Пепел и алмаз

ФОТО:
LEGION-MEDIA, АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

Завтра выходит новый роман Анны Старобинец «Хроники пепельной весны. Магма ведьм» — антиутопия о борьбе с эпидемией в средневековой деревне и о ведьме-портнихе, шьющей платья «небесновидного» цвета. Это одна из самых ожидаемых новинок не только весны нынешней (пока, к счастью, не пепельной), но и всего года. И литературный критик Галина Юзефович считает ее появление — отличным поводом поговорить о том уникальном феномене, который представляет собой творчество Анны Старобинец. Во времена, когда известность, выходящая за рамки узкоцеховой, для писателя проходит по разряду чудес, Старобинец демонстрирует буквально чудо в квадрате. Ее знают и любят сразу в двух ипостасях, ориентированных на разные, практически не пересекающиеся между собой аудитории.

В одном Дальнем лесу

Первая их них — детская: франшиза «Зверский детектив» (на сегодня в ней семь частей, не считая разного рода приквелов, спин-оффов и справочников) — редкий для нашего времени пример по-настоящему культовой книги, которую дети читают без понукания. Истории о расследованиях сыщиков Дальнего леса — опытного Барсука Старшего и его приемного сына, импульсивного Барсукота, безоговорочно любят, обсуждают в книжных клубах, по ним устраивают ролевые игры и пишут фанфики, а на встречах с писательницей в самых разных уголках земли к ней неизменно выстраиваются огромные очереди юных русскоязычных поклонников, жаждущих автографа и новостей о личной жизни влюбчивого Барсукота. Более того, многие фразы-словечки из книг прочно вошли в детский обиход. Так, если ваш ребенок внезапно переименует какао в «мухито», а в случае чего пригрозит «кусать на поражение», не сомневайтесь: благодарить за расширение лексикона вам следует Анну Старобинец.

Анна Старобинец

Анна Старобинец, «Боги Манго» (Зверский детектив. Книга 5)

Анна Старобинец, «Когти гнева» (Зверский детектив. Книга 3)

Подчеркнуто несентиментальные и не делающие скидок на возраст, не пытающиеся лицемерно оградить ребенка от всего плохого (в Дальнем лесу реально убивают, причем жестоко) и весьма затейливые с точки зрения интриги, «Зверские детективы» тем не менее дарят читателю — и маленькому, от 6 лет, и постарше — то самое ощущение надежности, за которое мы так любим детективный жанр в целом. Какие бы опасности ни грозили героям в ходе расследования, зло будет изобличено и наказано, сакральный порядок восстановлен, а усталые сыщики уютно расположатся у очага.

Но если симпатичные звери из детских книг Старобинец, пользуясь метафорой самой писательницы, резвятся в светлой и просторной мансарде ее писательского дома, то в темном его подвале ютятся монстры, населяющие книги для взрослых. И монстры эти, надо признать, пугают ровно в той же мере, в которой умиляют и забавляют обитатели верхнего — солнечного — этажа.

Монстры в подвале

Собственно именно с монстрами — а вовсе не с барсуками, котами и каракалами — Анна Старобинец вошла в литературу в 2005 году. Ее дебютный сборник «Переходный возраст» был составлен из подлинно жутких, максимально некомфортных и неуютных текстов, включая заглавный рассказ, ставший для Старобинец своего рода визитной карточкой: мальчик-подросток в нем понемногу мутировал в колонию муравьев в Битцевском парке. Сборник понравился влиятельному в те годы критику «Афиши» Льву Данилкину, после чего о Старобинец заговорили как о «русском Стивене Кинге» — корона отечественного короля (или королевы) ужасов была вакантна, и идея примерить ее на кудрявую голову молодой писательницы казалась свежей и продуктивной.

Анна Старобинец,
«Переходный возраст», 2011 

Впрочем, довольно скоро стало понятно, что на Кинга Старобинец похожа разве что неохватной широтой писательского диапазона. В последующие годы она упражнялась в самых разных жанрах, от мистического романа-ранобэ «Первый отряд», в котором пионеры-герои отправлялись в мир мертвых на битву с нацистскими оккультистами, до гибрида автофикшна с журналистским расследованием «Посмотри на него», рассказывающего об опыте замершей беременности; и от классической антиутопии «Живущий», в которой человечество сливалось в единый роящийся организм, до сложно сконструированного триллера «Убежище 3/9».

Анна Старобинец,
«Убежище 3/9», 2021 

Анна Старобинец,
«Первый отряд», 2010 

В ее случае правильней говорить о редком таланте тысячей способов дунуть знобким холодом читателю за воротник, не прибегая при этом к формальному инструментарию хоррора, то есть не выпуская монстров из своего подвала, но лишь выразительно позвякивая в кармане ключами от него.

Но если в том, что касается готовности экспериментировать в каждой следующей книге, по сути дела, изобретая себя заново, Старобинец и правда можно сравнить с Кингом (с поправкой на существенно меньшую ее продуктивность), то в том, что касается трудноуловимой субстанции под названием «природа дарования» сходство между двумя писателями истончается. Суперспособность Стивена Кинга в конечном счете сводится к удивительному умению раз за разом, год за годом извлекать из себя истории в диапазоне от добротных до великих. То, что делает Старобинец, лежит в принципиально иной плоскости — ее сумрачный дар ни в малой мере не сводим к сюжетам (далеко не всегда безупречным). Скорее, в ее случае правильней говорить о редком таланте тысячей способов дунуть знобким холодом читателю за воротник, не прибегая при этом к формальному инструментарию хоррора, то есть не выпуская монстров из своего подвала, но лишь выразительно позвякивая в кармане ключами от него.

Эта поистине магическая особенность прозы Анны Старобинец вкупе с ее подкупающим разнообразием нашла отклик у читателя, и после громкого дебюта популярность писательницы понемногу растет. В 2009 году по сценарию Старобинец снимают первый фильм российского подразделения студии The Walt Disney — детское фэнтези «Книга мастеров». В 2015 году первые два тома «Зверского детектива» врываются в списки детских бестселлеров. В 2018 году на фантастическом конвенте «Еврокон» Старобинец признают фантастом года, вызывая тем самым шквал негодования (или, говоря проще, зависти) в сердцах отечественных фантастов, более четко и последовательно следующих жанровым лекалам.

«Книга мастеров», 2009

Вертикальный взлет

Однако подлинный перелом в литературной карьере Старобинец наступает в мае 2022 года, когда после долгого перерыва в свет выходит ее новый взрослый роман «Лисьи Броды» — огромный, захватывающий и без преувеличения совершенный.

Работа над историей поселка Лисьи Броды, затерянного среди сопок, лесов и озер Маньчжурии, заняла более десяти лет — изначально она мыслилась как сериал, но в процессе продюсеры потеряли интерес к проекту, а расставаться с идеей писательница не была готова. Для того чтобы сконструировать мир убедительный и подробный, Старобинец потребовалось отправиться на север Китая, обсудить с профессиональными геоморфологами структуру тамошних болот, с зоологами — физиологию копытных («В разных болотах лошадь тонет с принципиально разной скоростью!» — поясняла она свой интерес), с врачами — технику убийства героев (добросердечные медики советовали, как в случае необходимости их можно будет спасти), а с инженерами — устройство раций, бывших в ходу в первые послевоенные годы (действие романа относится к осени 1945 года).

Анна Старобинец,
«Лисьи броды», 2022 

Определить жанровую принадлежность «Лисьих Бродов» непросто: это одновременно и мистический триллер, и приключенческий роман о поиске сокровищ, и лагерная проза, и ориентальная сказка о лисах-оборотнях, а в последней трети еще и герметичный детектив. Множество линий, множество героев со своими узнаваемыми голосами, множество стилистических регистров — все это, сливаясь в едином головокружительном стаккато, формирует нарратив в лучших традициях «ночью с фонариком под одеялом». Надо ли говорить, что той тревожной весной он действовал как эликсир забвения и сильное обезболивающее в одном флаконе.

Надо ли говорить, что той тревожной весной он действовал как эликсир забвения и сильное обезболивающее в одном флаконе.

Если до «Лисьих Бродов» популярность Старобинец была относительно нишевой, то после ситуация радикально меняется. Аудитория писательницы переживает взрывной рост. Только бумажный тираж книги превысил 55 тысяч экземпляров, еще по меньшей мере столько же было продано в электронном формате, а аудиоверсия в блистательном исполнении Григория Переля стала в 2022 и 2023 годах одной из самых прослушиваемых в России. Как результат, следующего романа писательницы читатель ждал с куда большим волнением, чем всех предыдущих.

Серый снег, черный лед

Как уже отмечалось выше, в отличие от Стивена Кинга, стабильно выдающего по роману в год, Анна Старобинец работает над своими книгами подолгу. Томительное ожидание растянулось на четыре года, и вот в конце марта, наконец, стартуют продажи нового романа писательницы «Хроники пепельной весны. Магма ведьм». Надо признать, что момент вновь выбран крайне удачно: уровень тревожности, а вместе с ней потребности в забвении и обезболивании достиг сегодня уровня, сопоставимого с весной 2022-го, а значит, шансы на успех высоки как никогда.

Как ни жаль, придется признать: рассчитывать на повторение эффекта «Лисьих Бродов» в случае с «Хрониками» не стоит. От романа Старобинец читателю станет отчетливо зябко и неуютно, а многие ходы покажутся одновременно и абсолютно непредсказуемыми, и в полной мере логичными — словом, без преувеличения блестящими. Однако того волшебного детского чуда чтения, властно подхватывающего и буквально выключающего тебя из внешнего мира, «Хроники пепельной весны» нам не подарят.

Поселение Чистые Холмы охвачено эпидемией странной хвори, в наведении которой подозревают местную портниху, изготовительницу платьев того дивного цвета, который называют «небесновидным» и который является людям лишь во сне — небо здесь затянуто вечной серой пеленой.

Практика Анны Старобинец в каждой книге изобретать себя как писателя заново и здесь остается неизменной: на сей раз мы оказываемся на пересечении постапокалиптической фантастики и темной фэнтези. Семнадцать веков назад цивилизация сгорела в горниле ядерного апокалипсиса, остатки одичавшего человечества выживают на клочках суши вблизи горячих источников, а вся остальная земля покрыта толстой коркой черного льда. Из животных уцелели лишь муравьи — зато они укрупнились настолько, что на них можно ездить. Муку заменили споры грибов, а человеческие волосы и молоко стали ценнейшим ресурсом — женщин-простолюдинок бреют и доят, как скот. Суровая вера в господа Джи определяет сложную систему ритуальных запретов и структуру общества, люди взрослеют раньше, но живут меньше, а близнецы рождаются куда чаще, чем прежде (и ничего хорошего в этом нет — ни для самих близнецов, ни для их родителей).

Поселение Чистые Холмы охвачено эпидемией странной хвори, в наведении которой подозревают местную портниху, изготовительницу платьев того дивного цвета, который называют «небесновидным» и который является людям лишь во сне — небо здесь затянуто вечной серой пеленой. Однако чистохолмский епископ сам слишком болен, чтобы приговорить предполагаемую ведьму к смерти в соответствии с им же составленным руководством по борьбе с «бездушными» (так здесь именуют тех, кто отступил от господа Джи, сделав выбор в пользу его Злого Брата, местного аналога сатаны). У него отнялись руки, и епископ не может произвести должный ритуал. На помощь ему спешит священник из соседнего поселения, но его методы радикально отличны от всего, что подданные епископа видели до сих пор...

Анна Старобинец, «Хроники пепельной весны. Магма ведьм»,
2026

Кай (так зовут молодого инквизитора) — эдакий Дон Румата в постапокалиптическом Арканаре, с точностью до того, что, в отличие от героя Стругацких, он плоть от плоти своего мира. Кай просвещен и чистоплотен, он сочувствует простому люду, его мур (гигантский ездовой муравей) для героя не бессмысленный механизм, но верный друг. Кай проницателен, гуманен и чужд предрассудков. А главное, он убежден, что причина эпидемии вовсе не в ведьмовстве и что за таинственными смертями стоит нечто иное — нечто, требующее рационального и непредвзятого расследования.

Прекрасно продуманный сеттинг и понятный зачин — современный по складу души и ума человек в диком, архаичном мире — предполагает множество возможных путей развития, особенно с учетом того, что в качестве дополнительной опоры читателю прямо на старте выдается в руки путеводная нить детективной интриги. За происходящим в Чистых Холмах угадывается чья-то злая воля, и у автора, кажется, наготове все необходимое для ее выявления — ведь в «Зверском детективе», несмотря на игровой детский сеттинг, Старобинец уже показала себя настоящим мастером этого жанра.

Однако в тот момент, когда общий контур будущего строения, как кажется, очерчен и мы, устроившись поудобнее, начинаем гадать, какой из канонических вариантов его заполнения (или, что вероятнее, какую их комбинацию) выберет автор, в романе Старобинец что-то ощутимо ломается. Вернее, не что-то, а конкретно герой: Кай начинает вести себя не просто странно, а прямо-таки несообразно его же изначальным настройкам. Психологическая арка протагониста изгибается и перекручивается самым противоестественным образом: Кай в каждом следующем эпизоде никак не вяжется с Каем в эпизоде предыдущем и тем более предпредыдущем. В сущности, мы постоянно видим его разным — то чувствительным, то безжалостным; то трезвомыслящим, то ослепленным верой; то романтичным и благородным, то циничным и расчетливым. И речь не об эволюции или душевных метаниях героя — надетые на него образы-личины переключаются без малейшей подготовки, с резким механическим щелчком.

Тяжелая, душная атмосфера будет с точно рассчитанным интервалом разрешаться мгновенным, как просвет в облаках, проблеском надежды для того, чтобы вновь сгуститься с еще большей силой.

Вслед за поломкой героя начинает потрескивать и сюжет, который понемногу из пространства действия перетекает в область разговоров и, что еще хуже, их пересказов. Ну и совсем уж тоскливо становится в самом конце, когда герой на протяжении сорока страниц скороговоркой объясняет собравшимся в церкви чистохолмцам, что же на самом деле произошло в их поселении, причем едва ли не половина информации оказывается новой не только для собравшихся, но и для самого внимательного читателя.

Несколько отстранившись от текста и справившись с первым разочарованием, мы сможем найти в нем определенную логику и месседж. Вкратце ключевой тезис романа, насколько можно судить, сводится к тому, что прогрессивность и рациональность далеко не всегда тождественны гуманизму. Нередко они без швов переходят в высокомерное пренебрежение жизнью и ценностями «низших» и «примитивных», да и вообще, сколь бы хорош ни был устав, он далеко не всегда годится для чужого монастыря (и это вновь перекинет мостик от «Хроник пепельной весны» к «Трудно быть богом» братьев Стругацких). Тяжелая, душная атмосфера будет с точно рассчитанным интервалом разрешаться мгновенным, как просвет в облаках, проблеском надежды для того, чтобы вновь сгуститься с еще большей силой. А внезапное объяснение, которое ближе к финалу получит религиозная символика Чистых Холмов, окажется не только остроумным, но и многое нам расскажет о мире, в котором живем мы сами.

Старобинец никогда не пишет книг, которые на за что было бы похвалить. И тем не менее назвать «Хроники пепельной весны» писательской удачей, сопоставимой с «Лисьими Бродами», будет некорректно. Нет, это шаг не только вбок, но и вниз — в сторону антиутопии «Живущий», великолепной на старте, но ближе к финишу обманывавшей читательские ожидания ровно тем же — и совсем не тем, которым хотелось бы, — образом. В последней трети романа главный герой, в котором мы привыкли видеть отсылку к образу Нео из «Матрицы», ломается, как и Кай, и, сломавшись сам, ломает, размазывает развязку. В случае с «Живущим» на горизонте отчетливо маячило продолжение, призванное все исправить и расставить по своим местам, однако за прошедшие с выхода романа пятнадцать лет сиквел так и не был написан. В «Хрониках пепельной весны» автор так же бережно сохраняет возможность продолжения: формально история эпидемии в Чистых Холмах завершена, но многое — слишком многое — остается за кадром. Да и предпосланный книге подзаголовок «Магма ведьм» как бы намекает на принадлежность романа к некому циклу. Хочется надеяться, что на этот раз Старобинец не упустит возможность договорить недосказанное и найдет способ во второй части с присущим ей мастерством свести воедино все то, что не сошлось в первой.