Социальный критик

ФОТО:
GETTY IMAGES, АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

В мировом прокате идет «Социальная расплата», непрямое продолжение «Социальной сети», снятое сценаристом оригинального фильма Аароном Соркином. Фильм вобрал в себя все недостатки его работ за 40 лет карьеры, и даже привычная соркинская критика с табуретки морального превосходства уже не звучит убедительно.
Иван Матушкин выслушал все разоблачительные речи режиссера
и заготовил для него собственную.

«Социальная расплата», 2026

Одинокий актер и «Несколько хороших парней»

«В работе с Соркином восхищает то, насколько он умнее тебя. И его персонажи умнее тебя. Начинаешь и сам себя чувствовать умнее», — признавался выпускник Кембриджа Эдди Редмейн после съемок в «Суде над чикагской семеркой». Тот фильм принес Соркину уже четвертую номинацию на «Оскар» вдобавок к пяти «Эмми» и трем «Золотым глобусам» (один тоже за «Семерку»). Статус одного из главных сценаристов современности и штатного «биографа» гениев у него уже был. 

Аарон Бенджамин Соркин родился 9 июня 1961 года на Манхэттене, а вырос в пригороде Нью-Йорка Скарсдейле — маленьком, преимущественно белом городке, основное население которого составляли столь же белые воротнички. Еврейская семья, мама — учительница, отец — юрист, старшие брат и сестра — тоже. При подготовке к бар-мицве юный Аарон решил пренебречь изучением Торы. «Я попросил раввина просто наговорить текст на иврите на диктофон, чтобы я его выучил. Таков мой дар, я произвожу впечатление умного человека», — рассказывал он позже. 

К театру его повернул поход с родителями на «Кто боится Вирджинии Вулф?» Эдварда Олби и «Тот чемпионский сезон» Джейсона Миллера. Обе пьесы — совершенно разговорные — повлияли на то, как спустя годы будет писать сам Соркин. Закончив школу, где посещал драматический кружок, Аарон решил стать актером и — не с первой попытки — получил степень бакалавра музыкального театра в Сиракузском университете. Образование, видимо, помогло ему в доставке «поющих телеграмм» — музыкальных поздравлений, которыми он подрабатывал, ища актерскую работу в Нью-Йорке 80-х. 

«Несколько хороших парней», Лондонский Королевский театр, 2005

Еще он раздавал флаеры, водил лимузин и работал барменом в бродвейском театре. А потом нашел у друга печатную машинку и настучал на ней свою первую пьесу — «Устраняя все сомнения». Сомнений в карьере драматурга она могла ему только добавить: пьесу поставили лишь студенты его альма-матер. Следующую работу («Спрятано на этой картинке») Соркин написал через четыре года и попал с ней уже в настоящий театр — правда, подвальный и всего на 90 зрителей. Зато она принесла Аарону собственного агента, и, вдохновленный каким-никаким успехом, он через год выдал первый настоящий шедевр: выстроенную как судебное разбирательство пьесу об убийстве на военной базе в Гуантанамо «Несколько хороших парней». За основу он взял реальную историю о том, как военные в Гуантанамо чуть не убили сослуживца по приказу начальства — ее ему рассказала сестра-адвокат, которая этих самых военных защищала.

«Несколько хороших парней», 1992

Написанная на салфетках во время работы в баре, пьеса за два осенних месяца 1989 года добралась от репертуарного театра Университета Вирджинии до Бродвея, где была поставлена почти пять сотен раз. Права на экранизацию были проданы сразу же, одноименный фильм Роба Райнера с Томом Крузом, Джеком Николсоном и Деми Мур вышел через три года, собрал четверть миллиарда долларов в прокате, получил четыре номинации на «Оскар» (но не сценарную) и почти на 20 лет увел Соркина из театра. 

«Американский президент», 1995

← ↓

«Американский президент»
и его обрезки

«Несколько хороших парней» не только привели Соркина в кино, но и определили тему, с которой он будет работать всю карьеру, — политика, либеральная критика консерваторов и республиканцев, защита свободы слова и свободы вообще, во время которой Аарон нередко встает на табуреточку. И что могло быть лучше для старта, чем фильм под названием «Американский президент»?

Фильм о вдовствующем президенте, который пытается протащить в сенат непопулярный у обеих партий законопроект, избраться на второй срок и заодно завоевать сердце молодой экоактивистки, принес Соркину номинацию на «Золотой глобус». И подарил две идеи, сделавшие его одним из главных шоураннеров американского ТВ.

«Ночь спорта», 1998–2000

«Президента» Соркин писал, живя в отеле в Лос-Анджелесе, и фоном для его работы служил постоянно включенный спортивный канал ESPN. Сценарист смотрел его так часто, особенно по ночам, что решил сделать шоу о закулисье спортивной программы. Идея пришлась по вкусу каналу ABC, и Соркин, не то чтобы известный чувством юмора, получил собственный ситком. LA Times называли «Ночь спорта» «дерзкой получасовой комедией с весомостью часовой драмы». Первый сезон принес режиссеру шоу «Эмми», но Соркину было явно тесновато в формате ситкома со всеми его условностями. Особенно шоураннера раздражал закадровый смех, на котором настаивал канал ABC: «Это как если бы я надел фрак от Armani, повязал галстук, прицепил запонки, а потом обмазал себя всего сырным соусом». Зрителям попытка Соркина вместить серьезную драматическую работу в формат вечернего телеразвлечения под ужин тоже не пришлась по нраву — у обоих сезонов «Ночи» были плохие рейтинги, а потому после второго шоу закрыли. Но у Соркина к тому времени уже было его главное детище.

← Аарон Соркин и Роб Лоу с наградами «Эмми», 2000

По легенде Аарон просто забыл подготовиться к встрече с продюсером NBC и вместо новой идеи выдал ему «обрезки», которые остались от «Американского президента» — за время работы его сценарий был сокращен в три раза. Что ж, бефстроганов тоже когда-то изобрели, чтобы не выбрасывать обрезки. «Западное крыло» стало бефстрогановым Соркина. При этом шоу о работе сотрудников Белого дома едва не сорвалось на самом старте — никто не хотел его запускать из-за скандала вокруг истории с Биллом Клинтоном и Моникой Левински. Продержав задумку год в верхнем ящике, NBC все же отважились и сорвали банк.

В каждой серии шоу Соркин и его коллеги рассматривали какую-то конкретную американскую проблему и пытались найти ей решение. Как шоураннер однажды объяснил своим сценаристам, ища у них помощи в борьбе с писательской засухой: «Возьмите что-то простое, о чем могут рассказать четыре факта. Представьте проблему, вокруг нее будет спор, потом кто-то окажется прав, а кто-то нет». «Западное крыло» стало, вероятно, самым влиятельным политическим шоу как минимум своего времени. Соркин мастерски удерживает внимание зрителя напряженными диалогами и дает иллюзию того, что мы смотрим за реальной работой умнейших чиновников Белого дома. Но только в том случае, если вы разделяете политические взгляды Аарона. 

«Западное крыло», 1999–2006

Сделав главой Белого дома президента-демократа, шоураннер явно идеализировал его сотрудников. «”Западное крыло” воплощает мечту любого избирателя о компетентных политиках с благими намерениями», — характеризует шоу Rotten Tomatoes. При этом шоу нередко переходит грань между политическим сериалом и политической проповедью. Канонический пример — эпизод «Исаак и Исмаил», вышедший через месяц после терактов 11 сентября. Одного сотрудника Белого дома допрашивают из-за того, что его имя совпадает с именем разыскиваемого террориста. Сам Белый дом закрывают на карантин, и в столовой оказывается заперта группа приехавших на экскурсию школьников. Соркин использует детей, чтобы задать вопросы вроде «Виноваты ли во всем мусульмане?» и выдать в ответ несколько манифестов. По итогу Аарона упрекали в самодовольном морализаторстве: он считает свою позицию единственно верной и использует сериал как ту самую табуреточку, забравшись на которую удобно вещать городу и миру. 

Самолюбование в «Комнате новостей»

Соркин ничего и не скрывал, говоря, что политика отлично подходит для идеалистического сторителлинга. Забывая лишь добавить, что идеальным все оказывается только в его представлении. Похожие претензии можно предъявить к другому его важному шоу — «Службе новостей». Ее Аарон запустил, уже добившись огромного успеха с «Социальной сетью». Несмотря на номинацию на «Золотой глобус» за лучшую драму и «Эмми» для Джеффа Дэниелса за главную роль, сериал о нью-йоркской новостной команде и ее борьбе за честную журналистику никогда не был успешен у зрителя. А критиков утомляло бесконечное морализаторство Соркина. Достоверно передавая драйв и проблемы журналистской работы, он мог в любой момент остановить кого-то из персонажей и заставить толкнуть речь о важности свободы слова, правды и нравственности. Washington Post и вовсе обвинил шоураннера в «словесном поносе». 

«Служба новостей», 2012–2014

Если в «Западном крыле» демократы подавали республиканцам пример как решать проблемы, то главным героем «Комнаты новостей» и вовсе стал телеведущий-республиканец, разочаровавшийся в собственной партии. Теперь он в прямом эфире спорит с консерваторами, которые делятся на дураков и лжецов, а иногда тех и других сразу, как в серии, где препарируется консервативное «Общество чаепития». «В своих худших проявлениях, — писал Independent, — “Отдел новостей” выглядит как самодовольная неолиберальная чушь». 

Другое шоу Соркина о закулисье ТВ — «Студия 60 на Сансет-стрип» — страдало все теми же пороками. Разбирая работу условного Saturday Night Live, Аарон вновь скатывается в монологи о свободе слова, борьбе с большим бизнесом и необходимости идеализма. В итоге попросту забывая, что вообще-то снимает комедию. Вдобавок главным героем он сделал списанного с себя самого персонажа, и, конечно, тут оказывается главным рупором всех благих мыслей — получился классический персонаж Вуди Аллена, только начисто лишенный самоиронии. «И замысел, и воплощение “Студии 60” проникнуто невыносимым, чрезмерным высокомерием», — заключили в AV Club.

«Студия 60 на Сансет-стрип», 2006–2007

«Социальная сеть», 2010

Ким Чен Ир и Цукерберг заходят в фильм

«Он пишет так, словно пытается впечатлить девушку на первом свидании», — сказал однажды про Соркина легендарный сценарист Уильям Голдман. Главное, чем известен Соркин, — это диалоги. Написанные так, словно каждый говорящий на время становится самым умным человеком в комнате. Произнесенные так, словно у актеров во рту установлены небольшие пулеметы. Завязанные на внутренних рифмах и отсылках, словно тексты хорошей рэп-группы. И Соркин относится к ним очень серьезно.

«Я импровизировал на прослушивании, немного переставлял текст Аарона, — вспоминал игравший в “Западном крыле” Ричард Шифф. — И пока не получил роль, не знал, насколько он был на меня зол за это. Говорят, он еле сдержался, чтобы на меня не наброситься». А его коллега по сериалу Брэдли Уитфорд добавил: «”Западное крыло” было хорошим шоу про демократию, но управлял им Ким Чен Ир». Левые взгляды, мастерство построения диалогов и тоталитарные наклонности — все это легло в основу самого успешного у зрителей творения Соркина. 

По легенде Аарон взялся за сценарий «Социальной сети», прочитав всего три страницы «Случайных миллиардеров» — книги Бена Мезрича, которая легла в основу фильма. И сценарий писался параллельно с книгой: Соркин и сам проводил исследования сложных взаимоотношений основателей Facebook, и обменивался с Мезричем материалами. К моменту публикации книги сценарий был закончен на 80%. «То, что меня привлекло в этом проекта, никак не связано с Facebook, — уверял Соркин. — Да, они создали что-то очень современное, но вот их история стара как мир: она про дружбу, верность, ревность и власть».

«Социальная сеть», 2010

«Социальная сеть», 2010

«Социальная сеть» Финчера и Соркина создала канонический образ властного технобро, идущего по головам, — и, вероятно, впервые в массовой культуре разрушила образ интернет-пионеров, ведущих людей к лучшему миру. В стремящемся контролировать все и всех Цукерберге Джесси Айзенберга трудно не увидеть самого Соркина, хотя его талант к пламенным речам распылен в фильме на нескольких персонажей. 

За «Социальную сеть» Соркин получил своей первый — и пока единственный — «Оскар». И обвинения в искажении действительности. По словам самого Цукерберга, фильм перевирает историю создания компании, выставляет его вечно 19-летним и искажает мотивы («Они просто не могут понять, что люди создают что-то из желания что-то создать»). Единственное, что похвалил глава Meta, — это работу костюмеров: «Каждая рубашка и кофта, надетая Джесси Айзенбергом, повторяет ту, что и правда была у меня». 

Аарон Соркин с «Оскаром», 2011

«Человек, который изменил все»

← ↓

Стив Джобс и диалоги поумнее

Соркина не зря называли «тем человеком, о ком думаешь первым, задумав биографию гения». Еще до выхода в прокат «Социальной сети» он уже работал над «Человеком, который изменил все» — фильмом про менеджера бейсбольной команды «Окленд Атлетикс» Билли Бина, который перевернул спортивную индустрию при помощи статистического анализа. До запуска собственных шоу в 1990-е Соркин поработал редактором чужих сценариев, и тут продюсер «Социальной сети» Скотт Рудин позвал его переделать работу Стивена Зеллиана. Соркин сперва позвонил тому и получил благословение: «Не переделывай фильм, доделай его». Аарон доделал его до шести номинаций на «Оскар», включая сценарную, — и, конечно, до новой критики. Ленту обвиняли в упрощении реальной истории ради избыточного драматизма, искажении персонажей, в общем, в попытке сделать из хорошей истории фильм по всем драматургическим лекалам. А еще в том, что создатели ничего не поняли в той самой системе оценки игроков Moneyball, в честь которой фильм назван в оригинале. «Это не фильм о бейсболе, не фильм о статистике и не фильм о бизнесе. Это фильм о мудрости, просто в необычном антураже», — парировал режиссер Беннет Миллер. 

Самого Соркина такие обвинения вовсе не беспокоили. «Книга Уолтера должна была быть про правду, это журналистская работа. А когда я что-то пишу, сразу есть запрос на субъективность. Разница как между фотографией и картиной», — говорил он про свой следующий проект: биографию Стива Джобса от Дэнни Бойла. Точнее, если верить самому Аарону, вовсе не биографию. Мелодраматизм, который так любит Соркин, должен был однажды столкнуть главного кинобиографа гениев с главным биографом печатным — Уолтером Айзексоном. «Когда мне позвонили и попросили адаптировать книгу Уолтера — меня трясло. Я не особо много знал про Стива, так что идея писать байопик меня пугала», — рассказывал Соркин.

«Стив Джобс», 2015

В итоге Аарон решил драматизировать жизнь Джобса, собрав фильм из трех сцен перед презентациями важнейших продуктов в истории Apple, добавив им вымышленного напряжения и конфликтности. Что в итоге? Вы угадали! Фильм критиковали за искажение фактов, изменение характеров и излишнюю драматизацию. «Фильм говорит о каких-то более важных вещах, чем то, что на самом деле происходило за 40 минут до презентаций», — ответил Соркин. 

«Стив Джобс», 2015

Последовательная тяга к драматизации привела Аарона в режиссерское кресло. Взявшись за экранизацию биографии Молли Блум, учредительницы подпольных покерных игр для мафиози, богачей и знаменитостей, он «хотел защитить эмоциональную сторону истории» и потому решил снимать фильм сам. Метод вы понимаете: «Я начинаю с важных для меня фактов и истин, а к третьей странице все становится моей интерпретацией». Правда, в этот раз на стороне Аарона оказалась сама героиня фильма. «Все эти истории из фильма действительно случались. Соркин только диалоги написал поумнее», — говорила Блум.

Дональд Трамп
и «Суд над чикагской семеркой»

«Не хочу приписывать Дональду Трампу никаких заслуг, но “Суд над чикагской семеркой” был снят благодаря ему», — заявил Соркин, когда срок 45-го президента США истек. Историю о суде над активистами, выступавшими против войны во Вьетнаме, Соркина еще в середине нулевых попросил написать Стивен Спилберг. Десять лет фильм пребывал в производственном аду, но победа Трампа на выборах заставила либерала Соркина активизироваться. В итоге Спилберг благословил Аарона самого снять фильм, и тот сделал ленту, совмещающее все, за что его хвалят и ругают на протяжении карьеры. 

«Суд» обвиняли в исторических неточностях, упрощении конфликта и, главное, идеалистической вере в демократические институты и способность восстановить справедливость за счет красивых речей в суде и прессе. «Американская политика — это не обмен выверенными репликами между добропорядочными людьми, стремительно ходящими по коридорам», — оценивали в Guardian сразу политические представления Соркина и его любимую нарративную технику walk and talk. 

«Суд над чикагской семеркой», 2020

Характерный пример искажения Соркином реальности в пользу своих взглядов: когда один из лидеров протеста Том Хейден говорит «Если прольется кровь, пусть она затопит весь город», он, по версии Аарона, чисто случайно забывает уточнить «наша кровь». Протестующие у Соркина — мирные люди, не желающие причинять вреда полиции. В реальности нет никаких свидетельств, что Хейден предлагал протестующим стать мирными жертвами и не отвечать на насилие. И хотя протестующие в 1968-м пострадали сильнее, за время беспорядков было ранено более 150 сотрудников полиции. 

Но имели ли эти искажения значение в 2020 году? «Это фильм про сегодня, а не про 1968 год», — уверял режиссер. Так что в 2020-м, когда весь либеральный истеблишмент с трепетом ждал конца правления Трампа, «Суд» оказался весьма уместной агиткой — драматургически качественной и мастерски снятой. И принес Аарону четвертую номинацию на «Оскар». Стоит отметить, что, когда 6 января 2021-го сторонники Трампа пошли штурмовать Капитолий, Соркину, конечно, припомнили его защиту участников других протестов. «[То, что было в Капитолии] не протест, это мятеж», — парировал режиссер. 

«Социальная расплата», 2026

← ↓

«Социальная расплата»
на табуреточке

«Я был для самого себя вторым кандидатом на режиссерское кресло. Я хотел, чтобы снимал Дэвид, но он не мог», — объяснял Соркин, почему снял «Социальную расплату» сам: Финчера связывал контракт с Netflix. Аарон и сам долго не хотел делать продолжение «Социальной сети», пока не познакомился с Фрэнсис Хауген и Джеффом Хорвицем, вынесшими на свет тайные документы Facebook о том, как алгоритмы сервиса негативно влияют на пользователей, например, в части подстрекательства к насилию. «Хауген предлагала написать книгу, мне все это показалось очень интересным, но я ни единого слова не мог понять. У нее IQ тысячи три или вроде того», — признавался Соркин. Как и всегда, отправной точкой для сценария стала не фактическая история, а стоящие за ней эмоции. «Какое событие стало поворотным для Фрэнсис? Сегодня она еще не была разоблачительницей, а завтра стала ей. Что же произошло?». В ответ Хауген рассказала режиссеру историю о том, как ее подруга радикализировалась под воздействием Facebook, отсюда Соркин и стал развивать историю.

«Социальная расплата» стала своего рода поворотным моментом и для самого Аарона: кажется, впервые режиссера упрекнули в том, что его фильм «недостаточно злой». «Соркин выстраивает “Социальную расплату” как детективный триллер — в духе “Всей президентской рати” и “В центре внимания”, — пишет The Wrap. — Но в отличие от тех глубоких и многогранных драм о журналистской работе “Социальная расплата” — это низкопробная поделка с претенциозными диалогами».

«Социальная расплата», 2026

Соркина упрекают в сведении сложной проблемы механизмов радикализации в соцсетях к простым моральным категориям — той самой черно-белой картинке, которую он в угоду драматизму выводил во всех своих проектах. Вдобавок, обвиняя во всех бедах Цукерберга, режиссер не решился критиковать американское правительство, которое то ли закрывало на происходящее глаза, то ли и вовсе этому потворствовало.

У «Расплаты» худший за всю карьеру Соркина результат на Metacritic (51 балл из 100) и стартовые сборы в четыре раза ниже «Социальной сети». «Фильм утверждает, что печатная журналистика все еще влиятельна, раскрытие правды по эффекту не уступает силе бесстыдной лжи, а доказав, что Марк Цукерберг лицемер, можно его низвергнуть. В мире Аарона Соркина, должно быть, все хорошо. Если бы только мы все тоже в нем жили», — заключает The Wrap. Что ж, на четвертом десятке карьеры режиссер и сценарист не слезает с той табуреточки, на которую залез еще в 80-х. Но, кажется, даже самым лояльным зрителям этот стишок давно наскучил.