Среда исцеляет

ТЕКСТ:
КРИСТИНА МАЙЕР

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

За последние тридцать лет современное искусство тихо сменило адрес. Оно вышло из белого куба и оказалось в аэропортах, на стройках, в парках, в жилых кварталах. Логика простая: место меняет сам смысл задуманного искусства. Одна и та же скульптура в галерее и на больничном этаже — это разные произведения с разными задачами. Выставка «ВМЕСТЕ» (проект Московской медицины), которая начала свою работу 17 апреля в онкологическом центре №62 в Сколкове, — один из примеров того, как это работает. Вместе с ней — пять фактов о том, как искусство перестало быть объектом наблюдения и стало частью среды, в которой мы живем.

«Исцеление» (Recovery), Дима Аске 

Факт 1

Контекст важнее произведения

Ключевой пример здесь — сеть Maggie’s Centres в Великобритании. Её основала в 1993 году Маргарет Кесвик Дженкс — дизайнер и художница, которой сообщили о возвращении рака, пока она сидела в безоконном коридоре шотландской больницы. Она почувствовала, как сама среда её уменьшает под постоянным светом безликих флуоресцентных ламп. Маргарет была уверена: если архитектура способна деморализовать пациента, она способна и поднять его дух.

Из этой идеи выросла сеть центров поддержки при онкологических больницах, для каждого из которых был приглашен отдельный архитектор. Среди авторов — Фрэнк Гери, Заха Хадид, OMA, Снёхетта, Томас Хезервик. Например, Центр Захи Хадид в Файфе — это здание прямо на территории больницы. За внешней суровостью скрываются очень человечные идеи: открытая кухня в центре здания, стеклянная стена с видом на деревья там, где обычно вас встречает ресепшен, много живого, не больничного света. Сама Заха говорила об этом так: «Больницы должны иметь интимные пространства — места, куда можно на время уйти. Это про то, как среда может помочь почувствовать себя лучше».

В лечебно-диагностическом комплексе 62-й онкологической больницы в Сколкове — первом в России здании Дэвида Чипперфильда, лауреата Прицкеровской премии 2023 года — до официального открытия и приёма первых пациентов корпуса превращаются в выставочную площадку. Больше 200 арт-объектов от 70 художников, часть из которых сделана специально под архитектуру Чипперфильда и останется здесь как часть постоянной среды.

Факт 2

Исцеляющая среда — это не сказка

Фундаментальный источник — исследование архитектора и исследователя среды Роджера Улриха, опубликованное в журнале Science в 1984 году. 23 пациента после операции, которым из окна были видны деревья, провели в больнице меньше времени, получали меньше сильных обезболивающих, чем 23 пациента в аналогичных палатах с окнами на кирпичную стену.

При этом единственной переменной между группами был вид из окна — размер и обстановка палат были идентичны. Исследование процитировано более 5000 раз и стало фундаментом целого направления — evidence-based design в медицине: проектирование больниц на основе доказательной базы о влиянии среды на здоровье.

«Мёбиус», Ваячеслав Колейчук 

«Время цветов», Аристарх Чернышев 

У проекта «ВМЕСТЕ» похожий ход. Среда здесь не лечит в медицинском смысле, но запускает терапевтические механизмы и мобилизует внутренние резервы человека, а сам онкоцентр № 62 становится первой больницей московской программы новых медкомплексов, где такая среда закладывается на этапе проектирования. «Мы реконструируем и строим новые клиники, в которых наряду с квалифицированными врачами, современным оборудованием, передовыми технологиями уделяем большое значение организации медицинской среды. Мы считаем, что определенным образом организованное пространство может подарить спокойствие, психологическое равновесие, которое так необходимо для запуска терапии и мобилизации ресурсов. По сути, эта выставка и родилась из нашего бесконечного поиска ответа на вопрос: “Что же такое исцеляющая среда?”. Проект создан в соавторстве врачей, художников, строителей, медицинских менеджеров и самой больницы», — рассказала заместитель Мэра Москвы по вопросам социального развития Анастасия Ракова. Один из 70 авторов выставки — пионер российского медиа-арта Аристарх Чернышев, лауреат премии Кандинского. Работа, которую он сделал специально для «ВМЕСТЕ», называется «Время цветов» — Улрих, кажется, был бы доволен, таким союзом больничного пространства с флорой и фауной.

Факт 3

Искусство перестало быть объектом наблюдения

Теоретическая рамка — реляционная эстетика французского куратора Николя Буррио. В 1998 году он определил её как совокупность художественных практик, отправная точка которых — человеческие отношения и их социальный контекст. Буррио утверждал: роль произведений больше не в том, чтобы формировать воображаемые и утопические реальности, а в том, чтобы буквально быть способами жизни и моделями действия внутри существующей реальности. В этой логике зритель — самый настоящий союзник и участник, а произведение существует в пространстве между людьми.

 «Синий», Иван Новиков

«Микробное тело», Мария Мичи 

Яркий пример можно найти в биографии у одного из участников «ВМЕСТЕ» — Рудольфа Штингеля, одного из важных провокаторов в современном искусстве. На его ретроспективе в Музее Уитни зрители царапали, писали и рисовали на зеркальных панелях, покрывавших стены, — Штингель потом отливал результат в золоте. Зрительский «вандализм» становился художественным материалом — так и работает реляционная эстетика. Кураторский концепт проекта тоже близок этой логике: по формулировке куратора Сабины Чагиной, искусство здесь становится равноправным участником процесса вместе с врачами, художниками, городом и самим пространством больницы. Во время работы выставки, например, случится довольно редкий для формат для выставочных проектов — можно будет сходить прямо в мастерские художников-участников, пока на самой площадке будут иммерсивные форматы, позволяющие зрителю быть полноправным участником. В камерных художественных лабораториях авторы создали мини-выставки на заданную тему — состав работ будет постоянно меняться и дополняться. Здесь можно ознакомиться с методами художника и в режиме реального времени наблюдать процесс создания искусства.

 «Каждый день, весь день», Кирилл Ашастин и Егор Giwe

Факт 4

Большое искусство пришло в палату

В 1986 году Кит Харинг провел неделю в бруклинской больнице Woodhull, но не как пациент, а как художник. Он расписал 200 метров больничных стен характерными для него яркими летящими, танцующими и обнимающимися фигурами. Харинг хотел, чтобы первое, что видит человек, входя в больницу, было чем-то ободряющим, без привычного расписания приемов или кабинетов. Мурал стал подарком больнице в разгар эпидемии ВИЧ, от которого Харинг сам умрет четыре года спустя.

С тех пор в больницы пришли художники, которых привыкли видеть в музеях и на аукционах. Такаси Мураками в 2020 году превратил кабинет КТ в детской больнице Вашингтона в сад из своих знаменитых улыбающихся цветов. Джефф Кунс оформил томограф в детской больнице в Иллинойсе. Дэйл Чихули создал десять стеклянных инсталляций внутри онкоцентра в Омахе.

Без названия, Daniel Lefcourt (Даниэль Лефкурт)

 «Обнимаю в ответ», Владимир Абих

OPALKA 1965/1 – Фрагмент-4580688-4602213, Роман Опалка

В этом же ряду — выставка «ВМЕСТЕ». Швейцарец Джон Армлендер, сын владельца женевского отеля Le Richemond, в 1969-м основал Galerie Ecart — пространство, через которое Йозеф Бойс, Уорхол и художники круга Fluxus (радикального движения, стиравшего границу между искусством и повседневностью), впервые оказались в Швейцарии. Сейчас работы самого Армлендера хранятся в MoMA и Центре Помпиду, а на «ВМЕСТЕ» представлена его живопись действия 2012 года — холст, где разбрызгивание краски энергию жеста. Рядом — Роман Опалка — художник, посвятивший 46 лет единственному произведению: он писал числа от единицы до бесконечности и остановился на числе 5 607 249, в день своей смерти в 2011 году. В онкологическом центре его работы о конечности времени звучат иначе, чем в любом музее.

У истоков этого направления стоит организация RxArt, основанная в 2000 году: больше шестидесяти проектов, больше пятидесяти художников — от Кунса и Мураками до Эда Рушея и Кенни Шарфа.

Факт 5

Сопричастность работает

Растущий массив мультидисциплинарных исследований показывает положительное влияние искусства, музыки и других творческих практик на здоровье и благополучие.

Всё в той же Великобритании, например, это уже официальная медицинская практика: у Национальной академии социального предписания (NASP) есть доказательства того, что участие в культурной жизни — через social prescribing — снижает стресс, улучшает когнитивную и эмоциональную переработку, способствует физическому и психическому благополучию. Конкретные цифры: программа Arts on Prescription в Глостершире показала снижение числа обращений к врачу общей практики на 37% и сокращение госпитализаций на 27%.

«ВМЕСТЕ» движется к той же идее, но с другого конца: не врач выписывает пациенту «культурный рецепт», а культурная среда приходит в место будущего лечения раньше пациента. И рецепт этот бесплатный — вход на выставку свободный. Экспозицию можно будет увидеть до 17 мая.

 «Идущие вместе», Чарвей Цай

 «Множество в едином», Рома Peeks

 «Капилляры», Дэниэл Кнорр

Без названия, Клод Комо