Спокойной ночи, бывшие малыши

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

7 мая в российский прокат выходит мистический триллер с татарским колоритом «Шурале», режиссерки-дебютантки Алины Насибуллиной. Кинокритик Ксения Рождественская нашла в ленте не только опору на родную мифологию, но сомнамбулические блуждания, мертвых лис и страх замужества.

В темном-темном лесу

В день рождения Айше снится сон: она в белом свадебном платье, на белом коне, в темном лесу. Ее будит жених, красавчик-бизнесмен, привыкший править миром: с днем рождения, Айша, сегодня будут гости, вот тебе новое платье, почитай гостям свои стихи. Лес за бескрайними, во все стены, окнами их дизайнерского дома, лес внутри: Айша выращивает деревья, и, кажется, это единственное, что ее по-настоящему интересует. Айша скучает. Айша ничего не рассказывает о своей семье. Айша пишет стихи о том, как внутри нее говорят деревья и молчит земля. Это стихи на смеси русского и татарского: ее отец татарин, а кто мать — лучше пока не вспоминать.

Ночью она получит сообщение о том, что ее сводный брат, Тимур, исчез. Незаконно рубил какие-то деревья с подельниками и пропал в лесу. Айша едет на поиски брата в деревню, где прошло их детство, — а дальше начинаются сонные омуты, мутные разборки, какие-то местные паханы (дядя Женя, шашлычный мафиози, нанял работяг вырубить священную рощу, чтобы построить себе дом из столь же священных бревен), какие-то вещуньи-ведуньи, лесорубы, грибники. Или не совсем грибники.

Такие фильмы, наполненные необъяснимыми сбоями реальности, принято называть «мистическими триллерами», только в режиссерском полнометражном дебюте актрисы Алины Насибуллиной («Хрусталь», «Как Витька Чеснок вез Леху Штыря в дом инвалидов») ничего мистического в общем-то не происходит. Просто девушка сбегает от жениха накануне свадьбы, просто парень блуждает в лесу и теряет рассудок, просто местный шашлычник пытается срубить легких денег. Мистическая составляющая тут, конечно, есть, но она никого не пугает. Просто надо ее уважать — так же, как надо уважать местного авторитета, так же, как надо уважать будущую жену, так же, как надо уважать всякую земную тварь.

Лес как сон

Шурале в татарской мифологии — лесной дух, хозяин леса. Он громко смеется, может защекотать до смерти, боится собак и воды, но обожает лошадей, так что его можно поймать, намазав спину лошади смолой. Он не тронет, если надеть одежду наизнанку. Говорят, когда-то он был человеком.

Насибуллина снимает фильм о тех, кто когда-нибудь может стать лесным духом, и о тех, кто не сможет купить лесные богатства ни за какие миллионы, даже с процентами. Она, как и ее героиня, пытается удержаться одновременно в нескольких слоях реальности, не скатываться в мистику, но и не упиваться реализмом. Иногда получается. Случайно ли, что все персонажи, интересующиеся деньгами, играют принципиально неубедительно? Вездесущий Роман Михайлов в роли местного авторитета дяди Жени, отвечающий в «Шурале» за отсылки к фильмам Романа Михайлова. Мимолетный Сергей «Африка» Бугаев в роли возможного спонсора. Максим Матвеев в роли жениха Айши, ищущего вечную молодость. Они как будто читают заученный текст, они ненастоящие. Зато лес, поле, река, грязь на машинах, спиленные бревна, кусты и покореженные стволы, ветер и внезапный снег — все это существует в кадре и за кадром в полную силу, завораживает и убаюкивает героиню. И зрителя тоже.

В клипе Аигел «Пыяла», снятом Насибуллиной, уже встречались все эти мертвые лисы, доски, свадебные платья, бурелом, разбитые стекла. «Пыяла» — как будто первый подход к «Шурале», только в полном метре вместо песни — ветер, смех лесного духа, собачий лай, рев бензопилы.

Насибуллина, написавшая и срежиссировавшая «Шурале», еще и сыграла тут главную роль, поэтому историю о девушке, спасающей брата, можно рассматривать как предельно авторское высказывание. Она говорит, что при помощи «Шурале» попыталась понять саму себя, свои корни: она выросла в Новосибирске, но в детстве каждое лето приезжала к бабушке-татарке в деревню, и нашла в тюркской мифологии «ощущение внутренней опоры». Но в фильме она опирается не на миф, а на сон.

Корни-паразиты

«Шурале» — предисловие ко сну, что-то сродни пастернаковскому: «Есть сон такой, не спишь, а только снится, что жаждешь сна». Соавтором сценария стал Игорь Поплаухин, чей короткий метр «Календарь» о том, как одна женщина едет в дикие места, несколько лет назад получил приз каннского конкурса Cintaondation, а не байопик о Янке Дягилевой «На тебе сошелся клином белый свет» рассказывал о том, как другая женщина едет в дикие места и из какого сора можно сделать сумрачный лес. «Шурале» — тоже история о женщине и диких местах и о том, как одно срастается с другим.

В лучших эпизодах фильм — и метафорически, и буквально — светится тем же необъяснимым светом, каким когда-то невыносимо сияла «Примесь» Шейна Каррута: еще одна история о людях, исполняющих чужую волю, подчиняющихся своим паразитам. Или своим корням. Айша должна найти себя — и чтобы помочь ей в поисках, Насибуллина окутывает ее цепким лесным мороком, с которым все герои пытаются взаимодействовать по-своему.

У местной старухи-яги дома — замшелая звукозаписывающая студия, попытка при помощи технологий заговорить злые силы. Другой персонаж, лесоруб, никогда не отвечает на вопросы, но хорошо помнит, что перед походом в лес надо вывернуть одежду наизнанку. Все они — сказочные персонажи, забывшие свои сказки, прочно укоренившиеся в реальности. Айша в реальность не хочет. Там ей скучно: там жених, красивый дом, светские приемы. Но, оставаясь дома одна, она ничего не делает, только смотрит в лес. Весь фильм она приближается к лесу, проверяет, как с ним общаться, подходит все ближе, затыкает себе рот землей, прорастает коростой, кричит. Ручная камера, искаженные звуки, никакого CGI: чернота чащи сама по себе зловеща. Чешуйчатые черные стволы, зеленая муть, жадная земля.

Может быть, это история о том, что не нужно далеко отходить от своих корней. Может, о том, что не надо жить с постылым красавчиком, даже если он готов ради тебя собрать миллион и отдать его не пойми кому. А может, о том, как девушка становится женой: делала что хотела, писала стихи, а потом все, пропала в этом лесу, не найдет никто.