Все замрут, а я останусь

ФОТО:
 АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

Под вывеской «Они были разными» в Центре AZART на Маросейке показывают советскую скульптуру 1960-х годов, и это только в 2026 году это уже третья московская скульптурная экспозиция. Арт-критик Павел Герасименко прогулялся среди изваяний, чтобы разглядеть на фоне оптимистичного прошлого нашу тревожную современность.

Экспозиция выставки «Они были разными. Скульптура Оттепели». Фото: Василий Буланов

Способы показа скульптуры так же разнообразны, как ее присутствие в жизни. Оно, очевидно, не ограничивается выставочными залами, в которых можно внимательно рассмотреть каждое произведение лишь недавно ушедшей в прошлое эпохи. Оттепель (получившая свое название в стихотворении Ильи Эренбурга) — возможно, наименее мрачный период российской истории ХХ века, в целом небогатой светлыми тонами, в последние десятилетия изрядно мифологизирована в кино Валерием Тодоровским. И полнометражные «Стиляги» и сериал «Оттепель» лишний раз подтверждают — визуальный код (или даже стиль) советской действительности между 1956 и 1968 годами мгновенно опознается всеми поколениями.

Скульптура при всей распространенности от мелкой сувенирной пластики до монументализма городских памятников все же не до такой степени прописана в сознании массового зрителя, но теперь даже он все чаще может уверенно сказать: «Ура! Скульптура!» (и это тоже название прошедшей в 2017 году выставки). Началось все в 2015 году c открывшейся в подвальном этаже московского Манежа экспозиции, публицистически названной «Скульптуры, которые мы не видим» и отдавшей должное творческому содружеству Владимира Лемпорта, Николая Силиса и Вадима Сидура — московских скульпторов, в 1954 году объединившихся в группу, названную по первым буквам фамилий «ЛеСС». Вадим Сидур, чья мастерская в Новогиреево в 1989 году превращена в музей, оказался гораздо известнее своих коллег, несмотря на то, что его главные работы — памятники, поставленны за пределами нашей страны. К сожалению, выставка запомнилась актом вандализма: якобы оскорбленные в своих чувствах активисты движения «Божья воля» повредили несколько скульптур на религиозные темы и печатные формы к линогравюрам Сидура, невольно доказав этим актуальность и общественную значимость его искусства.

Экспозиция выставки «(Не)подвижность. Русская классическая скульптура от Шубина до Матвеева».  Фото: Ирина Колпачникова, пресс-служба МВК Манеж

В 2021 году в петербургском Манеже под девизом «(Не)подвижность» эффектно показали наследие русской школы ваяния за два века европейской эволюции России, а еще через два года под высокопарным названием «Сопряжение форм» буквально вывалили перед публикой работы советского времени. В том же 2023-м в московском Новом Манеже «17/37. Советская скульптура. Взлет» подсветила исторический период от декрета «О памятниках республики» до произошедшего всего через два десятилетия финала любой художественной свободы.

Экспозиция выставки «Сопряжение форм. Русская скульптура. XX век.» Фото: Ирина Колпачникова, пресс-служба МВК Манеж

О современной популярности скульптуры свидетельствует и выставка к 100-летию Эрнста Неизвестного, прошедшая в Третьяковке на Крымском Валу по большей части именно в этом, не юбилейном году и устроенная, увы, не самым лучшим образом: среди выставленных работ оказались поддельные отливки авторских форм, сделанные после смерти художника. Одной из первых выставок музея ЗИЛАРТ стала «Шаг с пьедестала», в чьем названии заключен один из важных принципов искусства ваяния, — ведь скульптура активнее других визуальных искусств вторгается в мир. Новые залы заполнились множеством объектов, вступивших в диалоги (порой конфликтные) друг с другом и показанной рядом живописью. Работы скульпторов — выразительные и во многом неудобные — решительно заняли пространство, обозначили свое место в нем и настолько «прописались», что около здания музея теперь встала аллея архаических каменных персонажей петербуржца Дмитрия Каминкера.

Экспозиция выставки ««Шаг с пьедестала: скульптура в реальном пространстве». Фото: Юрий Пальмин

Городское пространство по традиции выступает постоянно действующей экспозицией монументальной скульптуры, и это не только особые места вроде парка «Музеон». Приходится признать, что по художественной ценности и творческому замыслу даже рядовые произведения советского времени превосходят занимающие центр Москвы творения Зураба Церетели, Вячеслава Клыкова, Александра Рукавишникова, Салавата Щербакова. Шестидесятые воспринимаются как исток той скульптуры, с которой сталкивается человек наших дней, но стоит помнить, что это время не только (и не столько) Эрнста Неизвестного, но и Евгения Вучетича.

Название выставки «Они были разными» воспринимается как утверждение и значимый девиз эпохи 1960-х. Показанные работы 17 московских скульпторов из собрания Третьяковской галереи, музея AZ и частных коллекций несколько шире по временному диапазону. В биографиях почти всех авторов, как ни печально, стоят уже две даты, — только Игорь Шелковский и Андрей Красулин остаются нашими активными современниками, и оба они живут за пределами страны.

Экспозиция выставки «Они были разными. Скульптура Оттепели». Фото: Василий Буланов

В скульптуре эпохи оттепели, как и в кинематографе, появляется первый
после двух десятилетий программного счастья и спущенной сверху бодрости сложный человек. Многомерность натуры вернее всего выражена учеными и художниками, — «физикам» и «лирикам» само время назначило быть такими. Искусство тех лет стремилось вернуться к соразмерности человеку, и выставка делает понятный акцент на камерных произведениях — в них ярко проявились гуманистические черты, нехватка которых ощущается в наши дни, когда в качестве памятников регулярно насаждаются истуканы разной степени бездарности.

Жители СССР в шестидесятые проходили экспресс-курс открытия мира. На знаменитой американской выставке 1957 года в Сокольниках все фотографировались рядом с мощной бронзовой обнаженной работы французского скульптора Гастона Лашеза, чуть позднее увидели работы социалистически близких итальянцев Джакомо Манцу и Марино Марини. Как выглядит современная живопись, можно было представить по публикациям советской печати о «буржуазной культуре» или изредка попадавшим в страну альбомам итальянского издательства Skira, но с трехмерной скульптурой было сложнее: почти так же смутно первые рокеры представляли себе поведение западных звезд на сцене по фото с концертов.

Экспозиция выставки «Они были разными. Скульптура Оттепели». Фото: Василий Буланов

Настроить на восприятие скульптуры призвана созданная специально к выставке программа с музыкальным сопровождением (правда, этим способом погружения в эпоху через наушники пользуются далеко не все зрители). Пахмутова, Свиридов, Эшпай, Шнитке, Губайдуллина — в саундтреке песенный официоз склеен с академическим авангардом. Смешение видов искусства — тоже один из признаков шестидесятых, выражающий мобильность и стремление к нарушению искусственных границ. Если продолжать сравнение скульптуры с музыкой, то звуки должны растекаться и заполнять пустоты приготовленных для этого пластических форм.

Первая работа, встречающая зрителя, — «Ночные певцы» Татьяны Соколовой 1969 года, и уже самим материалом алюминиевая скульптура заявляла о модности и современности. Что же распевают на ночных московских улицах двое парней с гитарами и в брюках клеш и их спутница, будя жителей? Точно не «Концерт для симфонического оркестра, трех электрогитар и солирующих инструментов» Сергея Слонимского (1973), как предлагают устроители выставки. Навряд ли пришедший вместе с реабилитированными из сталинских лагерей «Ванинский порт», и даже не «Дежурный по апрелю» Булата Окуджавы, — а, может быть, простенькую мелодию «Последней электрички», что годом раньше исполнял Эдуард Хиль.

Среди участников выставки есть скульпторы, хорошо знакомые москвичам, часто не подозревающим об этом. Например, Дмитрий Шаховской — автор часов на здании Театра кукол, представлен деревянной «Беседой» (1969), тесно соединившей трех друзей. Абстрактная «Структура № 1» (1972-1975) Вадима Сидура, показанная на выставке в виде эскиза из меди, стоит перед Институтом морфологии человека РАН в московских Новых Черемушках. Это одна из всего трех его работ, реализованных в монументальном формате, — вместе со «Структурой № 2» у Института геохимии имени Вернадского и «Формулой скорби», установленной в Царском Селе под Петербургом уже после смерти автора.

Как и в 1958 году, в 2026-м по-прежнему удивляет зрителей и больше всего нравится им «Стекло» Олега Комова, хотя за прошедшее время вещь приобрела оттенок школьного анекдота. В работе Юрия Чернова — портрете хирурга Гавриила Илизарова (1975), который держит в руке изобретенный им аппарат, — влияние поп-арта неожиданно соединяется со средневековой образностью.

Дмитрий Шаховской, «Беседа», 1969

Разделы, которые придумали кураторы выставки, не сильно отличаются от экспозиций советских лет в залах Союза художников на Неглинной или на Кузнецком Мосту. «Портрет современника» все так же сменяется «Материнством и детством», после общественно значимых тем «Человек труда» и «Память о войне» привычно следуют «Частная жизнь» и «Городские зарисовки», а в финале показывается все то, что именовалось «экспериментами», то есть новые подходы к материалу и форме, — только под этой вывеской могло легально существовать далекое от соцреализма искусство. «Садовник» (1965), чья форма выведена из мощных древесных стволов Андреем Красулиным, стал глубоко личной историей о судьбе отца и вместе с тем обозначил движение скульптора в сторону бескомпромиссного минимализма, продолжающееся по сей день.

Андрей Красулин, «Садовник»,1965 

Олега Комова, «Стекло» 

Конвергенция официальной и неофициальной ветвей русского искусства, уравнивание художественных манер и творческих стратегий «слева» и «справа» очень часто выдаются за главенствующую историческую ноту авторами выставок о второй половине прошлого века, — взять хотя бы «Ненавсегда» в Третьяковке, в 2020 году завершившую цикл об искусстве советского периода. В то время как одним художникам благоприятствовали, других ждали запреты, но даже в этой ситуации скульпторы отличались: со времен Микеланджело завещанное преодоление власти материала над образом было важнее борьбы с властями. Смешивать нонконформистов и приспособленцев в искусстве неправильно, но скульптура, которую отличает особенная трудоемкость, долговечность и весомость материалов, всегда привязана к месту и времени сильнее прочих искусств.

Экспозиция выставки «Ненавсегда», 2020 в Третьяковской галерее

Скульпторы 1960-х первыми сделали «шаг с пьедестала» (если воспользоваться названием другого выставочного проекта), но в тех исторических условиях многим из них было просто некуда идти — именно поэтому камерные формы и темы, ограниченные стенами мастерской, стали на два следующих десятилетия главными в их творчестве. Как ясно показывает выставка, скульпторы действительно были очень разными, — но шедшая вокруг жизнь вовсе не отличалась цветущим разнообразием, а искусство, как всегда, привычным образом приукрашивает и идеализирует реальность.