Не будь тряпкой

ФОТО:
Frederic Batier, Eric Zachanowich / А24

На днях режиссер Дэвид Лоури выпустил в прокат свой хоррор-мюзикл «Мать Мария». В главных ролях — Энн Хэтэуэй, сыгравшая поп-певицу, Микела Коул, исполнившая ее художницу по костюмам, и алая тряпка, которой доверили быть призраком. Почти сразу же по фильму проехались катком кинокритики — не задев разве что наряды. Редактор моды Нелли Асриян изучила все, что нужно знать об этой, уцелевшей после разгрома рецензиями, части фильма. 

Дэвид Лоури, известный по «Легенде о зеленом рыцаре» и «Почти рождественской истории», просто вознамерился создать свою поп-звезду. Но так как он не музыкальный продюсер, а кинорежиссер, создал он ее на экране — снял отчасти мюзикл, отчасти хоррор про поп-певицу с псевдонимом Мать Мария, заручившись поддержкой студии А24. Ее роль на себя приняла Энн Хэтэуэй (благо имеющая «Оскар» за мюзикл «Отверженные» Тома Хупера), альбом для нее написали и спродюсировали Charli XCX, Джек Антонофф и FKA Twigs, а хореографию поставила Дани Витале, работавшая с Холзи, Сьюки Уотерхаус и самой Хэтэуэй на других проектах. «Я хотел изобразить Мать Марию максимально культовой фигурой, — сказал Лоури в интервью. — Хотел, чтобы зрители испытывали к ней глубокую преданность… Чтобы она дарила им почти что религиозный опыт». Сам Лоури, по его же словам, вырос фанатом поп-музыки — и в очень католической семье: «Мой отец был профессором теологии в Далласском университете, поэтому я всю жизнь был окружен всякой символикой». 

Так родился сюжет о том, как поп-звезда готовится вернуться на сцену спустя долгое время после загадочного инцидента на концерте. Впрочем, намек на то, что с ней тогда случилось, появляется лишь ближе к концу фильма: кажется, Мария упала с подвесной площадки, зацепившись шеей за страховочную стропу. Потому что оступилась, увидев призрака — Лоури изобразил его в виде отреза красной органзы. Эта тряпка преследует певицу все время ее подготовки к возвращению, главным этапом которой стал пошив наряда. Так, на одной из примерок платья с лепестками из плиссированной органзы изумрудного цвета (уж больно напоминают декоративную капусту) у певицы случается паническая атака — ей не нравится образ, придуманный командой костюмеров. 

Мария устремляется за помощью в дождливый Лондон — к своей бывшей подруге Сэм Ансельм (исполненной Микелой Коул), тогда художнице по костюмам, а сейчас основательнице знаменитого именного бренда. Отношения у них натянутые — правда, почему так, становится более или менее понятно только под конец (опять). А пока Мария умоляет Сэм сшить «какое угодно, только не красное» платье за несколько дней до концерта. Дальше — почти часовой, местами пафосный, порой нудный диалог Марии и Сэм в амбаре aka дизайн-студии Ансельм в духе «говори, что чувствуешь, а я превращу это в платье». «Я вспомнил свой любимый короткометражный фильм “Пионер”, который снял за два дня и с двумя актерами в одной комнате. Тогда все получилось именно так, как я хотел,  — объясняет Лоури мотивацию сделать “простой” фильм. — Но теперь мной быстро овладели максималистские настроения». 

Беседовали героини с перерывами на рисование эскиза, выяснение отношений, подбор ткани и изгнание из певицы призрака. Так, из красной органзы, что Сэм буквально вытащила из Марии (оставим в тайне, как именно), она и сшила ей «только не красное» платье — такой вот парадокс. Оно, впрочем, на концерте не появилось: Мария шла к сцене в самом первом платье с лепестками, постепенно разрывая его на себе. Пока не оказалась на площадке в одном лишь его каркасе, кремовом боди.  Пожалуй, единственное, что скрасило этот показавшийся несуразным час фильма («Он очень странный», — соглашается сам Дэвид), так это перебивки со старыми концертами певицы — и ее образами. Их придумала художница по костюмам фильма Бина Дайгелер, в послужном списке которой хит на хите — из недавнего «Комната по соседству», «Кристобаль Баленсиага» и «Тар», а из культового «Нарко» и «Выживут только любовники». «У каждой поп-звезды есть фирменная манера одеваться — мы хотели создать уникальную», — объясняла Дайгелер, которая тем не менее, по ее же признанию, склеила стиль Матери Марии из Леди Гаги, Тейлор Свифт, Дуа Липы, Мадонны и Бейонсе. 

От последней вымышленной певице достались нимбы — вспомнить выступление Queen B на «Грэмми» в 2017-м в золотистых платье и нимбе дизайнера Питера Дандаса. Хотя, по словам Бины, она изучила практически всю историю этого «головного убора» — от древней Мадонны до, ну, Мадонны современной. «По мере развития карьеры Марии ее нимбы становятся все более продуманными», — поясняет Дайгелер. Так, если самый первый нимб певицы был сделан Сэм из куска кожи и горсти гвоздей, то последний — сложная конструкция с каркасом из золотистого металла, украшенного лепестками как на платье, вызвавшем у Марии панику. «В последней сцене видно, как она хочет избавиться от этого старого образа, чтобы найти новую себя. Она срывает наряд, но сорвать головной убор сложно, он цепляется за волосы. Но ей удается», — пояснила Бина. 

Создавая сами платья, которые появляются в сценах с воспоминаниями Марии о концертах, Дайгелер черпала вдохновение у Александра Маккуина и Джона Гальяно. А еще постаралась создать по платью на каждый трек, который исполняет певица. Например, для первой звучащей в фильме песни Burial Бина придумала расшитые пайетками черные корсетное боди и оперные перчатки, а еще лаковые ботфорты, серебристую накидку и золотистый нимб — будто постепенно разрушающийся. А для трека Holy Spirit сделала боди с алым шлейфом от талии, на котором в районе пресса золотыми и бронзовыми пайетками вышит узор, напоминающий зияющую дыру. «В этом костюме она выглядит очень хрупкой. Кажется, что угодно может проникнуть внутрь нее. Но может и вырваться наружу», — рассуждала Дайгелер. Некоторые костюмы полноценно показаны в фильме, другие только мелькнули — как белоснежное струящееся платье с аппликацией из алой драпированной ткани, похожей на пятно крови. Его Мария носила с латными доспехами на правой руке — образ, вдохновленный Жанной д’Арк.  

А вот для работы над главным платьем — тем самым, за которым героиня летала в Лондон, — Бина с Лоури призвали Ирис ван Херпен. «Дэвид просто очарован ее карьерой, всем, чего она достигла. Мы навестили ее в Амстердаме — она подготовила для нас несколько разных идей», — вспоминала Дайгелер. В итоге нидерландский дизайнер реализовала одну: платье с объемными волнами на бедрах, талии и спине — из плиссированной органзы, окрашенной градиентом от красного сверху к черному снизу. «Мы на самом деле хотели уйти от ожидаемого сценического образа поп-звезды», — сказала Ирис, подчеркнув, что платье напоминает некого духа: «Красный — это духовный цвет. А также цвет внутренней части тела — плоти и крови». Разница между реальным процессом созданием платья и тем, что мы видим на экране? «Мисс ван Херпен потратила на него три месяца, а Сэм — одну ночь», — докладывает The New York Times. 

Впрочем, даже это платье и в целом «ослепительный» стиль не спасли фильм от разгрома критиками. «Учитывая, что большая часть хронометража отведена бесконечным разговорам Марии и Сэм в сарае, кажется, что львиная доля бюджета — в 20 миллионов долларов — ушла на съемки концертов на стадионах», — язвит The Guardian, оценившая работу Лоури (который, кстати, вдохновился туром Свифт The Eras Tour) на 2 из 5. «То, что выходит из уст героинь, не слишком увлекательно. А их долгие затянутые взгляды ничего не говорят о персонажах или желаниях. Только объектив запотевает», — продолжает The New York Times. «Мне понравилось! Но у меня есть вопросы», — аккуратно, чтобы не обидеть создателей (или Хэтэуэй), пишет колумнистка американского Vogue Эмма Спектер в материале «60 мыслей, возникших во время просмотра “Матери Марии”». Справедливости ради, главный вопрос, который мучил меня почти всю дорогу, — «а скоро уже закончится?».