Космический ремесленник

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

18 сентября во Всероссийском музее декоративного искусства открывается выставка «Врубель. Рождение нового искусства», посвященная визионерскому дару автора «Демонов» и «Царевны-Лебеди». На экспозиции представят нетипичного Врубеля — его декоративное искусство, включая печные изразцы и вазы. Объекты художника будут соседствовать со средневековой майоликой, керамикой эпохи маньеризма и произведениями современных авторов, включая Ирину Корину, Артема Филатова и Ульяну Подкорытову. Иван Чекалов попросил куратора выставки Сергея Хачатурова выбрать пять объектов, демонстрирующих разные грани художника, предвидевшего будущее искусства.

←
М.А. Врубель, «Морской царь»
Абрамцевская керамическая мастерская, 1899. 
© Государственный Русский музей

Дмитрий Филимонов, Gardien #4, 2026

Через четыре года после того, как Валентин Серов написал в Абрамцеве портрет 11-летней Веры Саввишны Мамонтовой, больше известный как «Девочка с персиками», Михаил Врубель в том же самом доме, вдохновившись той же самой повзрослевшей девочкой, задумал скульптуру «Египтянка». «Врубель вошел в абрамцевскую столовую случайно в тот момент, когда Верушка сказала что-то шепотом сидящей с ней рядом моей сестре, — вспоминал художник Николай Прахов. — Подметив это с порога, Михаил Александрович воскликнул: “Говорите все шепотом! Говорите шепотом! Я только что задумал одну вещь. Она будет называться — “Тайна”». Через день, «к вечернему чаю», Врубель продемонстрировал обитателям Абрамцева «Тайну» — теперь носившую название «Египтянка».

На выставке во Всероссийском музее декоративного искусства будет представлено четыре варианта «Египтянки». «Когда в выставочной витрине “Eгиптянок” четыре, — дополняет куратор экспозиции Сергей Хачатуров, — создается парадоксальная, почти поп-артовая ситуация тиражирования. Мастерство Врубеля в том, что в этом тиражировании пробуждается эффект живой подвижной формы, и египтянка начинает жить в разных возрастах, настроениях». Каждая скульптура одновременно похожа и не похожа на другую — благодаря восстановительному обжигу, разному цвету глазури создается живой перламутровый блеск и искристая фактура.

Врубель-мифотворец

М.А. Врубель. Скульптура «Египтянка» («Тайна»)
Конец XIX — начало XX вв.
Абрамцевская гончарная мастерская.
Всероссийский музей декоративного искусства

В.М. Васнецов, 
Гамаюн, 1890-е.
© Музей-
заповедник «Абрамцево»
→ 

→
Редько К.Н, «Полуночное солнце (Северное сияние)».
© Государственный Русский музей

←
М.А. Врубель,  Голова ассирийца, 1890-1918. 
© Музей- заповедник «Абрамцево»

Вера Мамонтова, уже послужившая предвестником русского импрессионизма на портрете Серова, здесь обретает мистические черты — священная египетская змея Урей обвивает голову молодой женщины, шепотом передающей кому-то свою «тайну». Так Врубель, чья жизнь в 1890-е круто менялась — он переехал в Москву, начал работу над иллюстрациями к юбилейному изданию сочинений Лермонтова, побудившую его вернуться к собственным «Демонам», женился на оперной певице Надежде Забеле, — превратил жизнь в миф.

На выставке «Михаил Врубель», проходившей в Новой Третьяковке с ноября 2021-го по март 2022 года, две львиные маски были выставлены рядом с врубелевским портретом Саввы Мамонтова. «Потому что звериная пластика и энергия лица Мамонтова, — утверждала куратор экспозиции Ирина Шуманова, — взяты Врубелем именно с масок ливийских львов». В свою очередь, маски художник создал для украшения ворот дома Мамонтова на Садовой-Спасской улице в Москве.

Врубель познакомился с Мамонтовым благодаря Константину Коровину — в Москве, на пути из Харькова в Киев. Благодаря этой полуслучайной, как и многие другие (например, с будущей женой на репетиции оперы «Гензель и Гретель» в Панаевском театре в Санкт-Петербурге) встрече, Врубель решил остаться в Москве, под покровительством «московского Медичи».

В воспоминаниях Прахов рассказывает, как родился замысел львиных голов: Врубель сочинил архитектурный проект, потом «сбил большой комок глины и… стал придавать ему вид львиной головы. Местами работал большой стекой, решительно снимая лишнюю глину, но больше — руками… когда в основном львиная маска была закончена, внимательно посмотрел на нее и отхватил ножом, по обеим сторонам, те места, где другой художник стал бы лепить гриву».

Врубель-всеискусник

М.А. Врубель. Маска льва, 1891
Абрамцевская гончарная мастерская
©  Государственный Русский музей

❝

Все творчество Врубеля крепко переплетено; однажды возникнув, мотив или идея уже не оставляли художника.

Все творчество Врубеля крепко переплетено; однажды возникнув, мотив или идея уже не оставляли художника и в том или ином виде обязательно появлялись снова — как тот же самый «Демон». Маски львов, синтезирующие искусство Ассирии с традиционной русской символикой (скажем, изображениями львов в белокаменных соборах XI–XII веков Владимира и Юрьева) предвещают не только портрет Мамонтова, но и окончательный переход художника к зрелому символизму, панно «Принцесса Грёза» и «Микула Селянинович и Вольга».

Майоликовые блюда «Садко», созданные Врубелем в Абрамцевской керамической мастерской, могли не появиться, если бы не Николай Римский-Корсаков, с которым художник познакомился в 1890-х. Надежда Забела-Врубель пела практически во всех лирических операх композитора; многие партии, включая партии Царевны-Лебеди и Марфы из «Царской невесты», были созданы специально для нее. Однако самой любимой героиней Надежды оставалась исполненная ей первой — Морская царевна Волхова из «Садко», оперы о новгородском гусляре, играющем «морю синему».

В декоративных блюдах Врубель выстраивает микромир русских былин: Садко с гуслями, Морской царь и царевна, морское дно бирюзово-золотистых оттенков… Этим он наследует французскому естествоиспытателю эпохи маньеризма Бернару Палисси, чье фаянсовое блюдо XVI века также будет представлено на выставке во Всероссийском музее декоративного искусства. «Палисси был алхимиком, химиком, геологом, ботаником, писателем и теоретиком искусства, — объясняет Хачатуров. — Но прежде всего он известен как керамист, разработавший уникальный стиль декорирования фаянса — “сельские глины” (rustiques figulines). Это овальные блюда и другие изделия с рельефными изображениями рыб, раковин, змей, ящериц, лягушек, растений и насекомых».

Врубель-традиционалист

М.А. Врубель. Декоративное блюдо «Садко»
По эскизу 1899 года
Абрамцевская гончарная мастерская
© Государственный Русский музей

←
Бернар Палисси, блюдо, XVI в.
© Нижегородский государственный историко-архитектурный музей-заповедник

←
А.Я. Головин , братина «Петух», 1890-1918 ©  Всероссийский музей декоративного искусства

↑ Н.А. Андреев, «Тульская крестьянка», 1910-е.
© Всероссийский музей декоративного искусства

По словам куратора, Палисси создавал их, используя технику «жизненного оттиска»: он помещал живых существ в глину, получал точные слепки их тел, а затем покрывал эти слепки цветными глазурями. В результате создавалась иллюзия живой экосистемы — например, пруда или речного ландшафта. В блюдах Врубеля тоже прорастают органические формы — линии изгибаются подобно стеблям, поверхность изделий напоминает чешую фантастических рыб или перламутр ракушек. Такой мистический натурализм связывает Врубеля с традицией — недаром художник очень интересовался историей искусства, русским Средневековьем (еще со времен работы над росписью Кирилловской церкви в Киеве), Ренессансом (со времен жизни в Венеции и в Риме), Востоком и византийской мозаикой.

В 1900 году экземпляр камина Врубеля «Микула Селянинович и Вольга» получил на Всемирной выставке в Париже золотую медаль — в то время художник не на шутку увлекся пластикой керамики. Перед тем как обратиться к масштабным архитектурным формам вроде печей и каминов, художник пробовал силы в изразцах — например, в майолике, украшенной ярко-синим фантастическим деревом-цветком на белоснежной эмалевой основе.

«Как-то философ Иммануил Кант признался, что самые честные образы в искусстве рождаются в низких жанрах, декоративных узорах, орнаментах, — рассказывает Сергей Хачатуров. — Они полностью свободны от подражания и воплощают идеально выведенный Кантом принцип бескорыстности и незаинтересованности эстетического суждения». «Честность» печных изразцов Врубеля раскрывает их новаторство. Абстрактные рельефы предвосхищают авангард XX века, их цвет — искусство Ива Кляйна.

А еще, по мнению Хачатурова, печные изразцы Врубеля с орнаментом, напоминающим очертания трилистников, ирисов (и это уже само по себе достаточный сюжет), предвидят объектно ориентированное искусство. «Кроме того, — добавляет Сергей, — рисунок этих изразцов взаимодействует с картинами из цветов-окурков Артема Филатова и пепельницей-жемчужиной самого Врубеля».

Врубель-авангардист

М.А. Врубель, К.А. Коровин, печной изразец с растительным орнаментом, 1890-е
Абрамцевская гончарная мастерская
© Музей-заповедник Абрамцево

М.А. Врубель, камин «Встреча Вольги Святославовича с Микулой Селяниновичем», XIX-XX вв. © Всероссийский музей декоративного искусства

Начиная с февраля 1902 года и до самой своей смерти в апреле 1910-го Михаил Врубель практически безвылазно жил в психиатрических клиниках. Сломленный переутомлением, художественной критикой, до поры не принимавшей творчества художника, неуспехом (как ему казалось) «Демонов», а позднее и гибелью единственного сына Саввы, Врубель все больше терял контроль над реальностью.

В минуты просветления, когда художник не раздирал на себе одежду и вновь обретал способность ясно мыслить, он продолжал работать. За эти восемь лет Врубель создал несколько шедевров — включая «Шестикрылого серафима», портрет Валерия Брюсова и «Видение пророка Иезекииля». Помимо прочего он много рисовал карандашом — врачей, большую морскую раковину галиотис («жемчужину»), подаренную ему поэтом Максимилианом Волошиным… И цветы — розы в стакане или кампанулы, колокольчики.

Словно воссоздавая мир заново, Врубель в каждом образе находил идеальную «первоформу»; цветок распадается и превращается в кристалл, кристалл — в орнамент, а орнамент — в абстракцию. Согласно апокрифу Сергея Судейкина, на Выставке русского искусства, проходившей в рамках Осеннего салона в парижском Гран-Пале осенью 1906 года, «под вещами Врубеля часами простаивал коренастый человечек, похожий на молодого Серова». Это был другой художник-демиург, будущий изобретатель кубизма Пабло Пикассо.

Врубель-демиург

М.А. Врубель. «Кампанулы», 1904
Бумага, графит © Государственный Русский музей

П.Н. Филонов, «Масленица и вывод из зимы в лето», 1913-1914
© Государственный Русский музей

«Рисуя кристаллические формы цветов, Врубель был похож на мальчика Кая из “Снежной королевы” Андерсена, — заключает Хачатуров. — Фанатично преданный идее абстрактного формального совершенства, художник, подобно плененному Снежной королевой Каю, пытался выложить из кристаллов льда слово “Вечность”».