КАРЛССОН И МАЛЫШ

ФОТО:
GETTY IMAGES, АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

Шведка Робин последние двадцать лет остается наиболее культовой из массово известных исполнительниц танцевальной поп-музыки — а заодно и самой известной из культовых. Ее треки символизируют томление чувств для целого поколения, ее образы копируют, ее аранжировки цитируют направо и налево. Одним из регулярных поводов для критики Робин служит то, что ее музыка будто бы предназначена исключительно для описания романтики двадцатилетних — в то время как самой артистке в этом году исполняется 47. На новом альбоме Sexistential Робин впервые поет от лица матери, которой он стала несколько лет назад, — Иван Сорокин разбирает, как это повлияло на ее творческий подход.

Sexistential, 2026

Кирон Гиллен, сценарист основополагающего для современной вселенной Марвел комикса «Молодые Мстители» и создатель влиятельной серии комиксов про мистическое воздействие музыки на слушателя («Порочные + Божества»), в середине 2010-х сравнивал свою работу с тем, что делает Робин Карлссон: мол, они вместе с художником Джейми Маккелви — это тридцатилетние, создающие тинейджерскую романтику для потребления двадцатилетними. Это весьма точное описание метода Робин: почти все образцовые хиты артистки (Be Mine, With Every Heartbeat, Dancing On My Own, Call Your Girlfriend, Honey) посвящены печальной стороне эроса. Разочарование в партнере, расставание, ревность, несовместимость, одиночество перед лицом неразделенного влечения, невозможность отдаться друг другу целиком, моменты настоящей интимности перед расставанием — и все это на фоне истинных чувств, а не их симулякров.

Безусловно, жанр «плачу на техно» уже много десятилетий широко представлен на международной танцевальной эстраде (начнем с того, что текст I Will Survive в другой аранжировке легко представить в устах Робин — и это относится ко многим шлягерам эпохи диско). Однако именно Робин сумела сделать этот модус поп-музыки, во-первых, не предназначенным для слез в одиночестве, но по-настоящему коллективным (посмотрите любое из десятка вирусных видео, где компании малознакомых людей хором орут песни Робин а капелла — например, на станции метро); во-вторых, эйфорическим — как за счет передовых электропоповых аранжировок, дозированно отсылающих к New Order и The Human League, так и благодаря пронзительному, моментально запоминающемуся вокалу шведки. И наконец, в-третьих — преодолевающим любые гендерные барьеры (не зря британец Кейлам Скотт повторно сделал Dancing On My Own хитом в 2016 году — в его версии получилась гитарная баллада в духе Сэма Смита).

Робин, 1997

«Honey», 2018

(сверху) My Truth, 1999; Be Mine, 2005;
With Every Heartbeat, 2007

Занятно, что в своей категории шоу-бизнеса Робин практически одинока:
певица, способная занимать первые места британских чартов — но также обладать определенной анонимностью (что обусловлено и проживанием в Стокгольме, вдали от самых цепких таблоидов, и ограниченным присутствием в интернете). Безусловная поп-звезда — но без шлейфа сплетен и препарирования в соцсетях. Последние пятнадцать лет уже намек на Робин был способом мейнстримовых исполнителей продемонстрировать хороший вкус — будь это пародия на клубный r’n’b от The Lonely Island, где она поет припев (Go Kindergarten), или прямые цитаты в аранжировках и текстах (как в Single Soon Селены Гомес или We Can’t Be Friends Арианы Гранде). Артистка и сама понимает, что репутация — вероятно, самый ценный ее ресурс, и не разбрасывается альбомными релизами: новый Sexistential — всего лишь
вторая полнометражная запись Робин за последние пятнадцать лет.

Show Me Love, 1997

«Покажи мне любовь», 1998

Больше тридцати лет назад, когда совсем юная жительница Стокгольма начала свое восхождение в качестве одной из первых протеже нынешнего демиурга подростковой и не только поп-музыки Макса Мартина, практически ничего не предвещало подобную карьерную траекторию. Да, уже в своем первом международном хите Show Me Love шестнадцатилетняя Карлссон звучала как сформировавшаяся певица (кстати, в честь песни называется американский релиз дебютного фильма Лукаса Мудиссона Fucking Åmål, тоже рассказываю-щего о шведских девочках-подростках). Однако симпатии прессы и публики, как это часто случается с артистами-тинейджерами, закончились довольно быстро, хитов на рубеже тысячелетий не прибавилось (американский лейбл побоялся издавать второй альбом 1999 года с темой вины из-за аборта) — и Робин осталась диковинкой из середины девяностых.

Робин и Макс Мартин, 1996 @robynkonichiwa

Робин, 2008

Все поменял альбом Robyn 2005 года, изначально выпущенный только в родной Швеции и заработавший там прекрасную прессу. Медленное возвращение Робин на англоязычные рынки в сумме заняло почти три года — и в этот раз проникновение шло как через радиоэфиры, так и через музыкальную прессу: артистке повезло стать любимицей Popjustice, Stereogum, Pitchfork и других трендсеттеров эпохи. Еще одним важным способом внедрения песен Робин в коллективное бессознательное (сначала — с Robyn, чуть позже — с самых ее успешных записей, альбомной трилогии Body Talk) стали сериалы про отношения: от «Сплетницы» и норвежского «Стыда» до, пожалуй, главного бенефициара симбиотических отношений с музыкой Карлссон — «Девочек» Лины Данэм.

«Девочки», 2012–2017

С альбомом Robyn @robynkonichiwa

О том, как именно серия «Девочек» про венерические заболевания с танцем Данэм перед лэптопом под Dancing on my Own отражает характерно миллениальские отношения с телесностью, можно написать отдельную статью. Характерно при этом, что сценарий «Девочек» был гораздо более откровенным в деталях, чем даже наиболее автофикциальные песни Робин: долгие годы артистка старалась работать в рамках поэтических образов в духе романтиков девятнадцатого века (как в совместном с электронным дуэтом Röyksopp сингле Monument — где речь, с одной стороны, идет про надгробие и памятник себе воздвиг нерукотворный, а с другой — про схожесть похорон и секса). Все поменяло взросление, материнство — и, внезапно, цитата из интервью Андре 3000.

Робин, 2019

Когда эксцентричного рэп-гения из Outkast в 2023 году спросили, почему вместо хип-хопа он теперь записывает нью-эйдж, сыгранный на флейте, он ответил: «Мне 48 лет. Вещи, происходящие с тобой в жизни, вроде бы не обязаны определять то, о чем ты читаешь рэп, — но в каком-то смысле все-таки обязаны. А происходящее со мной в жизни — о чем говорить-то? Надо пойти сделать колоноскопию». Робин Карлссон прочитала эту статью — и решила, что настало время ее альбома про колоноскопию; конечно, не буквально — но концептуально.

В 2021 году на фоне пандемийной изоляции сорокатрехлетняя Робин, у которой к тому времени уже несколько лет не было постоянного партнера, решила завести ребенка методом ЭКО: сын Тайко родился в начале 2022-го (насколько можно понять из интервью, отец неизвестен и самой Робин), и совсем недавно певица впервые поделилась в соцсетях своими фотографиями из того времени — в фиолетовом боди и с гигантским животом. Весь альбом Sexistential невозможно представить вне опыта деторождения — не только потому, что некоторые песни очевидно рассказывают об эмоциях Карлссон как матери («я знаю, что это всего лишь дофамин, но это настолько реально» в тексте первого сингла, Dopamine), но и потому, что беременность послужила триггером для большей откровенности, описания своей романтической жизни в мельчайших деталях. Забавно, что на музыкальную составляющую этот тектонический сдвиг повлиял довольно слабо: в репертуаре ответственной родительницы Робин остался электронный поп-гедонизм в духе нулевых и восьмидесятых, очень кстати вернувшийся в моду, — так, что звучание альбома одновременно напоминает Pet Shop Boys, электроклэш и Goldfrapp и остромодные группы 2020-х вроде Magdalena Bay.

@robynkonichiwa

Сын Робин Тайко @robynkonichiwa

В плане разговора о зрелой сексуальности большой поп-звезды у Sexistential один пример для сравнения — прошлогодний альбом Лили Аллен West End Girl. Но если опус Аллен — агрессивный, расстроенный, использующий секс как оружие, то у Робин — полная противоположность: рассказ о любви, где не всегда можно различить агапе и эрос (как в новой версии трека Blow My Mind 2002 года, где куплет с призывом немедленно раздеть героиню переделан так, чтобы рассказывать про кормление грудью).

Обложка сингла Blow My Mind, 2026

Что мы узнаем о Робин из текстов Sexistential? Она прерывает секс, чтобы ответить на звонок сына. Она до сих скучает о партнере, с которым «пробовала все позиции». Ей нравится, когда с ней разговаривают во время секса, — и она сравнивает подобный опыт с религиозным. Она продолжала назначать свидания через элитное дейтинг-приложение Raya с входом по приглашениям, будучи на первых месяцах беременности, — и сообщала об этом партнерам. При выборе донора для ЭКО она сказала доктору, что ее всегда привлекал Адам Драйвер (и снова связь с «Девочками»!), а доктор перепутал его с Адамом Сэндлером.

Кампейн Acne Studios весна-лето 2026

Адам Драйвер в сериале «Девочки», 2012–2017

Интимность Sexistential очень просто списать на кризис среднего возраста и таким образом заклеймить, сделать объектом насмешки — но такой вывод будет не только сексистским, но и совершенно редукционистским. На этом альбоме Робин Карлссон удалось сделать нечто, что не удавалось до сих пор никому: сочинить секс-позитивный рассказ о родительстве для взрослых людей, никого не осуждающий и никому не советующий, — в форме, пригодной для танцпола. В былые годы песни Робин зачастую критиковали за некоторую безысходность, отсутствие положительной повестки. Фраза «Робин потребовалось стать матерью-одиночкой за 45, чтобы сочинить самый радостный альбом в своей карьере» звучит парадоксально — но если из карьеры шведской певицы и можно сделать какой-то жизненный вывод, то это банальное «всему свое время», даже если это «все» — мечты об Адаме Драйвере перед ЭКО.