Посторонним В.
ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ
В Вологде объявили победителей фестиваля молодого кино Voices. Роль жюри здесь отведена зрителям, и в этом году они выбрали лучшим фильмом сайфай-драму «Пришелец», а ее постановщика Ивана Соснина назвали лучшим режиссером. Независимый кинокритик Ксения Рождественская посмотрела все полнометражные фильмы конкурса, а в программе короткого метра отметила ту же ленту, что и редакция The Blueprint.
![](/upload/31610/vms/c14cfd8f98357e9b526ab3c1baf1467c_small.jpg)
«Мне захотелось сделать фильм, после которого хочется жить», — объясняет Иван Соснин. Его безусловно зрительская сайфай-драма «Пришелец» показывает, что фантастические блокбастеры можно делать не из спецэффектов и пафоса, а буквально из мусора и палок: герой фильма, Леша, глухой наивный мужичок, ухаживающий за лошадьми и мечтающий о контакте с внеземной цивилизацией, собирает мусор по улицам и строит из него кособокую башню с антенной, при помощи которой передает сигнал в космос. И однажды перед его домом в снегу появляется девочка. «Зачем ты меня звал?» — звучит голос в Лешиной голове.
Максим Стоянов («Гив ми либерти», «Фрау») в роли Леши — не просто деревенский дурачок, а Другой, человек, который смирился с тем, что его никто не понимает. Он так хочет поверить в пришельцев, что поверить в них решительно не может: скорее всего, это не голос в его голове, а барахлит слуховой аппарат. Или, возможно, он пропустил прием лекарств. Но девочка настаивает: она может отправить его к звездам, и времени остается все меньше. Эта строгая сентиментальность напоминает о Кире Булычеве — но не о гостье из будущего Алисе, а о «Пришельцах в Гусляре», истории о тихом городе, в котором каждый человек достоин чуда.
«Пришелец», 2024
![](/upload/31610/vms/c32d54246818af18f83ffe3360e22d86_small.jpg)
Все конкурсные ленты исследуют, кажется, одних и тех же героев: нездешних, невписывающихся, странненьких. Растерянность, чужеродность, потерянность после недолгой эйфории, недоумение — вот главные ощущения киногероев Voices 2024. Эти ощущения испытывают все — от Лешеньки, который стремится к звездам в «Пришельце», до девушки, живущей в чужой квартире, из отличного фильма Жени Казанкиной New, победившего в короткометражном конкурсе.
![](/upload/31610/vms/f3b8510150488261fd0533fd13e2f377_small.jpg)
![](/upload/31610/vms/5f398f885631b7584ea15bb26b3978a7_small.jpg)
New, 2024
Казанкина, выпускница ВГИКа, ученица Хотиненко, еще в предыдущей своей работе «Пустые комнаты» исследовала отсутствие, пустоту, эхо. В New ее героиня должна следить за чужой квартирой, выгуливать собаку. Но внезапно оказывается, что у этой квартиры и этой собаки — бесконечное количество временных владельцев, которые в любой момент могут забежать по своим делам, а где настоящий хозяин — неизвестно. Но это не детектив, а сказка о пустоте и о том, как она мутирует: была вашей пустотой, стала нашей. Фильм New получил специальный приз «Выбор The Blueprint».
Приз за лучшую актерскую работу получил Рафаэль Кенар из «Цепного пса» француза Жан-Батиста Дюрана, молодежной драмы о первой любви и токсичной дружбе, лауреата премии «Сезар» в номинации «Лучший дебют». Друзья детства, мелкие гопники Миралес и Дог, живущие в провинциальной южной деревушке, принципиально не похожи друг на друга: один тараторит, другой все больше молчит, один хочет свободы, другой смотрит футбол, один издевается, другой терпит, один болтается по улицам с собакой, у другого внезапно появляется девушка. И тогда все переворачивается. Драма взросления кажется слишком стереотипной, но актеры действительно хороши. Дерганый харизматик Кенар играл у Квентина Дюпье во «Втором акте» и у Жака Одиара в драме «Париж, 13 округ».
![](/upload/31610/vms/201d9e7e7325df968166242efd52e535_small.jpg)
«Цепной пес», 2023
В швейцарском «Маятнике» Сирила Шойблина чужак — русский картограф Петр Кропоткин — прибывает в Швейцарию, чтобы сделать карту местности, а обнаруживает швейцарских часовщиков. И вступает в местное движение анархистов. Холодный и отстраненный фильм о маятнике времени, ритме анархии и о том, что такое будильник, кажется иногда театральной постановкой, иногда философским экспериментом, и во всех случаях — формальным упражнением на тему времени и персонажей. Главные герои почти никогда не оказываются в центре кадра, зато часы видны почти постоянно. Это драма не людей, а в лучшем случае идей. Времен.
«Маятник», 2017
Еще один принципиально антизрительский фильм — «Угол наклона» Анны Далингер и Станислава Фомичева, их дипломная работа в Московской школе нового кино. Это метатриллер о няне-филлипинке по имени Эля, чья задача — прибираться в богатом доме и сидеть с мальчиком Захаром. Она водит его в музей, в бассейн, на детскую площадку, рассматривает с ним карту Москвы, обсуждает с ним по-английски мультик «Каникулы Бонифация». У нее болит рука: упала, когда смахивала пыль с люстры. Но рентген ничего не показал. Врач говорит: мажьте чаще.
Чаща тут тоже есть. Режиссеры, кажется, высчитывали свой фильм по секундам, выстраивали и выравнивали его, а потом впускали в него хаос. Звуки. Музыку. Голоса. Сумрачный лес. Саундтрек Александра Маноцкова как будто возражает видеоряду, подтачивает его. Но эта музыка — голос города, а не героини. Сама Эля слушает в наушниках «Бесплодную землю» Элиота: «О Темза, не шуми, пока я допою». Она не очень понимает, что происходит с ней, с миром, с Захаром. Почему в музее он спрашивает, как отличить живых от мертвых? Почему она говорит, что для его мамы он живой? Где он прячется, когда играет в прятки? «Угол наклона» — это «Шестое чувство», где на месте Брюса Уиллиса — город Москва. Москву в этом фильме можно сравнить разве что с тем, как она была показана в «Шультесе» Бакура Бакурадзе — в нулевые он первым открыл город, который пожирали и преображали новые времена, город, забывающий о центральных площадях и башнях, город, выбирающий беспамятство. Можно вспомнить и «Москву» Александра Зельдовича, Москву-дыру, место, где будет построен новый метрополис, а мы ляжем в этот котлован фундаментом грядущих побед. «Угол наклона» тоже фиксирует слом эпох, даже не слом, а наклон, медленное соскальзывание в новое время, состояние, когда ходишь еще по знакомому, странно пустому и строгому городу, но чувствуешь, что хаос готов вырваться откуда угодно — вот стройка посреди новых модных кварталов, куча песка, в который все обратится. Вот трещина на лице египетской мумии. Вот парад военной техники. Вот театр. Тут все — театр. Выверенный, холодный, умный (иногда слишком умный) метафизический триллер о посторонней, которая не видит, что мир меняется, потому что смотрит извне.
![](/upload/31610/vms/ae20aab2dc59eed3e5f6627a33749c38_small.jpg)
![](/upload/31610/vms/67b68cc352f0b87d3ea597d5053a969b.jpg)
«Угол наклона», 2023
![](/upload/31610/vms/39e75838d1eebd80b292c3a3080a0066.jpg)
![](/upload/31610/vms/3bc15a7611c3eed8b5aa65ca481a1aaf.jpg)
В безбашенном «Королевстве» Татьяны Рахмановой выпускники детдома на все подъемные деньги снимают коттедж с бассейном и устраивают выпускной — бальные платья, девочки по вызову (поразительный персонаж, которому герой дарит час наедине с такой дамой, удивленно говорит секс-работнице: тебе за это заплатили, а почему мне не заплатили?), драки, любовь, анархия. Никакого желания вылезать дальше во взрослую жизнь, никакой возможности увидеть себя в будущем. Помесь линклейтеровского «Под кайфом и в смятении», триеровских «Идиотов» и гениальной книги Мариам Петросян «Дом, в котором...». И реальности. Реальность тут главный герой: фильм основан на интервью с детдомовцами, а почти все исполнители — реальные выпускники детдомов. «Королевство» уже получило премии за лучший дебют и лучшую операторскую работу фестиваля российского кино «Маяк».
«Королевство», 2023
«Горизонт планирования отсутствует, — герой, который и организовал этот выпускной, читает свою характеристику. — Где-то я эти слова слышал».
Пожалуй, это можно взять девизом всех конкурсных фильмов Voices 2024: горизонт планирования отсутствует.
Горизонт планирования завален.