Память и страсть

ФОТО:
АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

Крупные музеи обращаются к художникам, которых долго не было в центре внимания, региональные институции пересматривают привычную географию искусства, а классические жанры и исторические сюжеты получают совершенно новое прочтение. В Самаре спорят с моделью «центр — периферия», в Красноярске отмечают день рождения Андрея Поздеева, в Петербурге вспоминают Владимира Гринберга, а в Москве рядом с Малевичем ведутся разговоры о селфи и искусственном интеллекте. Собрали выставки, на которые стоит обратить внимание в октябре.

Выставка «Идите по моему следу»

«Идите по моему следу»

24.09 — 14.02.27
Галерея «Виктория», Самара

Историю искусства удобно представлять как движение из центра к периферии: новые художественные идеи возникают в условных культурных столицах, а затем распространяются в другие города и страны. Выставка «Идите по моему следу» в галерее «Виктория» предлагает посмотреть на этот процесс иначе. Кураторы Анастасия Альбокринова (самарская художница) и Игорь Волков (научный сотрудник отдела новейших течений Третьяковки) говорят о параллельных процессах: художники в разных городах могут обращаться к схожим темам и приемам, а пришедшие извне идеи в Самаре получают собственное продолжение. Так в экспозиции рядом оказываются Зинаида Серебрякова и Синди Шерман, работающие с автопортретами в разные века, а Иван Айвазовский — рядом с картиной американского коллектива Reena Spaulings, в которой робот-пылесос написал морской пейзаж Уильяма Тернера. Галерея «Виктория» предлагает метафору порта, где встречаются локальный и глобальный контексты.

Выставка «Идите по моему следу»

Андрей Поздеев. Автопортрет с палитрой. 1978. Музей изобразительных искусств Кузбасса

Андрей Поздеев. «Страсть»,1987. Фонд Андрея Поздеева

Антология Поздеева

24.09 — 21.02.27

Музейный центр «Площадь мира», Красноярск

Андрей Поздеев — одна из главных фигур художественной истории Красноярска и Сибири. Наряду с Василием Суриковым его называют художником, который сильнее других связан с городом: здесь он прожил почти всю жизнь, здесь сформировался его особый язык — яркий, экспрессивный. При этом Поздеев не получил широкого официального признания и почти не выезжал из Красноярска. После смерти художника горожане на общественных началах собрали деньги на его памятник. Бронзовый Поздеев с зонтом появился на проспекте Мира в 2000 году и быстро стал одной из городских достопримечательностей: прохожие трут ему нос и ручку зонта на удачу. Его наследие начали переосмыслять в 1990-х, теперь «Площадь Мира» отмечает его столетие большим музейным проектом. «Антология» вмещает шесть экспозиций: от более чем 100 живописных работ до графики, архивных фотографий и выставки молодых красноярских художников, посвященной Поздееву.

Андрей Поздеев. «Адам и Ева», 1985. Фонд Андрея Поздеева

фото: Евгения Баранова

«Капсула памяти»

27.09 — 8.11

Разные локации Черноголовки, Московская область

Кажется, в Подмосковье появилась новая точка притяжения для любителей искусства: в Черноголовке открылась итоговая выставка второго сезона арт-резиденции «Гало» «Капсула памяти», куратором которых выступил Александр Дашевский. Художники разместили работы прямо в городской среде и по-разному обратились к истории наукограда: художник Валерий Гриковский и антрополог Иван Сапогов исследуют ее через язык, собирая «Черноголовскую азбуку» в здании загса из реальных и вымышленных научных статей, а Катя Исаева обращается к идее города-сада и рассказывает о ней через архивные документы, фотографии, световые объекты и растения, высаженные в оранжерее. В городской администрации и вовсе появились гравировки на зеркалах и металле и звуковая композиция из вибраций города, записанных геофоном.

фото: Евгения Баранова

«Рухин. Шаг в беспредметность»

30.09 — 22.11

ММОМА, Москва

Евгений Рухин прожил всего 32 года, но успел показать свои работы в Нью-Йорке, ни разу не выехав из СССР, в галерее Бетти Парсонс, где в разные годы выставлялись Джексон Поллок, Марк Ротко и Роберт Раушенберг. По образованию геолог, он начал заниматься живописью самостоятельно и уже через несколько лет оказался в центре неофициальной художественной жизни Ленинграда. Рухин — единственный ленинградец, участвовавший в печально известной «Бульдозерной выставке» в Москве, в собственной работе за считаные годы прошел путь от изображений старых вещей, иконных оттисков и ассамбляжей к геометрии и беспредметной живописи. В 1976 году он трагически погиб в пожаре в мастерской — причины странного возгорания еще долго обсуждали в художественной среде. После смерти его мать Евгения Валерьяновна начала собирать произведения и архив художника, занималась выставками и атрибуцией; из этой работы позже вырос Фонд памяти Евгения Рухина. Теперь ММОМА, Музей AZ и фонд показывают в экспозиции более 100 произведений в девяти залах и множество архивных материалов.

Евгений Рухин, «Абстрактная композиция», 1960-е. Собрание фонда памяти Евгения Рухина 

Евгений Рухин. «Да.Нет». 1975. Предоставлено Музеем AZ

Евгений Рухин. «Композиция с иконами», 1974.Предоставлено Музеем AZ

«Серов и Коровин»

2.10 — 31.12

KGallery, Санкт-Петербург

«Серовин и Коров» — так Савва Мамонтов шутливо называл двух художников, которые больше двадцати пяти лет были друзьями и коллегами. В KGallery их рассматривают вместе, собрав работы из частных собраний, которые представят публике впервые, дополнив знакомыми произведениями из Русского музея и Музея театрального и музыкального искусства. Они работали в общей мастерской, вместе писали «Хождение Христа по водам», ездили на этюды и в 1894 году отправились по заказу Мамонтова на Север. Там чуть не заблудились в лесу, а писать днем практически не могли: Коровин вспоминал, как «мириады всевозможной мошкары» лезли в глаза, уши и рот. При этом даже в самых бытовых обстоятельствах их художественные темпераменты оставались разными: Серов отвечал за рисунок и характер, Коровин — за цвет. В экспозиции рядом с их работами — учителя и друзья Репин, Врубель, Чистяков, Поленов и Саврасов.

Константин Коровин. «Бульвар Капуцинок», 1929 Собрание И.С. Барышева, Москва

Валентин Серов. «Голова Европы», 1910
Частное собрание, Москва

«Художник Ленинграда. Владимир Гринберг»

7.10 – 22.11

Музей искусства Санкт-Петербурга XX-XXI

В 1941 году Владимир Гринберг написал портрет Даниила Хармса. Через несколько месяцев Хармс умер в тюремной психиатрической больнице «Кресты», а в январе 1942 года Гринберг умер от голода в блокадном Ленинграде. Этот портрет войдет в выставку, но основным жанром художника был пейзаж. Он посвятил Ленинграду почти двадцать лет: из Ростова-на-Дону он переехал в 1922-м. Главной моделью Гринберга была Нева. Он жил на Дворцовой набережной и снова и снова писал открывавшуюся из окна панораму — в разное время суток и в разные сезоны. Гринберг был заметным представителем ленинградской пейзажной школы 1930-х — начала 1940-х годов, испытавшей сильное влияние французской живописи, прежде всего Альбера Марке. Пейзажистов этого круга даже называли «маркистами» или «французами». Но это все искусствоведение, а работы Гринберга — просто очень хорошая живопись, лишенная необходимости что-либо объяснять. Художник смотрел на Ленинград так, что любой зритель мгновенно влюбляется в город, запечатленный на картинах.

Владимир Гринберг (1896-1942). Портрет архитектора Юрицина. 1940. Музей искусства Санкт-Петербурга XX-XXI веков

XIII ярмарка новых имен «ВИН-ВИН»

10.10 – 11.10

Центр современного искусства Винзавод, Москва

Главное изменение этого года в статусе — «ВИН-ВИН», который раньше назывался маркетом, стал ярмаркой. Вместе с новым статусом появились кураторская секция, экспертный совет, портфолио-ревю для художников и отдельная программа работы с коллекционерами. Главный принцип остался тот же: как минимум половина авторов должна принимать участие в событии впервые. В этом году их отбором занимаются владельцы галереи SHIFT Владислав Духанин и Дарья Кузнецова, что дает возможность не потеряться в потоке новых имен. Учитывая неоднозначную реакцию на недавно прошедшую ярмарку молодого исскусства blazar и обвинения художников в общей беззубости, хочется напомнить, что быть молодым художником в Москве в 2026 году, мягко говоря, непросто — говорить можно не обо всем, международный контекст сузился, профессиональная инфраструктура изменилась, а за внимание кураторов, галерей и коллекционеров приходится конкурировать внутри огромной сцены.

Павел Коломиец, «Я никогда не любил работать», 2025

Работа Виктории Шмыговской, Из серии «Как же хочется вернуться», 2025

Вика Рос, «Мы не пара №14», 2025

Клод Моне. «Мост Ватерлоо. Эффект тумана», 1903. Государственный Эрмитаж

«Натюрморт. Портрет. Пейзаж. После жанра»

15.10 — 25.04.27

Дом культуры «ГЭС-2», Москва

Что общего у фламандского натюрморта, селфи, мукбанга и видеоигры? Ответ обещает показать выставка «Натюрморт. Портрет. Пейзаж. После жанра». Классические жанры станут отправной точкой для разговора о том, как меняются способы показывать, рассматривать и распространять изображения. Три раздела, вынесенные в название, прослеживают эти изменения на материале нескольких столетий. Натюрморт связывает изображение вещей с торговлей, потреблением и рекламой — именно тут мукбанги и окажутся рядом с картинами голландского классика Франса Снейдерса, а пять автопортретов Казимира Малевича из российских музейных собраний соседствуют с объектом Андрея Монастырского «Палец». По составу работ выставка обещает стать хитом.

Александр Шабуров. Из серии «Перечень окружающих меня бумажек, составленный 1 апреля 1998 года», 1998-2026

Алина Бровина. «Распаханные земли», 2026
фото: Вадим Штэйн

«Век Майи Плисецкой»

15.10 — 14.02.27 Еврейский музей и центр толерантности, Москва

Через фигуру Майи Плисецкой можно рассказывать не только историю русского балета, но и историю культуры XX века. Прима Большого театра, одна из самых известных балерин мира, муза Ролана Пети, Мориса Бежара, Пьера Кардена и Ива Сен-Лорана, героиня фотографий Ричарда Аведона и Сесила Битона — Плисецкая давно вышла за пределы театральной сцены. Этой осенью Еврейский музей и центр толерантности посвятит ей выставку: через костюмы, фотографии, видео, документы и личные вещи обещают рассказать не только о сценических триумфах балерины, но и о семье Мессерер — Плисецких, ее характере и жизни. В экспозиции впервые покажут материалы из семейного архива, предоставленные братом Майи Азарием Плисецким.

Мессерер Б.А. «Портрет балерины М.М.Плисецкой в лиловых перчатках». 2008. Санкт-Петербургский государственный музей театрального
и музыкального искусства

«Русский парижанин Константин Кузнецов»

17.10 — 14.03.27

Эрмитаж, Санкт-Петербург

Кузнецов вписывается в заметный музейный тренд последних лет — возвращать в российскую историю искусства художников, которые после эмиграции оказались вне отечественного канона. Впервые его в 2021 году показала Третьяковка, теперь — Эрмитаж. И у этого «русского парижанина» биография как сюжет для фильма: сын богатого нижегородского купца, в 33 года увидел на московской выставке Моне и Ренуара, бросил семейное дело и уехал в Париж учиться живописи. Там он довольно быстро стал своим — выставлялся в главных парижских салонах, его хвалили критики. Возвращение началось только в 2014 году, когда коллекционер Андрей Щербинин случайно купил в маленькой парижской галерее несколько десятков его картин и принялся выяснять, кто их написал. Оказалось, что в семейном собрании потомков сохранились сотни произведений, которые десятилетиями не покидали Париж. В живописи Кузнецов соединял импрессионизм с традицией русского пейзажа. Его называли «последним рыцарем импрессионизма» — и он оставался верен направлению даже тогда, когда все остальные авторы двинулись дальше.

Константин Кузнецов, «Мост Искусств», 1920-е годы 

Константин Кузнецов, «Вилла Джорджина Манор в Валь-Андре. Бретань», 1910

Пименов Юрий Иванович. «Эпона – богиня лошадей и мулов». 1966 Из собрания А.Д. Чегодаева

Симонович-Ефимова Нина Яковлевна. «Фавн» (Портрет мужа - Ивана Ефимова), 1928-1936. Собрание семьи художницы

«Женские страсти»

30.10 — 14.03.27

Городок художников на Масловке, Москва

Название «Женские страсти» сегодня звучит, мягко говоря, не очень. Слишком легко в нем услышать представление о женщине как о существе эмоциональном и иррациональном. Выставка как раз проверяет, что скрывается за этим привычным словосочетанием, прослеживая женский опыт от рубежа XIX–XX веков до наших дней. За это время успело измениться почти все: брак превратился в личный выбор, сексуальная революция 1920-х сменилась десятилетиями более строгих социальных норм, а в 1970-е на художественной сцене появились авторки, которые уже не хотели быть только женами, матерями или музами. Татьяна Маврина, Татьяна Назаренко, Наталья Нестерова, Ольга Булгакова и другие говорят о теле, любви, одиночестве и творчестве напрямую, а иногда через роли. А современные художницы — среди них Елена Ковылина и Ульяна Подкорытова — уже скорее присваивают эти образы себе, чем получают их извне. Но есть у выставки и очевидная проблема: все это рассказывает мужчина-куратор. Кирилл Светляков в тексте к выставке пишет, что в разговоре о женских страстях рискует оказаться между Сциллой и Харибдой культурных запретов и феминистской критики, но никак свое положение больше не объясняет. Благо сокуратор — Вероника Озеринина, научный сотрудник музея, так что гендерный баланс формально соблюден.