Крыши Тегерана
ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ
На фоне очередного витка волнений в Исламской Республике Иран The Blueprint попросил востоковеда-ираниста, доцента Института классического Востока и античности НИУ ВШЭ Максима Алонцева выбрать 10 книг, которые помогут разобраться в современном Иране.
...о современном Иране — от политической жизни до повседневности
Никита Смагин «Всем Иран Парадоксы жизни в автократии под санкциями»
Individuum, 2024
Книга Никиты Смагина, бывшего корреспондента ТАСС в Иране, разрушает сразу несколько стереотипов о современной иранской действительности, рассматривая ее через призму парадоксов, в которых ислам становится основой демократии, а агрессивная внешнеполитическая риторика не мешает желать «западного» образа жизни. Основываясь не только на богатом опыте жизни в стране, но и на данных аналитики и научной литературы, автор выстраивает живое описание иранской политики, экономики, идеологии и повседневной жизни, которые оказываются неизменно связанными с историческим или культурным контекстом. Это книга о гласных и негласных ограничениях в иранском обществе, о социальных компромиссах, о потребительской культуре в условиях религиозной догматики. «Всем Иран» — это пока что лучший русскоязычный научпоп об Иране, и я пишу эти слова не для того, чтобы порадовать давнего друга.
...об истории Ирана последних 500 лет
Yale University Press, 2017
…об одном событии, сформировавшем идеологию современного Ирана
University of Washington Press, 2004
Abbas Amanat. Iran: A Modern History
Kamran Scot Aghaie. The Martyrs of Karbala: Shi‘i Symbols and Rituals in Modern Iran
Если нужно прочитать одну «большую книгу» по истории Ирана, то Iran: A Modern History — это идеальный выбор. Один из крупнейших современных историков Аббас Аманат рисует масштабное полотно исторических процессов, которые привели нас к Исламской Республике. Как Иран стал шиитской страной, несмотря на то что подавляющее большинство мусульман в мире — сунниты. Почему у каждого тегеранского таксиста есть свой список претензий к западным империям, хотя страна никогда не была колонией. С какими препятствиями сталкивались проекты модернизации Ирана и насколько успешными они на самом деле были. С подчеркнутым академизмом автор разбирается в хитросплетениях иранской истории последних 500 лет, показывая, как войны, революции, перевороты, реформы, нефть и дипломатия сформировали современный Иран.
Книга Камрана Агаи, профессора Техасского университета, рассказывает о том, как небольшая военная стычка стала событием космического масштаба, лежащим в основе не только шиитского ислама, но и идеологии Исламской Республики Иран. В 680 году Хусейн, внук пророка Мухаммада, вступил в бой неподалеку от местечка под названием Кербела со значительно превосходящими силами его противника в борьбе за власть и был убит в ходе сражения. Сейчас Кербела — это крупнейший шиитский культовый центр, к которому ежегодно стекаются миллионы паломников, в честь Хусейна ежегодно проводятся масштабные траурные марши, а события из его жизни ложатся в основу популярных в Иране религиозных мистерий. Фигура Хусейна, как и его мученическая смерть, стали ключевыми отправными точками для шиитской мысли, и Агаи блестяще показывает трансформацию их значений. Долгое время будучи символом безропотного принятия своей участи, в середине ХХ века его образ претерпел кардинальные изменения. В произведениях иранских мыслителей 1960-1970-х годов Хусейн превратился из смиренного верующего в пылкого революционера, бросающего вызов существующему миропорядку, борца с несправедливостью и угнетением и примером самопожертвования, смерть которого вдохновляет собратьев по вере продолжать борьбу. Эта книга позволит понять, какую роль в истории Ирана сыграл шиитский культ мучеников и насколько велико и многоаспектно его значение для современной иранской идеологии.
…о культурной матрице, объединяющей Иран, Афганистан, Румынию и даже Россию
Бернд Фрагнер «Персофония. Региональность, идентичность, языковые контакты в истории Азии»
«Садра»; «Фонд Марджани», 2018
Вышедшая в 1999 году книга крупнейшего австрийского ираниста Бернда Фрагнера показывает, что за понятием «Иран» стоит не только современное государство в строго очерченных границах, но и большое культурное поле, издавна скрепленное мощными связями. «Персофония» — это единое пространство от Балкан до Индии, в котором на протяжении столетий персидский язык играл роль языка двора, высокой культуры и международного общения, а также нес за собой единые эстетические нормы, находившие свое воплощение в изящной словесности, изобразительном и прикладном искусстве. Эта книга позволит понять, как так получилось, что в Тегеране, Бухаре и Кабуле узнают одни и те же метафоры, как поэта Джалал ад-дина Руми могут объявлять культурным достоянием сразу несколько стран региона, а стихи персидского поэта Хафиза одинаково ценили и на Балканах, и в Индии. «Персофония», повествующая о далеких от нас временах, вместе с этим рассказывает и о том, почему современный Иран так ревностно относится к своему наследию. Более того, русскоязычному читателю будет интересно узнать, как на протяжении столетий большие регионы в составе современной России были частью того, что исследователи называют «Иранским культурным континентом».
…о рождении иранского национализма
Cambridge University Press, 2012
…о том, как началось противостояние Ирана с Западом
Ad Marginem, 2024
Ali M. Ansari. The Politics of Nationalism in Modern Iran
Джалал Але Ахмад «Гарбзадеги»
Книга профессора Университета Сент-Эндрюс Али Ансари посвящена самой успешной и живучей идеологической конструкции в Иране за последние сто лет. Он поступательно разбирает становление иранского национализма — от знакомства с европейскими идеями до современности. Возникнув в XIX веке, идея национальной идентичности в Иране трансформировалась и встраивалась в идеологию различных эпох, будучи то основой государственной риторики, то ключевым фактором в оппозиционных выступлениях. Иранский национализм в разные периоды спорил с исламской универсальностью, постепенно войдя с ней в своеобразный симбиоз, был краеугольным камнем имперской идеологии и противостоял западному колониализму. Эта книга легко опровергает распространенный тезис о доминировании религиозной идеологии в современном Иране и дает понять, почему обычный иранец может долго и вдохновенно рассказывать о пятитысячелетней истории своей страны.
Полемическое эссе о том, как западная экономика, а вслед за ней и культура выхолащивают иранскую идентичность. Джалал Але Ахмад, не получивший систематического образования, но тем не менее ставший одним из наиболее ярких интеллектуалов Ирана в ХХ веке, получил задание от комиссии при Министерстве образования подготовить доклад о применимости западных моделей. От изначального замысла не осталось и следа. В 1962 году появляется его эссе «Гарбзадеги» (на русский можно перевести как «Поражение Западом»), которое сбивчиво, с переходом на личности, а порой едва ли не на крик, рассказывает историю многовековой экспансии Запада на Восток в погоне за ресурсами и рынками сбыта. Новым витком колониальной политики автор считает распространение западных ценностей, городской культуры и консюмеризма, медленно разрушающих иранское общество изнутри. Эссе Але Ахмада, которое нередко сравнивают с более поздним «Ориентализмом» Эдварда Саида, показывает, что идеологическое противостояние Ирана с западным миром началось еще до Исламской революции.
…об иранском быте времен англо-советской оккупации
Ирадж Пезешк-зод «Дядюшка Наполеон»
«Художественная литература», 1981 год
Персидская литературная традиция, история которой насчитывает более тысячи лет, и по сей день своей славой обязана поэзии, а вовсе не прозе. От этого лишь более удивительно, что одним из культовых для иранцев произведений ХХ века стал роман. С весьма тривиальным, на европейский взгляд, сюжетом, да еще и сатирический. Главная локация — традиционный иранский дом (с большим садом, разумеется), в котором живет глава семейства, отставной военный с соответствующими взглядами на жизнь, а его многочисленные родственники обитают неподалеку и регулярно приходят проведать патриарха и обменяться сплетнями. Для исследователя «Дядюшка Наполеон» — это учебник по иранской конспирологии, в которой за ключевыми событиями в истории страны всегда стоят британцы, русские или какие-то другие внешние силы с дурными намерениями. Недаром действие романа происходит во время англо-советской оккупации страны 1941 года — в иранской исторической памяти это один из эпизодов национального унижения наряду с Русско-персидскими войнами и соперничеством колониальных империй в Иране в XIX — начале ХХ века. Для читателя, не отягощенного сотнями страниц специализированной научной литературы, этот роман представляет срез иранского общества «в лицах» — его яркие персонажи воплощают (пусть и в несколько карикатурной манере) сторонников «западного» образа жизни и ревнителей традиций. В книге находят отражение традиционный персидский этикет, который внешним людям скорее напоминает подхалимство, а также многочисленные пороки общества. Все это сопровождается умортельными диалогами и чеканными фразами, которые иранцы немедленно растащили на цитаты. Именно за это и продолжают любить роман Пезешк-зода, невзирая на то, что и книга, и снятый по ней в конце 1970-х сериал были запрещены революционной цензурой.
...о том, что привело к Исламской революции
«Эксмо», 2012 год
…о том, как страна жила в первые годы после Исламской революции
«ОГИ», 2013
Махбод Сераджи «Крыши Тегерана»
Реваз Утургаури «Покер с аятоллой: записки консула в Иране»
Роман взросления, действие которого происходит в Тегеране 1970-х годов. Пропитанные ностальгией воспоминания о бескорыстной дружбе и первой любви, о родном доме, где взрослые перемывают кости соседям и ведут застольные беседы о политике, сплетаются с политической историей последнего десятилетия шахского Ирана — прологом к Исламской революции. В беззаботную жизнь юноши из семьи столичного среднего класса врываются оппозиционная деятельность, телетрансляции показательных процессов, марксистское подполье и всесильные спецслужбы. «Крыши Тегерана» эмигранта Сераджи (роман вышел на английском в 2009 году) позволяют взглянуть на события, приведшие к поворотному моменту современной иранской истории, глазами человека, который не смог принять ни «старый режим», ни сменивший его строй.
Можно ли предоставить политическое убежище попугаю? Как привычный досуг работников советского посольства едва не вызвал дипломатический конфликт? Воспоминания советского дипломата Реваза Утургаури, служившего в 1980-е годы в Иране и возглавлявшего консульство в Исфахане, о первом десятилетии Исламской республики — это не столько череда уморительных историй, сколько описание жизни государства, в котором новая идеология пытается ужиться с устоявшимися нормами поведения. Книга сильна своими описаниями повседневной жизни в новой стране — автор вольно или невольно избегает как демонизации, так и романтизации постреволюционного Ирана. В результате Иран 1980-х предстает не декорацией для «большой политики», а живой средой — с ее страхами, рутиной и стратегиями выживания. Это редкий текст, который учит видеть Исламскую Республику не только по лозунгам, но и по интонациям повседневности.
...о том, как жилось в Иране 1980-х обычным людям
Маржан Сатрапи «Персеполис»
«Бумкнига», 2024
Графический роман Маржан Сатрапи показывает события Исламской революции и последовавшей за ней Ирано-иракской войны глазами подростка. В нем нет большой политики, но он ярко описывает жизнь девочки и ее семьи в эти турбулентные годы. Родители протестовали против шаха, но и после революции оказались среди неблагонадежных, а главная героиня вынуждена выстраивать стратегии выживания, столкнувшись с новой идеологией в школе. Покинувшая родину Сатрапи (еще один представитель иранской эмиграции в этом списке) рассказывает и о тех трудностях, которые испытывает иранец в новой жизни, вдали от дома. «Персеполис» — это история не только про сопротивление и репрессии, но и про иронию, упрямство и способность смеяться в, казалось бы, неподходящих для этого обстоятельствах. Роман Сатрапи показывает, как в современном иранском обществе глубокие травмы уживаются с повседневным жизнелюбием и почему юмор оказывается сильнее пропаганды.
