Вокруг да около

ФОТО:
ЛИЧНЫЙ АРХИВ, АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

В 2026 году Лондон взял пример с Парижа, Базеля и Нью-Йорка сразу: в дополнение к ярмаркам Frieze — современного искусства London и классического Masters — в городе открылось несколько новых сателлитных проектов. Сами ярмарки-хедлайнеры подросли: 318 галерей против 305 в прошлом году, 95 тысяч посетителей вместо 90 тысяч. Натюрморт Яна Брейгеля Старшего, проданный галереей Hauser & Wirth примерно за 5 млн фунтов или 6,6 млн долларов в первый же день на Frieze Masters, более чем вдвое обогнал главную сделку прошлогоднего первого дня: тогда та же галерея продала «Синий сад» Габриэлы Мюнтер, немецкой экспрессионистки и одной из основательниц «Синего всадника», за 2,4 млн швейцарских франков или около 3 млн долларов. Анастасия Ландер сходила на восемь ярмарок, пропустила минимум три и считает, что столицу Соединенного Королевства рано списывать со счетов.

Tristan Hoare, Frieze Masters 2026

Когда я составляла план визитов на октябрьские ярмарки, то с предвкушением добавила в список три новых названия: Fair Play Art Fair, London Invitational и Paraíso. Действительно, в Париже вокруг флагмана Art Basel есть Paris Internationale и OFFSCREEN, в Базеле все бегают на Liste, photo basel и Social Club, в Нью-Йорке сражаются за кошельки NADA, TEFAF, Future Fair. В Лондоне же годами параллельно с Frieze шли разве что африканская 1-54 и дизайнерская PAD, а сателлиты вроде Women in Art Fair не успевали ни показать качество, ни толком закрепиться. Тому виной и длинный хвост Брекзита, и конкуренция со стороны Art Basel Paris, и в целом негативная динамика арт-рынка, а в итоге Лондоном манкировали многие американские, арабские, азиатские коллекционеры. Однако этой осенью сводки с рынка скорее оптимистичные, в Лондоне стоит феноменально теплая погода, и в городе есть куда сходить, если нет приглашения в белые тенты Риджентс-парка.

Frieze London, 2026 

Начнем все-таки с них. Frieze London образца 2026 года выглядит как очередной эпизод сериала «Черное зеркало». Перед зрителем простирается антиутопичный ландшафт из живописи среднего качества, жутких инсталляций и искусства, проникшего даже в унитазы. По этой зловещей долине ходят со злыми лицами инстаграм-инфлюенсеры, молодые измученные работники арт-мира, tech-фаундеры и финансисты в дутых жилетках и отекшие от рюинара дамы неопределенного возраста и рода занятий. Вот гигантский шестиногий калека-паук в раздолбанных кроссовках и больничных чулках, на каждой ноге по седлу, на теле мониторы и джойстики. Посетителей приглашают паука оседлать и вместе с другими смельчаками сыграть в видеоигру, где надо спасаться от точно такого же паука. Это работа афинянина Тео Триандафилидиса, победителя Frieze London Artist Award, которую в этом году спонсирует Google. Эскизы к пауку художник делал вместе с нейросетью Gemini. По словам организаторов, чудовище учит нас доверять незнакомцам. Если доверию меня будет учить существо из липкого ночного кошмара, то я выбираю жизнь в подозрительности.

Тео Триантафиллидис, Feral Metaverse (Spider), 2026 

Едва отойдя от паука, я утыкаюсь в десятигрудую безголовую собаку: час от часу не легче! Это стенд лондонской галереи Xxijra Hii, отданный инсталляции Юли Серфати Who’s a Good Girl?, то есть «Кто хорошая девочка?», как говорят собакам. Две скульптуры изображают гибрид собаки, человека и цифрового существа. На мониторе в центре стенда крутится CGI-видео, в котором одна такая тварь учится вставать, ходить, прыгать, обманывать следящие за ней дроны и в конце концов сбегает. Работа Серфати, если верить пресс-релизу, — это размышление о том, как дрессировка превращает служебных собак и женщин в образцовых исполнительниц чужой воли, пока система не дает сбой и послушная собака не мутирует во что-то иное. Среди источников вдохновения числятся Капитолийская волчица и, что символично, Луиза Буржуа, главная в истории искусства специалистка по гигантским паукам. А если собачка Серфати налезет на паучка Триандафилидиса, то кто кого сборет?

Вообще видно, как человечество напугано развитием искусственного интеллекта и всем виртуальным. Не только на Frieze, но и на сателлитных ярмарках, в галереях в городе доминирует тренд на живопись, cловно сгенерированную нейросетью. На больших и маленьких полотнах фигуры проступают из небытия, наслаиваются друг на друга, как фотопленка, которую отсняли дважды, не перемотав кадр. А поверх человеческих фигур, натюрмортов, пейзажей холсты как бы записаны тонкими полосами, которые возникают при печати на струйном принтере.

Юли Серфати, Who’s a Good Girl, 2026 

Грей Велебински , Production, 2026, Toilet Rim Block (Red) 

От этого изобилия хочется сбежать на Frieze Masters, и перед тем, как загрузиться в ярмарочный шаттл, я захожу в уборную. Даже в чаше туалета меня поджидает прекрасное: в металлических контейнерах находятся цветные шайбы. Это работа художника Грея Велебински под названием Production, то есть «Производство». Черные и бордовые таблетки для писсуаров и унитазов сделаны на заказ и пахнут, как уверяет автор, его мастерской: карандашной стружкой, пылью, краской и потом. К концу четверга в сортирах пахнет исключительно тем, что в них производят, зато наличие арт-объектов в туалете создает удивительный эффект остранения: все вокруг становится как бы перформансом. Я мою руки, а где-то рядом плачет ребенок, за занавеской какая-то женщина с сильным акцентом то ли ведет встречу, то ли говорит по телефону. Я силюсь понять: это звуковая дорожка к инсталляции или реальная жизнь? Тут из одной кабинки выходит молодая мать с младенцем на руках, и иллюзорный мир перетекает в реальность.

David Aaron, Frieze Masters, 2026

На Frieze Masters традиционно можно отдохнуть от морока основной ярмарки, полюбоваться в галерее David Aaron на очередной гигантский череп динозавра за миллион фунтов, поизучать высоких и голубоглазых отпрысков европейской аристократии, трудящихся в поте лица на стендах своих отцов и матерей. Мои любимые букинисты Daniel Crouch Rare Books в этот раз сделали стенд как большую лавку газетчика, в которой продаются карикатуры. Это собрание покойного Эндрю Эдмундса, лондонского дилера и ресторатора из Сохо: больше 10 тысяч гравюр и рисунков XVIII и начала XIX века. Здесь Уильям Хогарт, Томас Роулендсон и прежде всего Джеймс Гилрей, отец политической карикатуры: его листов у Эдмундса 1200, больше, чем любого другого автора. Крауч выставил на продажу всю коллекцию: какие-то листы обрамлены, какие-то лежат в роскошных кожаных коробах, можно купить и набор, и поштучно. Вообще, на обеих ярмарках много работ, которые продаются как пучком, так и врассыпную. У Линдси Ингрэм так предлагаются фотографии Ли Миллер и Ман Рэя, линогравюры Сибиллы Эндрюс. Галерея Frith Street сделала соло-выставку испанца Хуана Усле, известного прежде всего абстрактной живописью: больше двухсот фотографий тянутся по стенду сплошной линией, а между ними висит около дюжины картин. Посыл понятен: раз уж брать, так оптом.

Тем временем в десяти минутах ходьбы от Frieze в подвальном пространстве Университета Вестминстера под названием Ambika P3 идет новая ярмарка Paraíso, посвященная современному искусству Латинской Америки. Ярмарку сделали Хавьер Кальдерон, основатель лондонской галереи Somers, и арт-консультантка Мануэла Родригес. Это первая латиноамериканская ярмарка в британской столице с тех пор, как в 2015 году закрылась лондонская версия Pinta. Двадцать две галереи прибыли из Мексики, Аргентины, Колумбии, Чили, Перу и Боливии, а также из Лондона. По сравнению с Frieze цены довольно демократичные: некоторые работы стоили всего 300 фунтов, большинство укладывалось в четырехзначные суммы, но самое главное — вайб. В бетонном помещении весело, играет музыка, в кафе подают такос трех видов, галеристы радостно улыбаются и с удовольствием отвечают на вопросы.

Paraíso, @paraiso_fair

На углу Риджентс-парка стоит бывшая церковь, а ныне дом торжеств One Marylebone. Во время октябрьской арт-недели его заняла ярмарка Fair Play Art Fair, основанная Райаном Стеньером, который создал, а потом успешно продал The Other Art Fair. Здесь нет галерей: около семидесяти независимых художников были выбраны по результатам опен-кола специальным отборочным комитетом. Плату за стенд с художников не берут, зато взимают 50% комиссии с каждой продажи. Участники должны были сами разобраться с доставкой, страховкой и развеской работ плюс ежедневно присутствовать на стенде, общаясь с посетителями и продавая работы напрямую, что для большинства художников всегда сущая пытка. Публика на открытие шла бодро, Стеньер насчитал больше трех тысяч гостей в ходе вип-превью. Но, по наблюдению The Art Newspaper, подавляющее большинство художников к концу первого дня не продали ничего: лучшее открытие в жизни основателя не стало лучшим днем в жизни участников ярмарки.

Fair Play Art Fair, @fairplayartfair

Предоставив площадку сателлитным ярмаркам, заявили о себе два новых лондонских отеля: The Newman на одноименной улице в Фицровии и The Chancery Rosewood в Мэйфэйре. The Newman переманил из отеля The Mandrake ярмарку молодых галеристов Minor Attractions. Ее в 2023 году придумал Джонни Танна, основатель уже успевшей навести шороху галереи Harlesden High Street. На Frieze London его галерея превратила стенд в редакцию местной газеты Ham & High, и уже в первый день, как рассказали галеристы газете The New York Times, голландский коллекционер купил всю инсталляцию Маркуса Джефферсона целиком за 40 тысяч фунтов. Minor Attractions же за три года существования выросла из 29 галерей до семидесяти с лишним. В этом году галереи заняли весь первый этаж и 16 номеров The Newman: работы висят в шкафах, лежат на кроватях и стоят в ванных комнатах. Большинство лондонских галерей были поставлены в пару к приезжим и не просто делили квадратные метры, а вместе работали над экспозицией. Вход бесплатный, среди шоколадного цвета портьер и накрахмаленных простыней тусуются как друзья Танны и его партнера по ярмарке Джейкоба Барнса, так и серьезные иностранные коллекционеры.

Minor Attractions, The NEWMAN, @artcollectornews_

Minor Attractions, The Newman, @artcollectornews

Второй отель, The Chancery Rosewood на Гровнор-сквер, занимает бывшее здание посольства США авторства Ээро Сааринена, которое перестроил Дэвид Чипперфилд; на крыше по-прежнему сидит наводящий трепет позолоченный орел Теодора Рожака. Здесь британский дилер Джеймс Коуп, давно обосновавшийся в Далласе, устроил London Invitational, лондонскую версию своей техасской ярмарки Invitational. Двенадцать галерей из Лондона и США с комфортом разместились в люксах на четвертом этаже. Несколько из них раньше выставлялись на Frieze, потом перестали и этой осенью с интересом пробовали новый формат. Дилер Чарльз Эспри, который в какой-то момент закрыл галерею и переключился на консалтинг и частные продажи, вошел в совет ярмарки и заодно решил выставиться сам: в Лондоне почти нет хороших ярмарок, которые разрешили бы экспонироваться дилеру или галерее без физического помещения. Майамская галерея Andrew Reed показывалась в Лондоне впервые, а у нью-йоркской Broadway и лондонской Vardaxoglou хватило средств и на Frieze, и на Invitational. Что с искусством? Более консервативное, но и существенно выше качеством, чем на Minor Attractions.

London Invitational, The Chancery Rosewood, @invitationalfair

Тем временем 1-54 в Сомерсет-хаусе второй год подряд выглядит слегка выдохшейся. По слухам площадка дает основательнице Турии Эль-Глауи настолько выгодные условия аренды, что переезжать она не рискует, а галерей между тем все меньше: 62 в 2023 году, около шестидесяти в 2024-м, чуть больше пятидесяти в прошлом году и 35 в нынешнем. Кому-то не хватает денег, кто-то не видит отдачи, а кто-то просто перерос ярмарку: из галерей, в разные годы выставлявшихся на 1-54, восемь сейчас стоят на Frieze и в Сомерсет-хаус не вернулись, еще шесть держат стенды на обеих ярмарках. Внутренний двор остался без некогда обязательной инсталляции, в этом году в нем только перформанс Flowing Upstream про возврат в Европу отходов фэшн-индустрии. Досадно, что 1-54 стремительно теряет вау-эффект — похоже, отвечать за него теперь будет Paraíso.

Однако годы идут, а непоколебимым бастионом стабильности остается ярмарка дизайна PAD на Беркли-сквер. Журналисты регулярно находят в ее привозе новые тренды, но со стороны все выглядит одинаково: французские галеристки в черных водолазках и экстравагантных бижу надменно фыркают, обсуждая посетителей не самым тихим шепотом, а на стендах из года в год соседствуют скандинавский дизайн, ар-деко и бразильский модернизм. Стало больше ювелирных стендов: в этом году впервые приехали Buccellati и Nikos Koulis. Прибавляются и проекты с российскими основателями: это WE Gallery, показывающая латиноамериканский коллекционный дизайн и искусство, и основанная в 2014 году Ириной и Максимом Виницкими Booroom с уклоном в дизайн европейский.

PAD Berkeley Square 

Что же в итоге? Никуда не делись знаменитая арт-простуда Frieze disease и неизбежное FOMO от того, что, сколько ни смотри стендов, ни отслеживай превью и вечеринок, всегда будет кто-то, кто увидел что-то более классное и повеселился так, как не снилось и старожилам. Главная ярмарка утомляет с каждым годом все сильнее, зато новые проекты возвращают веру в то, что в Лондоне можно не только отлично потратить деньги, но и открыть нечто новое, чего не увидишь на континенте.