Память и страсть

ФОТО:
АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

Крупные музеи обращаются к художникам, которых долго не было в центре внимания, региональные институции пересматривают привычную географию искусства, а классические жанры и исторические сюжеты получают совершенно новое прочтение. В Самаре спорят с моделью «центр — периферия», в Красноярске отмечают день рождения Андрея Поздеева, в Петербурге вспоминают Владимира Гринберга, а в Москве рядом с Малевичем ведутся разговоры о селфи и искусственном интеллекте. Собрали выставки, на которые стоит обратить внимание в октябре.

Выставка «Идите по моему следу»

«Идите по моему следу»

24.09 — 14.02.27
Галерея «Виктория», Самара

Историю искусства удобно представлять как движение из центра к периферии: новые художественные идеи возникают в условных культурных столицах, а затем распространяются в другие города и страны. Выставка «Идите по моему следу» в галерее «Виктория» предлагает посмотреть на этот процесс иначе. Кураторы Анастасия Альбокринова (самарская художница) и Игорь Волков (научный сотрудник отдела новейших течений Третьяковки) говорят о параллельных процессах: художники в разных городах могут обращаться к схожим темам и приемам, а пришедшие извне идеи в Самаре получают собственное продолжение. Так в экспозиции рядом оказываются Зинаида Серебрякова и Синди Шерман, работающие с автопортретами в разные века, а Иван Айвазовский — рядом с картиной американского коллектива Reena Spaulings, в которой робот-пылесос написал морской пейзаж Уильяма Тернера. Галерея «Виктория» предлагает метафору порта, где встречаются локальный и глобальный контексты.

Выставка «Идите по моему следу»

Андрей Поздеев. Автопортрет с палитрой. 1978. Музей изобразительных искусств Кузбасса

Андрей Поздеев. «Страсть»,1987. Фонд Андрея Поздеева

Антология Поздеева

24.09 — 21.02.27

Музейный центр «Площадь мира», Красноярск

Андрей Поздеев — одна из главных фигур художественной истории Красноярска и Сибири. Наряду с Василием Суриковым его называют художником, который сильнее других связан с городом: здесь он прожил почти всю жизнь, здесь сформировался его особый язык — яркий, экспрессивный. При этом Поздеев не получил широкого официального признания и почти не выезжал из Красноярска. После смерти художника горожане на общественных началах собрали деньги на его памятник. Бронзовый Поздеев с зонтом появился на проспекте Мира в 2000 году и быстро стал одной из городских достопримечательностей: прохожие трут ему нос и ручку зонта на удачу. Его наследие начали переосмыслять в 1990-х, теперь «Площадь Мира» отмечает его столетие большим музейным проектом. «Антология» вмещает шесть экспозиций: от более чем 100 живописных работ до графики, архивных фотографий и выставки молодых красноярских художников, посвященной Поздееву.

Андрей Поздеев. «Адам и Ева», 1985. Фонд Андрея Поздеева

фото: Евгения Баранова

«Капсула памяти»

27.09 — 8.11

Разные локации Черноголовки, Московская область

Кажется, в Подмосковье появилась новая точка притяжения для любителей искусства: в Черноголовке открылась итоговая выставка второго сезона арт-резиденции «Гало» «Капсула памяти», куратором которых выступил Александр Дашевский. Художники разместили работы прямо в городской среде и по-разному обратились к истории наукограда: художник Валерий Гриковский и антрополог Иван Сапогов исследуют ее через язык, собирая «Черноголовскую азбуку» в здании загса из реальных и вымышленных научных статей, а Катя Исаева обращается к идее города-сада и рассказывает о ней через архивные документы, фотографии, световые объекты и растения, высаженные в оранжерее. В городской администрации и вовсе появились гравировки на зеркалах и металле и звуковая композиция из вибраций города, записанных геофоном.

фото: Евгения Баранова

«Рухин. Шаг в беспредметность»

30.09 — 22.11

ММОМА, Москва

Евгений Рухин прожил всего 32 года, но успел показать свои работы в Нью-Йорке, ни разу не выехав из СССР, в галерее Бетти Парсонс, где в разные годы выставлялись Джексон Поллок, Марк Ротко и Роберт Раушенберг. По образованию геолог, он начал заниматься живописью самостоятельно и уже через несколько лет оказался в центре неофициальной художественной жизни Ленинграда. Рухин — единственный ленинградец, участвовавший в печально известной «Бульдозерной выставке» в Москве, в собственной работе за считаные годы прошел путь от изображений старых вещей, иконных оттисков и ассамбляжей к геометрии и беспредметной живописи. В 1976 году он трагически погиб в пожаре в мастерской — причины странного возгорания еще долго обсуждали в художественной среде. После смерти его мать Евгения Валерьяновна начала собирать произведения и архив художника, занималась выставками и атрибуцией; из этой работы позже вырос Фонд памяти Евгения Рухина. Теперь ММОМА, Музей AZ и фонд показывают в экспозиции более 100 произведений в девяти залах и множество архивных материалов.

Евгений Рухин, «Абстрактная композиция», 1960-е. Собрание фонда памяти Евгения Рухина 

Евгений Рухин. «Да.Нет». 1975. Предоставлено Музеем AZ

Евгений Рухин. «Композиция с иконами», 1974.Предоставлено Музеем AZ

«Серов и Коровин»

2.10 — 31.12

KGallery, Санкт-Петербург

«Серовин и Коров» — так Савва Мамонтов шутливо называл двух художников, которые больше двадцати пяти лет были друзьями и коллегами. В KGallery их рассматривают вместе, собрав работы из частных собраний, которые представят публике впервые, дополнив знакомыми произведениями из Русского музея и Музея театрального и музыкального искусства. Они работали в общей мастерской, вместе писали «Хождение Христа по водам», ездили на этюды и в 1894 году отправились по заказу Мамонтова на Север. Там чуть не заблудились в лесу, а писать днем практически не могли: Коровин вспоминал, как «мириады всевозможной мошкары» лезли в глаза, уши и рот. При этом даже в самых бытовых обстоятельствах их художественные темпераменты оставались разными: Серов отвечал за рисунок и характер, Коровин — за цвет. В экспозиции рядом с их работами — учителя и друзья Репин, Врубель, Чистяков, Поленов и Саврасов.

Константин Коровин. «Бульвар Капуцинок», 1929 Собрание И.С. Барышева, Москва

Валентин Серов. «Голова Европы», 1910
Частное собрание, Москва

«Художник Ленинграда. Владимир Гринберг»

7.10 – 22.11

Музей искусства Санкт-Петербурга XX-XXI

В 1941 году Владимир Гринберг написал портрет Даниила Хармса. Через несколько месяцев Хармс умер в тюремной психиатрической больнице «Кресты», а в январе 1942 года Гринберг умер от голода в блокадном Ленинграде. Этот портрет войдет в выставку, но основным жанром художника был пейзаж. Он посвятил Ленинграду почти двадцать лет: из Ростова-на-Дону он переехал в 1922-м. Главной моделью Гринберга была Нева. Он жил на Дворцовой набережной и снова и снова писал открывавшуюся из окна панораму — в разное время суток и в разные сезоны. Гринберг был заметным представителем ленинградской пейзажной школы 1930-х — начала 1940-х годов, испытавшей сильное влияние французской живописи, прежде всего Альбера Марке. Пейзажистов этого круга даже называли «маркистами» или «французами». Но это все искусствоведение, а работы Гринберга — просто очень хорошая живопись, лишенная необходимости что-либо объяснять. Художник смотрел на Ленинград так, что любой зритель мгновенно влюбляется в город, запечатленный на картинах.

Владимир Гринберг (1896-1942). Портрет архитектора Юрицина. 1940. Музей искусства Санкт-Петербурга XX-XXI веков

XIII ярмарка новых имен «ВИН-ВИН»

10.10 – 11.10

Центр современного искусства Винзавод, Москва

Главное изменение этого года в статусе — «ВИН-ВИН», который раньше назывался маркетом, стал ярмаркой. Вместе с новым статусом появились кураторская секция, экспертный совет, портфолио-ревю для художников и отдельная программа работы с коллекционерами. Главный принцип остался тот же: как минимум половина авторов должна принимать участие в событии впервые. В этом году их отбором занимаются владельцы галереи SHIFT Владислав Духанин и Дарья Кузнецова, что дает возможность не потеряться в потоке новых имен. Учитывая неоднозначную реакцию на недавно прошедшую ярмарку молодого исскусства blazar и обвинения художников в общей беззубости, хочется напомнить, что быть молодым художником в Москве в 2026 году, мягко говоря, непросто — говорить можно не обо всем, международный контекст сузился, профессиональная инфраструктура изменилась, а за внимание кураторов, галерей и коллекционеров приходится конкурировать внутри огромной сцены.

Павел Коломиец, «Я никогда не любил работать», 2025

Работа Виктории Шмыговской, Из серии «Как же хочется вернуться», 2025

Работа Вики Рос

Клод Моне. «Мост Ватерлоо. Эффект тумана», 1903. Государственный Эрмитаж

«Натюрморт. Портрет. Пейзаж»

15.10 — 25.04.27

Дом культуры «ГЭС-2», Москва

Что общего у фламандского натюрморта, селфи, мукбанга и видеоигры? Ответ обещает показать выставка «Натюрморт. Портрет. Пейзаж». Классические жанры станут отправной точкой для разговора о том, как меняются способы показывать, рассматривать и распространять изображения. Три раздела, вынесенные в название, прослеживают эти изменения на материале нескольких столетий. Натюрморт связывает изображение вещей с торговлей, потреблением и рекламой — именно тут мукбанги и окажутся рядом с картинами голландского классика Франса Снейдерса, а пять автопортретов Казимира Малевича из российских музейных собраний соседствуют с объектом Андрея Монастырского «Палец». По составу работ выставка обещает стать хитом.

Александр Шабуров. Из серии «Перечень окружающих меня бумажек, составленный 1 апреля 1998 года», 1998-2026

Алина Бровина. «Распаханные земли», 2026
фото: Вадим Штэйн

«Век Майи Плисецкой»

15.10 — 14.02.27 Еврейский музей и центр толерантности, Москва

Через фигуру Майи Плисецкой можно рассказывать не только историю русского балета, но и историю культуры XX века. Прима Большого театра, одна из самых известных балерин мира, муза Ролана Пети, Мориса Бежара, Пьера Кардена и Ива Сен-Лорана, героиня фотографий Ричарда Аведона и Сесила Битона — Плисецкая давно вышла за пределы театральной сцены. Этой осенью Еврейский музей и центр толерантности посвятит ей выставку: через костюмы, фотографии, видео, документы и личные вещи обещают рассказать не только о сценических триумфах балерины, но и о семье Мессерер — Плисецких, ее характере и жизни. В экспозиции впервые покажут материалы из семейного архива, предоставленные братом Майи Азарием Плисецким.

Мессерер Б.А. «Портрет балерины М.М.Плисецкой в лиловых перчатках». 2008. 

«Русский парижанин Константин Кузнецов»

17.10 — 14.03.27

Эрмитаж, Санкт-Петербург

Кузнецов вписывается в заметный музейный тренд последних лет — возвращать в российскую историю искусства художников, которые после эмиграции оказались вне отечественного канона. Впервые его в 2021 году показала Третьяковка, теперь — Эрмитаж. И у этого «русского парижанина» биография как сюжет для фильма: сын богатого нижегородского купца, в 33 года увидел на московской выставке Моне и Ренуара, бросил семейное дело и уехал в Париж учиться живописи. Там он довольно быстро стал своим — выставлялся в главных парижских салонах, его хвалили критики. Возвращение началось только в 2014 году, когда коллекционер Андрей Щербинин случайно купил в маленькой парижской галерее несколько десятков его картин и принялся выяснять, кто их написал. Оказалось, что в семейном собрании потомков сохранились сотни произведений, которые десятилетиями не покидали Париж. В живописи Кузнецов соединял импрессионизм с традицией русского пейзажа. Его называли «последним рыцарем импрессионизма» — и он оставался верен направлению даже тогда, когда все остальные авторы двинулись дальше.

Константин Кузнецов, «Мост Искусств», 1920-е годы 

Константин Кузнецов, «Вилла Джорджина Манор в Валь-Андре. Бретань», 1910

Пименов Юрий Иванович. «Эпона – богиня лошадей и мулов». 1966 Из собрания А.Д. Чегодаева

Симонович-Ефимова Нина Яковлевна. «Фавн» (Портрет мужа - Ивана Ефимова), 1928-1936. Собрание семьи художницы

«Женские страсти»

30.10 — 14.03.27

Городок художников на Масловке, Москва

Название «Женские страсти» сегодня звучит, мягко говоря, не очень. Слишком легко в нем услышать представление о женщине как о существе эмоциональном и иррациональном. Выставка как раз проверяет, что скрывается за этим привычным словосочетанием, прослеживая женский опыт от рубежа XIX–XX веков до наших дней. За это время успело измениться почти все: брак превратился в личный выбор, сексуальная революция 1920-х сменилась десятилетиями более строгих социальных норм, а в 1970-е на художественной сцене появились авторки, которые уже не хотели быть только женами, матерями или музами. Татьяна Маврина, Татьяна Назаренко, Наталья Нестерова, Ольга Булгакова и другие говорят о теле, любви, одиночестве и творчестве напрямую, а иногда через роли. А современные художницы — среди них Елена Ковылина и Ульяна Подкорытова — уже скорее присваивают эти образы себе, чем получают их извне. Но есть у выставки и очевидная проблема: все это рассказывает мужчина-куратор. Кирилл Светляков в тексте к выставке пишет, что в разговоре о женских страстях рискует оказаться между Сциллой и Харибдой культурных запретов и феминистской критики, но никак свое положение больше не объясняет. Благо сокуратор — Вероника Озеринина, научный сотрудник музея, так что гендерный баланс формально соблюден.