Политика невмешательства

ФОТО:
АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

15 октября закончился «Трудно быть богом» — дорогой научно-фантастический сериал по мотивам одноименной повести братьев Стругацких. Из философской притчи о невозможности насильственного счастья создатели шоу убрали, собственно, философию — получилась эффектная, но насквозь вторичная история про мушкетеров с Сергеем Безруковым, Федором Бондарчуком, Никитой Кологривым и «Росатомом». Заточив критическую саблю арканарской стали, Иван Чекалов двинулся в крестовый поход против бессмысленного проекта.

«Трудно быть богом», 2026

Смотрю в книгу — вижу шпагу

– Жди здесь, – сурово бросает молодому неопытному дону Румате его старший товарищ, благородный дон Кондор.

А затем врывается с черного хода в неприметное серо-коричневое жилище, вставляет стрелу в ручной арбалет и запускает ее хозяину дома в глаз.

– Вы что! – возмущается Румата.

– Из-за этой падали погиб твой предшественник, – отвечает Кондор. – Здесь всегда нужно мстить.

Этот диалог разворачивается на 15-й минуте первой серии «Трудно быть богом», сериала «по мотивам повести Аркадия и Бориса Стругацких». Впрочем, найти эти самые мотивы — задача со звездочкой; кровопролитие, которого всеми правдами и неправдами пытаются избежать земляне в первоисточнике, здесь с ходу оправдывается до боли знакомой фразой: «А то они ноги будут о тебя вытирать».

Итак, наступил XXII век — на Земле победил коммунизм, и достойные коммунары отправились бороздить отдаленные уголки вселенной, изучая развитие человекоподобных и не очень инопланетян. Таким наблюдателям (из Института экспериментальной истории) строго запрещено вмешиваться в дела на чужих планетах. Один из них — главный герой повести, Антон, уже пять лет живущий в Арканаре, королевстве, застрявшем в позднем феодализме с легкими намеками на эпоху Просвещения. Местные знают его как благородного дона Румату Эсторского — опытного фехтовальщика и элегантного аристократа. Дон Румата с ужасом наблюдает за восхождением к власти дона Рэбы — министра охраны короля, создавшего и возглавившего «серые роты», протофашистские военные образования, преследующие всех грамотных людей без разбора. По возможности спасая немногочисленных арканарских интеллектуалов, Антон изо всех сил старается не обнажать меч. Чем дальше, тем труднее ему это дается. 

По крайней мере, так было у Стругацких. В шоу, срежиссированном Дмитрием Тюриным («Триггер»), Антон (Александар Радойичич) — зеленый юнец, которым движет желание спасти пропавшего на Арканаре отца, известного здесь под именем доктора Будаха (Виктор Добронравов). Оказавшись на чужой планете, герой попадает под крыло опытного Александра Васильевича, он же дон Кондор, он же Сергей Безруков, пристреливший несчастного арканарца на 15-й минуте сериала. На этом месте кажется, что дальше будет боевик в фантастическо-исторических декорациях, а не медленная хроника распада человечности и цивилизации, как в книге. На деле нет ни того, ни другого. Румата занимается поисками отца, но сценаристы то и дело отвлекаются на побочные линии, которые никак не складываются в единую картинку.

Иранская «Дюна»

«Трудно быть богом» выглядит «дорого-богато». Будь то замызганные фэнтези-пейзажи Арканарского королевства или стерильные пространства космической станции, боевые доспехи благородных донов или их коней — всюду заметен большой бюджет (потраченную сумму авторы проекта не раскрывают), которому отчаянно не хватает оригинальности.

Все это мы уже где-то видели. Пустыня, как на Арракисе из «Дюны» Дени Вильнева. Тронный зал, как в замках Вестероса из «Игры престолов». Да что там — клинок Руматы прожигает металл, как световой меч! Даром что сериал снимался в Иране, а главным эстетическим ориентиром для создателей, по словам продюсера Теймура Джафарова, была «Кин-дза-дза!». Но, кажется, здешним пепелацам отчаянно не хватает гравицапы, чтобы взлететь над сюжетной мешаниной.

Добавив множество второстепенных персонажей, перелопатив сюжетные арки главных героев — например, Кондора — сценаристы превратили «Трудно быть богом» в традиционный «фильм плаща и шпаги», приключенческую повесть о мушкетерах. Собственно, так писатели и задумывали «Трудно быть богом» изначально — до того, как Румата превратился в трагического героя. Здесь есть свои Д’Артаньян и Атос (то есть Румата и Кондор — даром что попаданцы), Портос и Арамис (барон Пампа в исполнении Никиты Кологривого и Арата Красивый — Евгений Харитонов). Есть много красивых поединков на мечах. Есть спасение прекрасной девушки из высокой башни, дуэль и погони. Актерский состав тоже соответствует: Сергей Безруков ожидаемо играет лихого Сергея Безрукова, Никита Кологривый — бесшабашного Никиту Кологривого. Кого играет Александар Радойичич, формально исполняющий роль дона Руматы Эсторского, до конца непонятно, но нет-нет да повеет от его мускулистого тела и точеных скул непробиваемой харизмой Джека Ричера. 

«Нельзя сказать, что мы делали то, чего нет у Стругацких, но иногда какие-то их мысли вдохновляли нас попробовать провести новые линии, — рассказывал сценарист сериала Андрей Золотарев. — Расширился мир: есть немножко Ирукана, чуть-чуть Соана, то, что было отголосками у Стругацких. Есть вещи, которые были вдохновлены строчками Стругацких. Например, в какой-то момент главный герой вдруг задумался, а что будет, если главный бандит, один из главных антагонистов этой истории, человек, представляющий из себя зло в чистом виде, оказался в Мире Полудня, оказался среди землян, — из этой строчки родилась целая линия, которая у нас есть в сериале».


Сериал попросту не справляется с таким количеством параллельных сюжетов. Вот дон Румата ищет отца, а вот у него «сайд-квест» — влюбившись в простолюдинку Киру (Ирина Паутова), он спасает ее из неблагополучной среды и учит читать. Вот министр охраны дон Рэба неспешно, словно паук, плетет сети интриг вокруг подагрического реакционера на престоле (Владимир Юматов), а вот вам еще три министра, которых в первоисточнике не было или они играли совершенно другие роли: дон Куб (Федор Бондарчук), отец Кин (Иван Агапов) и дон Тамэо (Андрей Золотарев — камео сценариста). У дона Куба есть жена — дона Окана (Виктория Исакова), вероломная соблазнительница, положившая глаз на Румату. У отца Кина — карго-культ, воспевающий космонавта. У дона Тамэо — пара совершенно необязательных реплик.

И — поверх всего — действие периодически переносится на зависшую над планетой космическую станцию, где международная команда тревожных ученых выражает свою обеспокоенность по поводу инопланетного положения дел под логотипами «Росатома».

Перегибы
на местах

Сила повести братьев Стругацких — как и любого их произведения — была не в сюжетостроении, а в этических вопросах, которые поднимали писатели. Можно ли смотреть на чужую боль и не вмешиваться, как того требует работа наблюдателя? Можно ли вмешаться, не породив при этом еще больше насилия? Книга, написанная Стругацкими на излете оттепели, в 1963 году, была переломной. Она еще в чем-то отражала утопические надежды раннего творчества писателей — как-никак земляне прибывают в Арканар из совершенного будущего, в котором нет других забот, кроме как помогать окружающим. Но уже закладывала основу для их куда более пессимистичной зрелой литературы (всего через два года будет написана «Улитка на склоне», которую в СССР напечатают лишь через 20 лет).  

Андрей Золотарев утверждал, что «это история от фанатов для фанатов», «закрепляющая смыслы», заложенные в повесть Стругацкими. Но по факту создатели даже не упростили смыслы из книги — они попросту прошли мимо, заглушив голос совести звоном шпаги. Какие-то стоявшие в оригинале вопросы сериал неизбежно задает. Вот только на них не то что нет ответов — их не было и у Стругацких, — но нет и сколько-то стоящей рефлексии. 

Встревать ли нам в дела соседей, которых мы, путаясь в терминологии, обзываем фашистами, выжигать ли огнем их города и деревни ради их же самих, неразумных? Да, нет, наверное?

Насилие — плохо? Плохо. Как и в книге, Румата вроде бы никого не убивает, но каждые десять минут наносит негодяям побои, несовместимые с жизнью. Вмешиваться нужно? Нужно — легонько, направляя аборигенов на путь истинный: «Антоша, послушай, — вразумляет во флешбэке будущего дона Румату его отец. — У них сейчас сложное время. Когда люди уже очень хорошо научились друг друга убивать, но еще не поняли, что богатство и власть на самом деле ничего не значат. Им еще только предстоит узнать, что свобода не в том, чтобы убивать себе подобных, а в том, чтобы приносить пользу людям. Вещи, которые для тебя очевидны, а для них еще нет. И если им не помочь, они могут никогда это не узнать, понимаешь?». Антоша понимает и действует согласно этим принципам, но местные напрямую отказываются от помощи: «Оставьте нас. И дайте идти своей дорогой». Герой вроде бы соглашается — но только до следующей сцены, когда нужно организовать вооруженный штурм.

А в конце, как и у Стругацких, все застелит кровавый туман. Однако там, где братья завершали книгу на полуслове, показывая падение гуманизма в бесчеловечных условиях, но не давая насилию, так сказать, экранного времени, сериал показывает нам Румату, устраивающего бойню под красные всполохи. И если в гиперреалистической, бескомпромиссно босхианской экранизации «Трудно быть богом» Алексея Германа эта бойня ужасала, делая главными героями фильма помои и человеческие внутренности, то в новом сериале она смотрится как эффектный перегиб «на местах». Хотелось, конечно, обойтись без невинных жертв. Ну, зато порядок навели. Сами виноваты, надо было жить правильнее.