«Идея оказаться в центре внимания всегда меня ужасно пугала»

ФОТО:
LAUNCHMETRICS SPOTLIGHT, GETTY IMAGES, АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

Бельгиец Питер Мюлье, экс креативный директор Alaïa, которого долгое время знали как обаятельного скромнягу, прекрасного помощника и противника пошлости, — возглавил Versace. Алена Важенина не очень понимает, как он зашел в дверь конкретно этого модного дома, но считает, что тому невероятно повезло.

Хороший человек

Есть такая категория дизайнеров, о которых хочется знать чуть больше, чем рассказывает их послужной список или мудборды коллекций. Ну, например, вдруг кажется занимательной порода их собаки (у Мюлье — лабрадор-пойнтер по кличке Джон Джон, названный в честь Джона Ф. Кеннеди-младшего), привычка особым образом держать сигарету (между большим и указательным пальцем, как карандаш), любимое время года (зима, потому что на фоне снега бельгийский туман выглядит как облака) и маленькие житейские радости (типа ходить на работу пешком и приглашать друзей на самодельные ужины). Просто потому, что эти дизайнеры — не просто профессионалы, но и очевидно хорошие люди. 

Родившийся в 1976-м Мюлье, которого критики не раз представляли в интервью как красивого, обаятельного мужчину с выразительным лицом и безупречной репутацией, впервые явил себя миру в 2014 году, в документальном фильме «Dior и Я» — посвященном подготовке первой кутюрной коллекции дома под руководством Рафа Симонса. Один из самых запоминающихся фрагментов документалки связан вовсе не с главным героем, а с его правой рукой: тот, где Питер кокетничает с сотрудницами ателье и заметно, как те расстроились, когда, так и сяк расхвалив его брюки, узнали, что сердце дизайнера занято. Впрочем, запало в память и другое: Мюлье выступил в фильме как уверенный, спокойный, надежный проводник между слегка хаотичным, волнующимся Рафом и внушительным штатом Dior.  

@maisonalaia

«Диор и я», 2014

←

Правая рука

Совместная работа и теплая дружба Рафа и Питера не раз красноречиво описывалась журналистами — в модной летописи эти двое неразлучны так же, как, скажем, Валентино Гаравани и Джанкарло Джаметти, Ив Сен-Лоран и Пьер Берже, Аззедин Алайя и Наоми Кэмпбелл. Симонс выделил Мюлье, когда тот изучал архитектуру в брюссельской Высшей школе искусств Сен-Люк-де-Льеж. Послушал его диплом, а затем сказал, что тот создан не для архитектуры или мебели, а для моды (что оказалось чистейшей правдой), и пригласил на стажировку к себе в Raf Simons. «Через неделю я переехал в Антверпен, и это изменило мою жизнь, — вспоминал позже Мюлье. — Я ничего не знал ни о выкройках, ни о тканях. Меня обучили всем техническим тонкостям [закройщики и технологи бренда]. А уже через год я стал правой рукой Рафа».

Раф Симонс и Питер Мюлье на показе Calvin Klein осень-зима 2017/2018

Питер Мюлье, Альваро Баррингтон и Раф Симонс на показе Bottega Veneta сезона осень-зима 2022/2023

До 2021 года, когда Питера назначили креативным директором дома Аззедина Алайи, он прошелся с Симонсом по всем брендам (и городам), где тот становился креативным директором. Работал над аксессуарами Jil Sander в Милане, затем был старшим дизайнером Dior в Париже, наконец, переехал в Нью-Йорк в Calvin Klein, где занял аналогичную позицию и управлял командой из 400 человек. Уже в статусе сокреативного директора Prada Раф Симонс рыдал от гордости, глядя на дебютную коллекцию Alaïa своего некогда воспитанника, а теперь «все равно что члена семьи». Наконец, Мюлье смог явить миру не только свое обаяние, умение дружить и любить, но и талант дизайнера, чувство пропорций архитектора, бережность и деликатность музейного хранителя (именно так, а не креативным директором он предпочитал называть себя в Alaïa), смелость экспериментатора и даже чуйку бизнесмена.

Alaïa весна-лето 2022

Alaïa осень-зима 2022/2023

Alaïa весна-лето 2024

Швец и жнец 

В 2024 году Мюлье рассказал, что в ателье Alaïa нет маркетологов и что здесь всех волнует только красивая, качественно сшитая одежда. Это неудивительно, учитывая, что одежда под руководством Питера создавалась и правда красивая, с большой любовью к женщине, унаследованной от Аззедина. Вещи подчеркивали ее сексуальность, но никогда не была пошлыми, — были ли это «стекающие по телу» драпированные платья со скульптурным вырезом на торсе, облегающие, как вторая кожа, платья-водолазки (которые все принялись носить с массивными браслетами на обеих руках, как на показе Alaïa Fall 2022), безупречно скроенные брюки-бананы или бесшовные легинсы и кэтсьюты, ткань которых — тончайший трикотаж с джинсовым эффектом — Питер разрабатывал сам вместе с какой-то японской компанией.

С другой стороны, тот факт, что в ателье Alaïa не занимались анализом рынка, удивителен, ведь ко времени, когда Мюлье об этом рассказал, модный дом уже слыл стабильным поставщиком коммерческих хитов и завсегдатаем рейтингов Lyst. Чего только стоят шляпы-таблетки, сумка-такса Le Teckel и балетки «Мэри Джейн» — сетчатые и в заклепках, — их пытался воссоздать не только массмаркет, но и люкс. Обувь Питеру, кстати, особенно удается — не зря во время работы в Jil Sander он задумывался о собственной обувной линии. Начал с мюлей на деревянных каблуках (потом они появились на дебютном показе Alaïa), однако забросил идею из-за болезни, а затем и смерти отца. Умеет Питер (ну или чувствует, как нужно) делать шоу, чтобы о них говорили: показ осень-зима 2023/2024, когда бельгиец пригласил почтенную публику в свою антверпенскую квартиру на 22-м этаже бруталистского дома Riverside Tower, точно войдет в историю моды. Что говорить, за годы Мюлье в бренде тот превратился из фактически закрытого, чуть запылившегося клуба, куда приглашали постоянных клиенток, в дом, в чьи бутики выстраиваются очереди из 25-летних модных девушек.

@pieter_mulier

Кампейн Alaïa, снятый у Питера Мюлье дома

Alaïa осень-зима 2023/2024

В тихом
омуте

При этом всем дизайнер всегда производил впечатление большого скромняги, утверждая, что он не стремится встать у руля какого-либо бренда, потому что ему очень комфортно в тени, — но, видимо, раз уж выходить из нее, то ради роли креативного директора барочной махины Versace. Еще до Alaïa Мюлье неоднократно пытались схантить другие модные дома, тот страшился («Идея оказаться в центре внимания всегда меня ужасно пугала») и отказывался. И осмелился только на ателье, где тихонько, под Вивальди, трудятся 25 человек. Из условий труда он тогда озвучил ровно одно: никогда не прикасаться к спортивной одежде и обуви. Мол, нейлоновые куртки и кроссовки (сам он их, впрочем, носит) противоречат его представлению о прекрасном; подростком он оттачивал глаз и вкус, пересматривая работы Хельмута Ланга, снимки Брюса Вебера и Херба Ритца, особенно с участием супермоделей вроде Синди Кроуфорд («Я вырезал все ее фотографии и обклеивал ими школьные книги»). Надо полагать, вспомнив об этом, он решился продолжить дело Джанни Версаче, тоже нежно любившего супермодель. Возможно, их роднит нечто большее, но об этом нам только предстоит узнать.

@versace