой женщины с блокнотом, упорством и неподдельной уверенностью, что она движется в правильном направлении. Сравнений создатели «Полураспада» не боятся и даже честно озвучивают в кадре — наш «Чернобыль». За прошедшие с выхода мини-сериала HBO годы многие писали, что такой проект точнее сделали бы мы, а не иностранцы. Кажется, теперь сняли, пусть и не про аварию на Чернобыльской АЭС.

В реконструкцию событий Okko вложились не меньше, чем HBO в вымышленную Припять. Но главное отличие не в финансовых вложениях и даже не в отснятых на пленку кадрах, замешанных на монтаже с привычным цифровым изображением. Во многих иностранных проектах о советском и российском историческом периоде неизбежно присутствуют «клюква» и неточности — начиная с пластиковых окон в «Чернобыле», которые породили десятки мемов, заканчивая устаревшими, лубочными представлениями о политике 2000-х в России, которые показали в «Кремлевском волшебнике».

В «Полураспаде» (во всяком случае, в первых трех сериях, вышедших на текущий момент) «клюквы» нет. Есть простой русский народ, которого никто ни о чем не спрашивает. Есть генерал в союзе с ученым (маршал Жуков и отец советской атомной бомбы Курчатов), которые готовы «пожертвовать тысячами, чтобы спасти миллионы». То самое меньшее зло ради большего блага, дилемма, о которой спорят десятки лет в философии, литературе, кино и даже компьютерных играх.

В этих глобальных обстоятельствах слегка теряется частная история маленькой Нади Келлер, чей отец, ссыльный немец-фронтовик Борис, пытается всеми способами спасти родную семью. Председатель сельсовета слышать его не желает. Он, кажется, впервые услышал слово «плутоний», ужаснулся периоду его полураспада (24 тысячи лет) и до конца не понял, почему Келлер вообще хочет сбежать. 

Пленочные вставки работают как элементы исторической памяти, которая, как и человеческая, с годами обретает проблески и пробелы. Сельское оренбуржье выглядит и живописным, и в то же время обреченным. На расчищенные солдатами поля совсем скоро упадет смертоносный снаряд. По лесам бегают люди в военной форме и противогазах. Маршал Жуков то и дело напоминает, что в аналогичных рельефах, что напоминают Западную Европу, может начаться третья мировая война.

Линия конца 1980-х более выразительна. Страна едва учится говорить правду вслух, но по-прежнему многого боится. Главный вектор журналистского расследования Надежды Келлер — не раскрыть тайну, скрытую в пыльных архивах, а дать людям возможность выбора. Журналистка, в жизни которой немало проблем помимо работы, задается вопросом, кому вообще нужна правда. В первых сериях она встречает сельских жителей, которые полагают, что разоблачение испытаний может обесценить гибель их родственников, пострадавших от радиации. Якобы это вклад в победу над «врагом», героическое участие в испытаниях.

Сериал отчасти подводит слишком идеальная речь героев. В разных эпизодах нам показывают людей разного бэкграунда, возраста, уровня образования и пр. Но все говорят так гладко и чисто, что возникают вопросы, действительно ли зритель в Оренбургской области. Ни говора, ни заиканий, ни региональной лексики — кажется, будто все актеры на экране прошли курс одного и того же консультанта. Отдельного внимания заслуживает актерский ансамбль, большая часть которого — точное попадание в образ.

Анна Михалкова играет усталость, одиночество и обреченность так тонко и выразительно, что героиню хочется обнять и утешить после первого же нервного срыва. Рядом с ней то и дело появляется Филипп Янковский в роли главного редактора газеты. Умный, но осторожный журналист сначала поддерживает её в расследовании, потом выражает опасения («Звонили из обкома, сказали, что эту тему трогать не надо»), но все-таки помогает Надежде. Впрочем, ему практически нечего терять: он все равно собирается эмигрировать в Израиль.

Один из пробелов «Полураспада» — отсутствие ярко выраженного антагониста, на которого можно было бы «спустить всех собак». В первых экспозиционных эпизодах зрителю не дают даже намека на то, кого можно в поставленных обстоятельствах считать виноватым. Более того, для многих жителей постфактум ядерные испытания в Тоцке — эпизод холодной войны, в которой нужно было «выступать единым строем». Даже фактурные образы циничных Жукова (Сергей Шакуров) и Курчатова (Игорь Гордин), которые нисколько не сомневаются в том, что делают, не вызывают отрицательных эмоций. Возможно, в будущих эпизодах пустующее кресло антагониста кто-нибудь да займет.

Новый сериал Okko, оглядываясь на прошлое, конечно, многое говорит о настоящем. Только ленивый не проведет параллели между отношением народа и власти тогда и сегодня. На экране каждые N лет людям объясняют, что настали «новые времена» и все будет иначе. Но всякий раз эту договоренность нарушают — и в 1950-е, и в конце 1980-х, когда вроде бы наступает гласность, но остается тем же мифическим фантомом, как и обещания мирной жизни после большой войны. Трагедия прошлого — точка солидарности общества, и авторы аккуратно намекают на этот процесс, подсвечивая осколки тоцкой трагедии, но не эксплуатируя ее (нет на экране пока ни сурового обличения, ни горьких слез пострадавших).

Олег Маловичко и Максим Свешников показывают людям крайне неудобную страницу истории, где власть повела себя, мягко говоря, не лучшим образом, затыкая граждан повестками о неразглашении и заполняя эфир заявлениями о важности борьбы с американским империализмом. Во времена тотального киноэскапизма и торжества сказок такой ход выглядит более чем достойно. Осталось понять, выдержит ли «Полураспад» ту же интонацию до конца сезона.