На то
   и фото

Этой осенью Мультимедиа Арт Музей начинает отмечать свое 30-летие. Торжества растянутся до декабря 2027 года и начнутся с Фотобиеннале 2026.
На ней покажут выставку «Театр подсознания» американца Роджера Баллена, жизнь фитопланктона, медуз и цветов глазами немца Яна Шлегеля, работы современной французской художницы и фотографа Александры Катьер, шедевры киноплаката 1920–1930-х годов из коллекции Александра Добровинского, фотоистории советской автомобилизации 1920–1930-х годов и Московского метрополитена и, наконец, выставку, посвященную Лиле Брик как иконе стиля и музе авангарда. Анна Федина позвонила основательнице МАММ Ольге Свибловой, чтобы обсудить самые знаковые выставки за 30-летнюю историю музея, —
а услышала монолог о созидании, разрушении и наблюдении за тем и другим.

текст:
анна федина

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

фото: дима булин

issue

У меня в руках два ластика: на одном написано «искусство не оставлять следов», на втором — «искусство исправлять ошибки». А рядом зеркальце: «искусство глядеть правде в лицо». Это предметы из коллекции (в ней более 240 предметов), которую Даниил Величко, автор обновленной айдентики МАММ, прорастил из нового логотипа музея. Получилось нечто конгениальное творчеству художника Бена (Вотье), одного из основоположников Fluxus. Его таблички, блокноты, чашки и другие предметы с надписями по-французски можно найти как в крупнейших галереях и музеях мира, так и в музейных магазинах и сувенирных лавках. «Магазин Бена» — одна из самых важных работ Вотье в собрании Центра Помпиду. Это реальный магазин с хаотическим нагромождением коробок, вывесок, объектов, мебели, тотально покрытых надписями, выведенными детским почерком. Однажды я рассматривала его 3,5 часа и перевела все фразы. Получился лаконичный и остроумный конспект по современной философии. Эта работа — важнейший манифест движения Fluxus, нового авангарда второй половины ХХ века.

Линейка мерча в новой айдентике МАММ

Чего хотели участники этого движения? Вывести искусство за границы музея.
К середине прошлого века музей стал мифологизированной, обожествляемой институцией, которая определяла, что есть искусство. В 1917 году Марсель Дюшан совершил великую художественную революцию, предложив на выставку свой знаменитый «Фонтан» — промышленный писсуар, подписанный именем несуществующего художника «R.Mutt. 1917». Сегодня «Фонтаны» Дюшана — серийные объекты, авторизованные художником, — украшают коллекции крупнейших музеев мира, а мы пользуемся новым определением современного искусства, где произведение — это символический объект, который обретает смысл только в контексте, в зависимости от того, где и каким образом он предъявлен и кто ведет с ним диалог. Фактически Дюшан — основоположник концептуального искусства. Его идеи продолжает и развивает движение Fluxus, но уже стремясь не вписать реди-мейд в музейное пространство, а вырваться
за его пределы. В каком-то смысле Fluxus продолжает идеи русского авангарда, мечтавшего о преобразовании жизни, о превращении самой жизни в искусство.

«Fluxus: Поживем — увидим», 2010

В 2010 году МАММ после реконструкции неслучайно открывает новое пространство
выставкой «Fluxus: Поживем — увидим».
На открытие приехал Бен Вотье и, конечно, потребовал рояль, чтобы его разломать. Это его знаменитый перформанс начала 60-х. Я говорю: «Бен, я привезу тебе два рояля. Но, кажется, сейчас время не разрушать, а складывать целое из обломков». И он со мной согласился, но сказал, что привык крушить, — и крушил. А потом сказал со сцены, улыбаясь, как кошка, которая съела ужасно вкусную мышку: «Мы проиграли». Почему? «Мы же в музее». Было видно, что он этим гордится.

← 

Перформанс Бена Вотье на выставке «Fluxus: поживем — увидим», 2010

У искусства, как и у науки, есть логика саморазвития. Что-то костенеет и превращается в аксиому, в историю искусства, а все новое нарушает границы, ломает стереотипы, потом костенеет само. Это диалектика, живая жизнь в ее развитии. А наш музей удивительно живой. В 1996 году мы открыли музей
под названием «Московский дом фотографии». «Дом», так как мне не хотелось быть классическим музеем с раз и навсегда занявшими свои места шедеврами. Акцент на фотографии был сделан, так как нужно было привлечь публику, потому что музей без людей — это патология. У нас была литературоцентричная страна, на выставках современного искусства в тот момент не было зрителя. Фотография, на первый взгляд, предлагает более легкий вход в арт-мир, ее легче воспринимать, чем, например, абстрактную картину. А потом ты начинаешь погружаться и понимаешь, что фотография бездонна. Это и искусство, и документ.

Ян Шлегель, Из серии «Нежность», 2026

Ян Шлегель, из серии «Молчаливые гиганты», 2026

К открытию Дома фотографии привели ряд случайных факторов и большая продуманная стратегия. В середине 1980-х фотография становится основополагающим медиа, к которому обращается современное искусство. Такое в ее истории случалось дважды. В начале ХХ века, когда возник модернизм, который невозможно представить без Ман Рэя, Мохой-Надя, Родченко, Лисицкого и других великих фотографов. И в 1980-е, когда в пространство современного искусства попадают работы Дюссельдорфской школы фотографии, Синди Шерман и Нан Голдин, когда к фотографии обращаются такие художники, как Герхард Рихтер, Кристиан Болтанский, Аннет Мессаже и другие. В 1988 году я впервые приехала на «Арт-Базель» и впервые увидела фотографию в галереях современного искусства. Потрясением стали два стенда: Сэнди Скогланд с ее фантастическими мирами, непонятно как созданными, ибо компьютерной графики еще не было, и Бернда и Хиллы Бехер с их черно-белой эпической съемкой индустриальной архитектуры. Это был шок, ступор, требовавший осознания. Лучший способ понять, как сделать выставку. В итоге мы показывали и Бехеров, и Скогланд, причем Сэнди даже два раза: на Фотобиеннале 1996 и в 2021 году, когда привезли ее скульптуры, приоткрывшие тайну создания ее магических инсталляций.

Роджер Баллен

① Clueless, 2021 ② Leopard Lady, 2019 
③ Сержант Де Брюн, тюремное ведомство, 1992

① владимир зуев, Серия «Метрополитен», 2016-2017
② иван Шагин, «Первые пассажиры метро — метростроевцы», 1935 ③ михаил грачев, «Метро. Уборка пылесосами», 1952-1957

Выставка Сэнди Скогланд «Между воображением и реальностью», 2021

фотографии с выставки «автопробеги»

В 1992 году фотография была на каждом втором стенде в Базеле. А к 2000-му — у 75–80% галерей. Цены росли вертикально. И мы показывали всех: Ньютона, Кляйна, Линдберга, Сару Мун, Андреаса Гурски, Кандиду Хефер, Нан Голдин... Фотография была на взлете до 2008 года, а потом все стало падать. Случился кризис, и параллельно стал бурно развиваться интернет. Более 150 лет основным заказчиком фотографии, влиявшим на темпы ее бурного роста, были бумажные издания, прежде всего общественно-политические и глянец. С конца 2000-х бумажную прессу начали вытеснять онлайн-ресурсы. С появлением смартфонов лавинообразно возрос объем фотоснимков, что затрудняет отбор и выбор материала. Сегодня каждый стал фотографом. Но то, что мы снимаем, как правило, уходит в никуда,
в лучшем случае сохраняется в «облаках»,
в худшем — исчезает вместе с утерянным телефоном. Съемка на цифровую камеру и телефон — это огромное количество брака, разобрать который ни у кого не хватает времени. Про это работа Нади Колдаевой «Море/More», показанная на нашей Второй биеннале «Искусство будущего»: пирс, яркий свет, море фотографий на полу вместо воды.
Эти фотографии художнице предоставили добровольцы, выгрузив их без отбора со своих смартфонов. На первый взгляд, nice картинка, но при внимательном рассмотрении она оказывается визуальным шумом, мусором.

① Александр Родченко, «Лиля Брик», 1924
② Александр Родченко, «Лиля Брик с котом на балконе», 1924  ③ Александр Родченко, «Лиля и Осип Брики. Двойная экспозиция», 1924

Надя Колдаева, «Море/More», 2024–2026

Милагрелия, «Семья, которой нет» (2023-2026) на выставке «Искусство будущего»

Мы привыкли верить фотографии как документу. Компьютерная ретушь изображений и, самое главное, возросшие возможности ИИ угрожают уничтожить эту документальную составляющую фотографии. На той же Второй биеннале «Искусство будущего» был представлен проект «Семья, которой нет» художницы Милагрелии. Домашние фотоальбомы, документирующие жизнь трех поколений одной семьи, оказываются фейком, созданным нейросетью.

Еще недавно фотография активно вытесняла из нашего общения слова, особенно в соцсетях, а сегодня ее саму вытесняют рилсы, которые требуют гораздо меньшего напряжения при восприятии. На биеннале «Искусство будущего» мы впервые пустили в музейное пространство рилсы, задавшись вопросом: можно ли некоторые из них считать искусством? На этот вопрос пока нет ответа, но уже понятно, что распространение рилсов представляет угрозу для нашей способности продуктивно мыслить.

Планируя выставочную программу, МАММ старается не просто услышать время, но с помощью искусства заглянуть в будущее. Смотреть вперед — важно, ведь ехать в поезде всегда интереснее в кабине вагоновожатого — обзор чуть больше. Так, в 2019 году МАММ показал ретроспективу Лучо Фонтаны — художника, пережившего великую травму Второй мировой войны. С конца 1940-х годов на своих монохромных холстах он начинает делать дыры и прорези. Вначале это осторожные пробы на бумаге, ведь для художника холст — сакральная поверхность, а ее прорыв — радикальный жест. К концу 1960-х дыры и прорези на холстах Фонтаны превращаются в зияющие отверстия, распахивающие картину в пустоту, в космос. Понятно, что в 1960-е космос, которым интересовался Фонтана, был важной темой, но для меня его дыры и прорези — символ того, что мы всегда должны видеть дальше своего носа, смотреть сквозь преграды, которые во многом создает наше сознание, зашоренное стереотипами и мифами. И тогда, возможно, в мире будет меньше катастроф.

выставка «Лучо Фонтана. Ретроспектива», 2019

Юбилей — это не повод подводить итоги, а необходимость строить новые
планы. Мы пытаемся разглядеть и предвидеть те новые пути, по которым будет развиваться искусство, в том числе фотография, мутирующая на наших глазах. Искусство постоянно рефлексирует жизнь, а также свою собственную природу. Это напряженный и захватывающий процесс, поэтому главный слоган МАММ: «Самое интересное — впереди!». У нас большие планы. Новая айдентика музея — это не новая униформа, это художественная метафора генокода МАММ. Новый логотип — это пружина, форма накопленной энергии. Уверена, он станет нашим оберегом. На его презентации впервые за последние годы я позволила себе танец, к которому присоединились все гости. Мы танцевали перед логотипом, как древние люди в ритуале заклинания дождя. Самое интересное все-таки впереди!