Размер имеет значение

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

17 апреля в Москве открывается пятый выпуск ярмарки современного искусства |catalog|, в котором примут участие более 55 российских галерей. Концепция выставки строится вокруг формулы «вес + размер + хрупкость = ценность», то есть технического описания произведения, которое стоит за его реальной и символической ценностью. Имеет значение все — в частности, и размеры картин, которые в последнее время стремительно уменьшаются; в январе прошлого года нью-йоркский Artnet писал о тренде на маленькое искусство, захватившем арт-рынок в середине 2020-х. Небольшие, «вермееровского» размера работы, а то и совсем крохотные произведения, не превышающие десяти сантиметров, крадут внимание у монументальных картин на полгалереи. О том, почему так происходит и как сами художники принимают решение сделать свою работу небольшой, Иван Чекалов поговорил с Ольгой Чернышевой, Альбертом Солдатовым и еще четырьмя авторами «маленьких картин» с предстоящей ярмарки.

Альберт Солдатов

Из серии «Крупный план», 2025-2026

Холст, масло   |   40 × 30 см

Крупный план: некто вглядывается в экран смартфона, закинув ногу на ногу, — мы не видим лица человека, равно как и пространства вокруг, только этот словно бы случайно сделанный снимок. Серия «Крупный план» лауреата Премии Кандинского 2014 года Альберта Солдатова из коллекции галереи pop/off/art играет на контрастах: небольшой размер холстов, на которых как будто не помещается изображаемое; «как говорили в Полиграфе (Московский государственный университет печати. — Прим. The Blueprint), “так можно напугать взрослого дядю”. Картина и мир в ней меньше фигуры зрителя. Гиперболизация рук и телефона дает странное измерение, как бы такую сакрализацию обыденности, где ничтожный объект становится по-дурацки важным».

Еще, по словам Солдатова, в Полиграфе говорили «попал в формат» — это значило, что изображение удачно расположилось на холсте подходящего ему размера. «Я несколько холстов отложил в сторону, — признается художник, — из-за того, что мне не получалось “попасть в формат”». Только после того, как он уменьшил размеры картин от одного метра (с меньшей стороны) до 30 сантиметров, все сложилось.

Правда, к самому тренду на маленькое искусство Солдатов относится скептически: «Он, наверное, действительно есть — наравне с трендом на маленьких собачек. Их удобно держать дома и необязательно выгуливать. А для большого произведения пришлось бы завести музей».

Ольга Чернышева

«Долго-долго», 2025

Шелкография, авторская доработка акварелью   |   35 × 25 см

«Эта надпись сюда не подходит», 2025

Бумага, шелкография   |   25×35 см

Прошлогодние шелкографии Ольги Чернышевой из коллекции «Пиранези LAB» рассказывают очень разные истории: московское метро в час пик, одинокая птица, работник ЖКХ, замазывающий на стене пенис… «Выбор размера связан и с пластическими задачами, и с содержанием работы, — утверждает Чернышева. — Большой формат может подчеркнуть хрупкость и деликатность графики, тогда как интенсивный, “громкий” жест, наоборот, может быть намеренно сжат в небольшом листе». Работы, представленные на ярмарке, были созданы в рамках проекта портфолио печатных произведений Чернышевой «Книга сезонов»; каждый лист должен был помещаться в коробку-витрину 76 на 56 сантиметров, задуманную как способ хранения и инструмент экспонирования одновременно.

«Скоро семь», 2025

Литография, шелкография   |   35 × 49,5 см

Ольга считает, что тренд на «маленькое искусство» связан с перегруженностью информационного поля — малый формат предполагает выбор в пользу «более персонализированного опыта». А еще малое произведение «оказывает меньше давления на обладателя: его легче встроить в уже существующее пространство, в логику коллекции». Особенно в мире, где коллекционирование позиционируется как открытая и инклюзивная практика — «в случае малых работ корреляция между размером и ценой, как правило, более прозрачна, а значит, снижает порог и делает первый шаг менее рискованным».

Кирилл Гатаван

«Без названия», 2025

Бумага, линер, акварель, чернила, тушь   |   26 × 19.3 см

Обнаженный мужчина тянется к крошечному лягушонку, как Бог к Адаму на знаменитой фреске Микеланджело — такая небольшая акварель художника и независимого куратора Кирилла Гатавана будет представлена галереей Shift. «Маленький рисунок (или мелкая скульптурная пластика, или небольшой живописный этюд) всегда возможен, как вдох, непроизвольное движение рукой, моргнувший глаз, — полагает художник. — Несколько небольших работ можно слить в один большой и продолжительный текст. Миниатюра как бы болтает со зрителем, завлекает его, заставляя внимательнее всматриваться в изображенную историю». Поскольку небольшую работу проще воспринять визуально, она, по мнению художника, делает зрителя своим соучастником. «А мне нравится вовлекать зрителя в истории, которые я рассказываю своими “картинками”, мне хочется, чтобы он жаждал продолжения, как в сказках “Тысячи и одной ночи” или китайских сборниках бицзи», — делится Гатаван.

«В наступившую эпоху — эпоху усталости, еще появляющихся больших стилей, новых войн и нового передела мира, — маленькое по формату произведение ближе к человеческому, оно интимно, практично, доступно для коллекционирования», — считает художник. Для него в маленькой вещи «больше правды»; маленькое способно вернуть веру в человека — в миниатюрном Кирилл видит то новое, что отчаянно необходимо на излете большого постмодернистского искусства.

Михаил Добровольский

«Потерял и раздавил», 2026

Холст, лен, масло   |   20 × 20 см

«Устал от стены», 2026

Холст, лен, масло   |   20 × 20 см

Две тревожные картины воронежского художника Михаила Добровольского — «Потерял и раздавил» и «Устал от стены» с фигурами, сливающимися с синим и желтым ландшафтом соответственно — представит на |catalog| галерея «Х.Л.А.М». Добровольский называет их «спин-оффом» серии «Лабиринт», над которой он работал во время резиденции в Вене; картины написаны на основе снимков, сделанных на широкоугольную пленочную камеру. «В этих работах (существует еще третья, но она чуть больше) мне хотелось перенести эскиз на холст ровно таким, каким он был нарисован, — объясняет Добровольский. — Часто для небольших произведений я делаю эскиз почти 1:1 и прорабатываю его очень тщательно — так работать становится чуть проще. В итоге у меня получается полноценная графика».

Эскизы-графика-картины небольшого формата, как предполагает Михаил, и стоят дешевле, и перевозить их легче. Кроме того, «мне нравится работать в рамках небольших серий, — продолжает художник, — и разделять их на более мелкие смысловые части. Конкретно эти несколько работ помимо размера объединяет тема катастрофы и пряток». 

дарья пасечник

Garden of Song 1, 2, 3, 2026

Холст, акрил   |   25 × 20 см

Акриловый триптих московской художницы Дарьи Пасечник Garden of Song на ярмарке представляет Sistema Gallery. Небольшие полуабстрактные, полуфигуративные работы Дарьи (сквозь глянцевые узоры проскальзывают керамические попугаи) отражают ее подход к размерам произведений: большие полотна для сюжетной живописи и маленькие — для герметичных, нацеленных на самих себя работ: «В живописи маленький детализированный объект требует большого внимания и концентрации, а иногда просто невозможен к исполнению. Зато маленькие работы как “вещь в себе”: они могут стать объектом в квадрате». 

Garden of Song дополняют основной сюжет серии «Поле чудес», куда также входят крупные холсты с персонажами — по определению Пасечник, «условными Пьеро/Мальвинами, в которых любовь утрачивает непосредственность и превращается в маску». А «керамические попугаи» — это метафора любви как набора клише, где «керамика» (Дарья использует аэрограф, чтобы создать эффект керамических предметов) превращает эмоцию в застывший объект.

«Картины сейчас хотят собирать не только коллекционеры, но и, например, мои друзья или коллеги из индустрии», — рассказывает Пасечник. А маленькие работы делают искусство более доступным для всех: не только из-за стоимости, но и благодаря своей мобильности.

Вера Светлова

«Слепое окно на здании русского павильона в Венеции», 2025

Гипс | 22,5 × 22,5 × 7 см

Гипс с замечательным названием «Слепое окно на здании русского павильона в Венеции» члена группы Parazit Веры Светловой (представленный питерской галереей «ультрасовременного искусства» «Джессика») выглядит как археологический артефакт: гипсовый барельеф, изображающий русский павильон, построенный в 1914 году по проекту Алексея Щусева. Небольшой размер работы, по словам Светловой, связан «с давней практикой выставляться в маленьком коридоре объединения Parazit — иначе не поместимся. После замечаешь, что маленькая компактная работа требует большей концепции — она всегда громче звучит». Рельефное изображение декоративного элемента со здания, построенного больше ста лет назад, по авторскому замыслу «выполняет функцию памятного значка».

«Тенденция делать маленькое искусство в основном затронула молодых авторов, — утверждает Светлова. — Они просто не успевают делать большое искусство, потому что теперь о себе надо заявлять тезисно, быстро демонстрируя высокую степень оригинальности высказывания и остроумия». Маленькие вещи, по мнению Веры, делать гораздо сложнее — а значит, чем больше будет появляться новых ярмарок молодого искусства, тем тяжелее будет художникам.