Звенья одной цепи

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

Конфликт на Ближнем Востоке, рейды иммиграционной службы, грядущее 250-летие независимости США — 82-я Биеннале Уитни, раз в два года проводящая смотр актуальному американскому искусству, открылась в, как говорят кураторы, «странные времена». Удалось ли кураторам их осмыслить и какие работы особенно запомнились, телеграфирует из Нью-Йорка Вероника Кандаурова.

Тайна Круз, I Saw the Future and It Smiled Back, 2025
© 2025 Taína Cruz/Whitney Museum of American Art

На фасаде музея Уитни на Гансворт-стрит размещен билборд молодой нью-йоркской художницы Тайны Круз с надписью I Saw the Future and It Smiled Back — «Я увидела будущее, и оно улыбнулось мне». Этот кураторский жест работает как пролог: зрителя как бы настраивают на диапазон эмоций — от детской непосредственности до тревожного ожидания будущего.

Диапазон эмоций вызывают и сигналы, которые по мере приближения к старту биеннале подавали ее кураторы Марсела Герреро и Дрю Сойер. Вообще-то речь шла о том, что биеннале этого года оттолкнется от понятия «Большие Соединенные Штаты» — термина из книги историка Дэниэла Иммервара
«Как спрятать империю». Он описывает США не только как федерацию из пятидесяти штатов, но как охватывающую значительную часть мира сеть оккупированных в разное время территорий, военных баз, объектов политического и культурного влияния. Как отмечает Иммервар, со времен Второй мировой войны американские официальные лица старались избегать слов «империя» и «колония» — но это, по сути, лишь вопрос семантики.

82-я Биеннале Уитни, 2026

Актуальность такой концепции росла в геометрической прогрессии с каждым новым шагом Дональда Трампа, но кураторы биеннале, видимо, решили не ставить вопрос ребром и свели проблемы геополитики к теме человеческих отношений и глобальных связей. Сказав, что именно это волнует опрошенных ими художников из разных уголков тех самых «Больших Соединенных Штатов». В интервью газете New York Times кураторы Марсела Герреро и Дрю Сойер рассказали, что за восемнадцать месяцев они отсмотрели работы более 460 художников и посетили более 300 студий. «Будут новые открытия, даже для инсайдеров мира искусства», — говорит Сойер. В итоге участниками проекта стали 56 художников, дуэтов и коллективов в возрасте от 28 до 92 лет. Они представляют не только «карту-логотип», как Иммервар называет США, но и места, где США оставили заметный геополитический и культурный след: от Окинавы и Филиппин до Чили, Вьетнама и Ирака.

«Расширять представление о том, что такое американское искусство — и даже что такое Америка, — было интересно», — сказала Марсела Герреро в интервью New York Times. А директор музея Уитни Скотт Роткопф добавил, что выбор кураторов «не пытается упростить странность нашего времени — он позволяет зрителям столкнуться с миром таким, каким его чувствуют художники: структурно нестабильным и эмоционально заряженным, но полным возможностей».

Кураторы сознательно избегают жесткого деления на тематические разделы. Вместо этого зритель постепенно погружается в разные формы связей: между поколениями, видами, странами, технологиями и инфраструктурами. Одни работы читаются как семейные истории, другие — как геополитические эхо-камеры, третьи — как интимные размышления о памяти и заботе. Выставка устроена так, что посетитель не просто перемещается от объекта к объекту, а оказывается внутри сложной системы отношений, где частное и глобальное постоянно отражаются друг в друге.

[1]

Семейные и поколенческие связи

Кармен де Монтефлорес

и Андреа Фрейзер: дочки-матери

Самая пожилая художница выставки — 92-летняя Кармен де Монтефлорес, по словам кураторов, стала для них одним из самых неожиданных открытий. Куратор Марсела Герреро вспоминает, что впервые узнала о де Монтефлорес из письма ее дочери, концептуальной художницы Андреа Фрейзер: «Моя мать — художница. Вот два PDF-файла о ней». Открыв их, Герреро обнаружила серию психоделических живописных работ 1960-х годов с изображениями обнаженных тел.

Работы Кармен де Монтефлорес и Андреа Фрейзера, 82-я Биеннале Уитни, 2026

Уроженка Пуэрто-Рико, которая изучала историю искусств в Массачусетсе, училась рисовать в Париже и Нью-Йорке, затем вышла замуж, родила
пятерых детей и вернулась к занятиям искусством, как она говорит, «из тяги к полноценной сексуальной жизни после родов». Из Монтаны семья переехала в Беркли, где Кармен присоединилась ко второй волне феминизма, развелась, переосмыслила сексуальную ориентацию, но, не сумев найти себе места в арт-мире, бросила занятия искусством, получила степень по психологии и написала пять романов.

На биеннале работы де Монтефлорес показаны рядом с работами дочери — восковыми скульптурами младенцев — как-никак, вырезать фигуры на холсте и раскрашивать их яркими цветами Кармен начала, когда родилась младшая, Андреа.

Андреа Фрейзер, Untitled (Object) IV, 2024
© Andrea Fraser, Marian Goodman Gallery, Nagel Draxler Gallery. Фото: Rebecca Fanuele

Келли Акаси: дело — труба 

В январе 2025 года пожар в калифорнийской Альтадине уничтожил дом и мастерскую художницы Келли Акаси. «Когда я вспоминаю то время, я вижу дымоходы моих соседей, — рассказала Акаси. — Они стояли как напоминание о наших домах и жизнях».

Музей выделил Акаси грант в 150 000 долларов на создание памятника жертвам лесных пожаров в Лос-Анджелесе. На открытой террасе пятого этажа теперь стоит Monument (Altadena) — точная копия дымовой трубы из дома Келли — единственной части здания, уцелелевшей после пожара. Камин и труба отлиты из стекла. Рядом размещена стальная скульптура, вдохновленная сгоревшей кружевной скатертью, доставшейся художнице от бабушки, и серия рисунков, на которых Акаси воспроизвела вязаные салфетки из семейного архива. Получился тихий мемориал — посвященный дому, семье и уязвимости привычного мира.

Кели Акаши. Слева направо: Monument (Altadena), 2026;
Inheritance (Distressed), 2026; Remnants (Constellations), 2026. 
Фото: Timothy Schenck

Август Мачадо:

алтарь сопротивления

Легендарная фигура манхэттенского даунтауна, Август Мачадо был одновременно участником и свидетелем бурной истории современного искусства, театра и политики последних шестидесяти лет. В 1980–1990-е годы Мачадо заботился о друзьях и знакомых, оказавшихся жертвами эпидемии СПИДа. Его алтари-реликварии, собранные из вещей умерших — открыток, перьев, рисунков, — становятся своеобразным актом сопротивления забвению. 

Август Мачадо, Ethyl (Altar), 2024
© Agosto Machado. Whitney Museum of American Art

Август Мачадо, Downtown (Altar), 2024
© Agosto Machado, Gordon Robichaux, NY
Фото: Greg Carideo

Сула Бермудес-Сильверман:

сквозь тусклое стекло

Скульптор Сула Бермудес-Сильверман (р. 1993, Нью-Йорк) работает с сахаром, солью, стеклом, смолой. Добавляет редкоземельные минералы, чтобы менять цвет, экспериментирует с прозрачностью и формой. На биеннале представлены работы, где она выдувает стекло прямо в железные инструменты: стремена, ловушки для животных, приспособление для вытягивания кольца из носа быка. В результате возникает напряженный диалог между мягкими биоморфными формами стекла и ржавыми механизмами. Эти объекты напоминают тела, зажатые навязанными извне структурами.

Сула Бермудес-Сильверман. blister III, 2025
© Sula Bermudez-Silverman, Hoffman Donahue Фото: Paul Salveson

[2]

Межвидовое

родство

Эмили Луиз Госсо:

портрет поводыря

После аварии в октябре 2010 года 21-летняя Эмили Луиз Госсо перенесла остановку сердца и инсульт. Врачи не верили, что она выживет. Но Госсо выжила — потеряв зрение. После одиннадцати месяцев реабилитации она начала работать с глиной, окончила колледж Cooper Union и получила магистерскую степень по скульптуре в Йеле. Чтобы рисовать вслепую, Госсо разработала собственную, несколько лубочную технику. А главной героиней ее работ стала собака-поводырь по кличке Лондон — на биеннале ей посвящена серия рисунков и скульптурная инсталляция из ста собачьих игрушек, «рай для собак».

Эмили Луиз Госсо, Co-Shaping One Another with the Moon, 2025. © Emilie Louise Gossiaux, David Peter Francis, New York
Фото: Charles Benton

Прешес Окойомон:

атака милоты

Художница Прешес Окойомон создала инсталляцию в двух частях: на пятом этаже — небольшой плюшевый кролик с лицом черной куклы, на восьмом — лес подвешенных мягких игрушек с птичьими крыльями. Название работы звучит как предупреждение: Everything wants to kill you and you should be afraid. Как говорят кураторы, в этой работе соединяются невыносимое насилие и невыносимая милота. «Милота» здесь становится маскировкой — способом провести тревогу и гнев туда, где прямой политический жест оказался бы невозможным.

Прешес Окойомон, You have got to sometimes become the medicine you want to take, 2025 (деталь). © Precious Okoyomon, Kunsthaus Bregenz.
Фото: Markus Tretter

Пэт Олезко:

нет королям 

На пятом этаже — сразу две работы ветеранши нью-йоркской арт-сцены, тусовщицы и провокаторши Пэт Олезко (р. 1947, США): черно-белое видео Footsi (1979) и надувная голова исполинского клоуна, дующего в огнедышащую трубу. Масштабная скульптура датируется 1995 годом, но сегодня, на фоне No Kings («Нет королям») — серии демонстраций 2025 года против политики Дональда Трампа, выглядит суперсовременно. 

Работа Пэт Олезко в экспозии 82-й Биеннале Уитни, 2026 

[3]

Геополитические связи

Игнасио Гатика:

искусство копирования

Документальное видео Игнасио Гатики Sanhattan (2025) проводит зрителя через Санхаттан, финансовый квартал Сантьяго и одновременно кривое зеркало Манхэттена со своей статуей Свободы, копией Крайслер-билдинг и торговым центром в виде спирального Гуггенхайма. Все это материальные следы американского вмешательства, которое помогло Чили стать родиной неолиберализма.

Игнасио Гатика, Sanhattan, 2025 (кадр из видео)

kekahi wahi:

фитнес и сопротивление

Коллектив kekahi wahi, основанный в 2020 году кинорежиссером Сансией Миала Шиба Нэш и художником Дрю К. Бродериком, документирует трансформации Гавайского архипелага и рассказывает истории Тихоокеанского региона через похожие на рекламу видео. Работа 20 minute workout (2024) занимает центральное место выставки и обладает всеми признаками абсурдного гиперпопа, характерного для роликов в TikTok. Яркие стикеры с дельфинами, сердечками и динозаврами, прыгающие по экрану улыбающиеся вишни становятся «рамкой» для документации безудержно-сексуальной сатирической тренировки на берегу залива Кеалакекуа. А между кадрами с демонстрацией спортивных тел в ярко-розовом и черном спандексе и устремляющимся вверх обелиском в честь капитана Кука рассказывается история сопротивления коренного населения Гавайев вторжению белых. 20-минутная тренировка регулярно прерывается на фантазийную рекламу, которая обещает зрителям гармонию и старательно уводит от сути конфликта.

kekahi wahi (Сансия Миала Шиба Нэш и Дрю К. Бродерик) и Брэдли Капелло, 20-minute workout (work in progress), 2023 (кадр из видео) © kekahi wahi

Мао Исикава:

хроника оккупации  

Фотограф Мао Исикава родилась на Окинаве в период американской оккупации острова. В 1970-е годы она работала в баре, куда приходили американские солдаты, и снимала их повседневную жизнь — получилась интимная хроника эпохи военного присутствия США в Японии.

Мао Исикава, Untitled, из серии Akabanaa (Red Flowers), 1975-1977
© Mao Ishikawa/POETIC SCAPE

[4]

Технологические отношения

Акира Икедзоэ: сад

постмодернистских наслаждений 

Работы японца Акиры Икедзое напоминают причудливые схемы воображаемых экосистем. Лягушки, кроты и человекоподобные фигуры образуют на его рисунках странные циклы обмена энергией — одновременно наивные и тревожные.

Работы Акира Икедзоэ в экспозии 82-й Биеннале Уитни, 2026 

Азиз Хазара:

тактика ускользания

В серии Moon Sightings (2024) афганский художник Азиз Хазара показывает размытые зелено-фиолетовые фотографии, сделанные через прибор ночного видения. Изображения обещают зафиксировать Луну — но небесного тела там не увидеть. Как размышляет Хазара в каталоге к выставке, подобная размытость напоминает стилистику официальных заявлений США.

Азиз Хазара, Moon Sightings, 2024 (деталь). 
© Азиз Хазара, Kolkata/Bombay

И как жить в отношениях?

Биеннале Уитни 2026 обращается к ситуации, когда привычные системы — социальные, экологические, политические — дают трещины, и исследует, что происходит с людьми и сообществами, когда прежние формы отношений перестают работать. Тут-то на передний план и выходят самые простые виды связи: забота о близких, память о предках, добрососедство с животными. Именно в этих частных пространствах появляется шанс удержать распадающийся мир — или хотя бы попытаться заново понять свое место в нем. Звучит это, впрочем, одновременно умиротворяюще и беззубо — но судя по «Оскару», где тоже правили бал фильмы о семейных ценностях, других ответов у искусства для нас нет.