T

Ася Горбачева и Сахир Умар о культе стритвира

В 2018 году на фестивале документального кино Center показали короткометражный фильм Gotta Have It, снятый финалистами конкурса для режиссеров-документалистов и видеохудожников Асей Горбачевой и Сахиром Умаром в США. Девятиминутный фильм рассказывал о юных американских хайпбистах, готовых по пятнадцать часов стоять в очереди за эксклюзивным дропом Supreme, — и оборотной стороне радости обладания уникальными предметами одежды. Спустя два года Ася и Сахир выложили фильм онлайн — а The Blueprint расспросил их, как за это время изменилась субкультура вокруг стритвира (и правда ли интерес к нему угасает).

Ася Горбачева, известная поколению «Солянки» как DJ Sandra, переехала в Нью-Йорк в 2012 году после знакомства с Сахиром — в то время половиной нью-йоркского музыкального дуэта House of House. У обоих есть бэкграунд в креативной среде: медиа, кино, искусстве, фотографии, музыке. Вместе они делали вечеринки в Бруклине, снимали документальное кино и сочиняли музыку в рамках проекта IPF (платформы для некоммерческих проектов и экспериментов, название которой расшифровывается как Internet Powerliting Federation). А в прошлом году запустили креативную студию Arx Pictures; в ее портфолио входит и Gotta Have It — одна из серии видеозарисовок Аси и Сахира об американской молодежи.

Вы подчеркиваете, что ваш фильм — не о моде, а о мужской уязвимости и броне, которую молодые ребята выстраивают, чтобы скрыть свои чувства.

Сахир Умар:

Gotta Have It затрагивает тему эмоциональности и чувствительности у мужчин в современном обществе. Мы беремся за нее уже не в первый раз и будем возвращаться к ней снова.


Ася Горбачева:

Сейчас мы начали работать над фильмом о трех разных аспектах оргазма у мужчин — физиологическом, ментальном и эмоциональном. То есть нам хочется прорваться к самому сокровенному, к тому, что мужчины часто скрывают. Думаю, это полезные разговоры, которые могут помочь нам лучше понять самих себя. И это касается не только мужчин.

Тем не менее вы начали именно с хайпбистов. Чем вас зацепила эта среда?

АГ:

Наша студия расположена в Сохо — это центр стритвир-шопинга в Нью-Йорке. Сюда же все приезжают, чтобы «себя показать». Каждый день мы наблюдали бесконечные очереди в Supreme и в другие магазины «уличной одежды». Конечно же, нам захотелось все это запечатлеть, пока субкультура в самом расцвете.


СУ:

Субкультуры моего поколения предшествовали сегодняшней субкультуре хайпбистов. Культура стритвира существует очень давно, но она сильно изменилась — особенно в финансовом плане. Это поколение выросло в атмосфере постоянного потребления, и меня очень интересуют движущие силы такого консюмеризма, который часто перерастает в зависимость.

читайте также

Как вам удалось разговорить своих героев? И где вы их искали?

Уличные волнения. Все больше брендов отказываются от streetwear-эстетики. Это ее конец?

АГ:

Сложнее всего было как раз их найти. Мы принципильно искали [героев для фильма] в среде, которую мы изображаем, то есть на улицах Сохо — у тех самых магазинов.


СУ:

Тактика исповеди незнакомцам сработала: несколько ребят излили нам душу — думаю, потому, что эта тема их по-настоящему волнует. «Доспехи» из одежды очень хрупкие, а под ними экзистенциальные вопросы и желание чувствовать, что ты ценен сам по себе.

читайте также

Посмотрите на Джулианну Мур в кутюрных нарядах Valentino — в фильме «Невероятная»

Какие чувства у вас самих вызывают эти ребята и их погоня за модой?

СУ:

У этого явления есть своя специфика, но, если оглянуться вокруг, те же самые тенденции и такое же отношение к потреблению, да и зависимость от потребления — они повсеместно существуют без привязки к стритвиру, гендеру или возрасту. Мы все живем под влиянием позднего капитализма.


АГ:

Мы эмпатичны к нашим героям, потому что мы не отрицаем того, что мы все участвуем в этой системе. При этом на данный момент в стритвире доминирует мужская культура, и мы хотели отразить нюансы, с этим связанные. Интересно наблюдать, как в контексте патриархального общества молодые ребята ищут оправдание потреблению одежды — сегменту рынка, который в западной культуре XX века сильнее продвигался в женскую среду.

Девять минут для такой темы — совсем немного. Вам не хотелось копнуть поглубже?

СУ:

Мы хотели запечатлеть определенную модель поведения, которая существует вне рамок этой субкультуры. Я думаю, 10 минут достаточно, чтобы ее обозначить. Но мы продолжаем и дальше работать как с темами, так и с архетипами из нашего фильма.

Кто эти ребята? Дети богатых родителей или, наоборот, те, кто мечтают о статусе?

АГ:

По-разному: кому-то что-то покупали родители, кто-то копит, кто-то перепродает…


СУ:

Но у всех так или иначе была поддержка: либо карманными деньгами, либо парни жили с родителями.



Как вам кажется, что им дает обладание этими вещами?

СУ:

Система ценностей, в которой живут и наши герои, и все мы, предлагает нам откупиться как от глобальных, так и от внутренних проблем, часто созданных этой самой системой. Это абсурдно, но многие на это покупаются.


АГ:

Обладание вещами дает мимолетное чувство радости и превосходства: у тебя есть то, что многие хотят, но не могут заполучить. Суть не меняется: неуверенность в себе и зависимость от мнения других, потому что ты еще не научился себя принимать, остаются.

Можете ли вы сами назвать себя модниками?

АГ:

Мы следим за модными тенденциями и трендами по работе, и, мне кажется, у нас обоих сформировались определенные предпочтения в одежде, но потребляем мы по-другому. Я винтажный энтузиаст и серьезно интересуюсь модными архивами. В прошлом году мы даже привезли в Москву коллекцию архивных дизайнерских вещей, объединенных темой минимализма 90-х, и, возможно, этим летом придумаем что-нибудь еще. С такой позиции я где-то понимаю наших героев. Когда ты заполучаешь вещь, которую тебе очень хотелось, чувство обладания обычно опьяняет — хотя совсем ненадолго.


СУ:

Главное отличие от хайпбистов — мы коллекционеры, это в корне другой подход. Для меня важен исторический аспект, я, например, ценю определенных дизайнеров или бренды за то, что у них получилось совместить функциональность, инновации и мастерство кроя.

С момента съемок прошло два года. Как за это время изменилась субкультура хайпбистов?

АГ:

Стритвир стал еще более популярным. Многие ждут его коллапса, но он никак не наступит. А пока по Сохо все так же гуляют юноши в модной одежде, желающие быть замеченными и оцененными, а на Canal street на границе Сохо и Чайнатауна зевающим туристам все так же продают бутлеги Supreme.



Но ведь, кажется, мода на стритвир уходит? Или в Штатах все по-другому?

СУ:

На подиуме эстетика стритвира пошла на спад, но на улицах не многое пока изменилось. Не поленитесь и поищите на eBay, за сколько продается последняя коллаборация Supreme с Oreo (в упаковке всего три печеньки). Сложно пока сказать, что придет на смену. Всем известно, что субкультуры обычно формируются под влиянием политического и экономического климата. Сейчас в Америке идет переоценка ценностей, у людей много вопросов, сегодняшняя система не работает. Многое будет зависеть от следующих выборов в США, поскольку наша культура сильно влияет на мировую.

Лучшие материалы The Blueprint
в нашем канале на Яндекс.Дзен

{"width":1200,"column_width":100,"columns_n":12,"gutter":0,"line":40}
false
767
1300
false
true
true
{"mode":"page","transition_type":"slide","transition_direction":"horizontal","transition_look":"belt","slides_form":{}}
{"css":".editor {font-family: tautz; font-size: 16px; font-weight: 400; line-height: 21px;}"}