State Venice представляет  

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

Сегодня, 10 ноября, в московском отеле «Савой» Ибрагим Гатциев проводит свой первый показ — презентует дебютную демикутюрную коллекцию State Venice, которую прежде тизерил как «праздник, помноженный на сто». За тизером, как водится, последовало большое кино — причем (и вы поймете это с первого образа) в лучших традициях старого Голливуда. За день до шоу Алена Важенина выяснила, как стилист вывез из голливудской костюмерной дюжину винтажных платьев и превратил мохеровые свитеры в вещи, достойные софитов. 

Тизеры к показу @statevenice

Чтобы запустить демикутюрную линию, некоторые бренды созревают годами. 30-летнему стилисту и креативному директору Ибрагиму Гатциеву хватило восьми месяцев — ровно столько (хотя ему кажется, вечность) прошло с запуска State Venice, чьи плюмажи успели обмести все главные светские рауты года. Что говорить: если бы не бизнес-партнер, глава дизайн-ателье и по совместительству главный голос разума в бренде Елизавета Андрицова, Ибрагим ударился бы в кутюр сходу. Впрочем, уже в дебютной ready-to-wear коллекции среди принтованных слим-фит футболок, бельевых топов и атласных мини-платьев затесалась пышная юбка за полмиллиона рублей: из алых и иссиня-черных, скрепленных вручную перьев. «Были у нас и юбки, руками расшитые стеклярусом, — продолжает стилист о своих кутюрных вольностях. — Мы таким образом прощупывали почву — и с имиджевой точки зрения, и с точки зрения клиентского спроса». 

Ибрагим замечает, что нынешний клиент охоч до чего-нибудь «экстраэксклюзивного». «Мода движется в сторону определенной элитарности, — считает он, — и я не могу не отвечать на желание людей иметь вещи, созданные в одном или двух экземплярах. Мне кажется, этот тренд набирает обороты уже второй год. Раньше ты могла купить жакет Chanel за 15 тысяч евро и быть уверенной, что ты не увидишь его на каждой второй. Сейчас ты покупаешь жакет за 17 тысяч, а потом видишь его всюду в социальных сетях. Высокая цена уже не гарантирует эксклюзивности. Дорогие вещи производятся почти так же массово, как одежда массмаркет-брендов. Поэтому мне хочется делать кутюр».  

Просто праздник какой-то

Shao весна-лето 2027

От проб пера нынешняя демикутюрная коллекция State Venice отличается прежде всего материалами. «В ready-to-wear мы иногда работаем с тканями с примесью синтетики, — объясняет Гатциев, — я делаю много принтов, а на таких тканях рисунок получается более четким и детальным». В демикутюрной коллекции синтетика напрочь отсутствует: только шелк, тафта «и другие дорогие ткани». А еще большое количество вышивки, выполненной руками штатных мастериц бренда. 

Большинство образов — вечерние. «Эта коллекция о празднике, как и все, что я делаю, — говорит Ибрагим.— Глядя на соцсети, можно представить, что все мы, особенно люди из творческой индустрии, живем свою лучшую жизнь. Но на самом деле у каждого есть быт, работа, рутина. И мне, как человеку, который много работает, всегда хочется праздника в творчестве. И иногда я не чувствую меры. Даже когда я делаю стайлинг, мне очень тяжело остановиться на одном платье. Лиза говорит: „Ну давай хотя бы десятый образ оставим простым“. А я не могу. Мне нужны головной убор, кольца, два браслета, колье. Мне нужен овердрессинг, оверстайлинг».  

В свете софитов

Разумеется, отразилась в линии и любовь Ибрагима к ретроэстетике — причем к самым разным эпохам. Например, к 1920-м: в коллекцию вошли шелковые шляпки с деликатным пером в духе ар-деко (их можно было заметить уже в осеннем кампейне бренда), а также топы и платья, которые скорее ожидаешь увидеть на сцене «Мулен Руж» или съемочной площадке «Великого Гэтсби». Один из образов в этой серии — расшитое стеклярусом розовое платье с меховой горжеткой и пернатым головным убором — Ибрагим называет в числе любимых. «Этот выход вдохновлен одной из моих любимых съемок Грейс Коддингтон для американского Vogue в стиле 1920-х, — поясняет Ибрагим. —  В ней участвовали Коко Роша и Лили Дональдсон — фрагмент работы над этой съемкой вошел в фильм “Сентябрьский номер”: Грейс сидит в кабинете Анны Винтур и отстаивает фотографии, а Анна убирает из номера один разворот за другим. Этот момент так врезался мне в память! Я знаю все фотографии из этой съемки, все шляпки, эти кадры, где модели танцуют на барной стойке. Для меня это одна из канонических модных съемок».  

Тот же эпизод из фильма навел Ибрагима и на «неправильную» длину некоторых юбок. «Я люблю то, как Грейс говорила о женщинах на старых фотографиях — об их крупных щиколотках. Сегодня все привыкли к очень тонким ногам. А мне нравится, когда юбка заканчивается в самом, казалось бы, неправильном месте и визуально делает щиколотку крупнее. Я вижу в этом большую красоту. Даже для показа подобрал моделей, на которых юбки создавала бы именно такой эффект».

Из милых сердцу 1950-х Ибрагим по доброй традиции позаимствовал лифы. Особо выделяет расшитый бисером и стеклярусом — на подиуме он появляется в паре с юбкой из черной шелковой тафты, украшенной вышивкой и большим бантом. «У лифа и банта общий узор, — обращает внимание Ибрагим. — Это тоже один из моих любимых образов». За 1980-е в демикутюрной отвечают плюшевые свитеры из шерсти и мохера с массивными подплечниками. «На них большие банты из стекляруса, а еще рассыпан бисер — под софитами все это невероятно блестит. Свитеры получились с таким винтажным налетом, словно из старого кино».  

Второй дубль

Старое кино при работе над коллекцией послужило Ибрагиму не только источником вдохновения, но и в некотором смысле поставщиком материалов. Так, во время недавней поездки в Америку стилист побывал в костюмерных Голливуда, откуда вывез дюжину винтажных платьев — родом из 1960-х и 1980-х. На показе State Venice впервые представит апсайкл-линию, созданную на основе этих находок. «Там фантастические вышивки! Есть узоры и техники, которые уже давно никто не делает. Мода давно движется в сторону упрощения, все упрощается и упрощается. А у меня всегда была мечта сделать такую апсайкл-историю», — признается Гатциев. В ателье State Venice платья перекраивают, восстанавливают осыпавшийся бисер, местами меняют рисунок вышивки. Несколько таких образов появятся в финале показа, остальные войдут в следующую коллекцию — закончить работу над всеми винтажными платьями к шоу просто не успевают.  

(Не)светское мероприятие

Изначально, впрочем, устраивать показ команда бренда не собиралась. «Я хотел снять кампейн в эстетике старых модных шоу: золотые стулья, белые ковры, шторы, — рассказывает Ибрагим. — Но когда мы начали считать бюджет, выяснилось, что съемка обойдется примерно в те же деньги, что и полноценный показ». В итоге было решено устроить камерное шоу на первом этаже московского отеля «Савой». 

За бьюти-часть шоу позвали отвечать визажиста, стилиста по волосам и арт-директора бренда Explain AirTouch Марину Рой; в противовес нарочито праздничным образам визажист сделала ставку на чистоту и простоту с оттенком ретро. «Мы движемся в сторону более взрослого, актуального образа. За основу берем 1950–1960-е, но упрощаем их: лицо делаем чистым, а волосы — в современном текстурном прочтении с ретроархитектурой, — рассказывает Марина. — Макияж будет в спокойных карамельных оттенках. При этом посредством бьюти мы хотим подчеркнуть уникальность каждого образа, поэтому одинаково красить и укладывать всех моделей не планируем: у каждой героини будут свои акценты».

На показе ждут скромные по меркам московских ивентов 70 человек. «Это не светское мероприятие, — объясняет Ибрагим. — Помимо клиентов мне хочется показать коллекцию людям, которые важны для индустрии и которых я по-прежнему люблю. Например, я пригласил стилиста Ренату Харькову: я был ее ассистентом, и для меня она очень важный человек. Пригласили модных журналистов Олю Михайловскую и Лену Стафьеву — я читал ее тексты еще во Владикавказе, зачитывался ими. Мы зовем людей, которые пишут о моде, в том числе авторов телеграм-каналов. Telegram сегодня полноценная площадка для серьезных, аналитических текстов. И конечно, я жду Эвелину Хромченко. Я никогда с ней не пересекался лично, хотя мы бывали на одних мероприятиях. И жду ее со слезами на глазах. Для меня это Кавказ, тот самый киоск, где я начинал собирать глянец. Это событие какой-то небывалой фантазии».