Кросс-культурный обмен

ФОТО:
Getty Images, Legion-Media, ТАСС, архив пресс-службы

5 сентября в музее «ЗИЛАРТ» открылась выставка «Русский музей в ЗИЛАРТе. Шедевры искусства второй половины ХХ века. Дар Петера и Ирене Людвиг». В Москве выставляется коллекция из более чем 100 произведений отечественных и зарубежных художников, подаренная в середине 1990-х знаменитой супружеской четой меценатов Людвиг Русскому музею. В собрании представлены важнейшие художники второй половины XX столетия: Пабло Пикассо, Жан-Мишель Баския, Энди Уорхол, Ансельм Кифер, Джаспер Джонс, Йозеф Бойс, а также Илья Кабаков, Виктор Пивоваров и Эрик Булатов. Иван Чекалов расспросил кураторов выставки о том, кто такие «шоколадный король» Петер Людвиг и его жена Ирена, как их коллекция оказалась в Петербурге и чем интересна ее столичная гастроль.

Выставка «Русский музей в ЗИЛАРТЕ». Фото: Даниил Анненков

Петер и Шоколадная фабрика

«К моменту дара Петер и Ирена Людвиг были действительно замечательными коллекционерами, очень непохожими на тех, которых мы знаем сегодня», — рассказывает старший научный сотрудник отдела новейших течений Государственного Русского музея Маргарита Костриц. В 1994-м немецкие меценаты, открывавшие музеи по всей планете — от Ахена и Кёльна до Пекина и Будапешта, — передали в дар Русскому музею 33 работы из своей коллекции; на следующий год в Мраморном дворце открылась постоянная экспозиция «Музей Людвига в Русском музее» и к ней добавилось еще чуть меньше сотни произведений — в числе прочих Энди Уорхола и Роберта Раушенберга, Жан-Мишеля Баскии и Йозефа Бойса, а также представителей советского андеграунда вроде Эрика Булатова и Кабаковых.

Тогда Петер Людвиг был, пожалуй, влиятельнейшим коллекционером в мире — тем удивительнее его бэкграунд. Петер родился в 1925 году в семье юриста Фрица Людвига и Хелены Людвиг (в девичестве Клёкнер), происходившей от основателей одноименной промышленной компании. Подростком он служил пресс-секретарем в гитлерюгенде, во время войны был санитаром, оказался в американском плену, а затем поступил в Майнцский университет, где изучал философию, археологию и историю искусства. В университете Петер познакомился со своей будущей супругой — Иреной Монхейм, правнучкой основателя шоколадной фабрики Trumpf. В 1950-м Петер защитил диссертацию на тему «Образ человечества у Пикассо как выражение мировоззрения целого поколения», а уже на следующий год женился и возглавил шоколадный бизнес своего тестя («Его единственный сын, брат моей жены, погиб под Москвой», — объяснял коллекционер).

Петер Людвиг, 1994

Постепенно скромное семейное предприятие превратилось в один из ведущих шоколадных концернов в мире — Ludwig Schokolade. Соответственно росли финансовые возможности семьи. Тяга к собирательству проявилась у Петера и Ирены еще в университете — «отказывая себе в лишнем бутерброде», они приобретали кофейные чашечки из мейсенского фарфора начала XVIII века.

А в середине 1950-х начали коллекционировать живопись — любимого еще со студенческой скамьи Пикассо (Петер покупал новые работы 70-летнего художника, который, согласно тогдашнему консенсусу, находился не в лучшей творческой форме) и молодых художников, завоевывавших художественную сцену послевоенной Европы. Причем денег все равно не хватало — поэтому, во многом вынужденно, Людвиги решили вместо сверхпопулярного абстрактного экспрессионизма обратиться в сторону других художественных направлений: поп-арта (Класа Олденбурга, Энди Уорхола, Роя Лихтенштейна) неоэкспрессионизма, представленного работами, скажем, Зигхарда Гилле, Лейпцигской школы с произведениями Вернера Тюбке, а также советского неофициального искусства от мастеров в диапазоне от Виктора Пивоварова до Ивана Чуйкова. Также Людвиги собирали российский авангард, искусство доколумбовой Америки, эпохи барокко и рококо, Античности, Средневековья...

Пьер Ниволле, Пейзаж. Фото: Даниил Анненков

Пабло Пикассо «Большие головы». Фото: Даниил Анненков

В 1970-х Петер и Ирена Людвиг начали по частям раздаривать свою коллекцию музеям — в 1976 году меценаты пожертвовали порядка 300 работ городу Кёльну, где в том же году открылся первый музей Людвига. Затем появились аналогичные институции в Ахене, Зарлуи, Кобленце; в Австрии собрание Людвигов легло в основу Музея современного искусства MUMOK, а до Восточной Европы немецкие меценаты добрались в конце 1980-х — начале 1990-х. Тогда в Будапеште открылся Музей Людвига — Музей современного искусства, а в Санкт-Петербурге — Музей Людвига в Русском музее, «государство в государстве ГРМ», как его тогда называли.

«Людвиг очень хорошо знал Русский музей и его возможности, — объясняет Костриц. — Тогда музей активно получал дополнительные здания, филиалы, дворцы... Они еще не были освоены — и Петер решил, что коллекцию нужно поместить именно туда, хотя у него и были переговоры еще, например, с Пушкинским». По словам Маргариты, Людвиг объяснял, что ему хотелось понять, что происходит в Санкт-Петербурге, — не в последнюю очередь потому, что меценат хорошо помнил войну и хотел принести городу такой дар".

В 1996-м — меньше чем через два года после дара Русскому музею — 71-летний Петер Людвиг скончался. Ирена пережила супруга практически на 15 лет — она умерла 28 ноября 2010 года в Ахене. А Музей Людвига в Русском музее продолжил функционировать, выставляя работы, собранные супругами.

Ирена и Петер Людвиг, 1987

Выставка «Русский музей в ЗИЛАРТЕ». Фото: Даниил Анненков

Людвиг во дворце, на гастролях и в Москве

«Людвиги были ближе к коллекционерам начала XX века, рубежа веков, к крупным меценатам, — продолжает Костриц. — Наша страна казалась им привлекательной, им хотелось продемонстрировать здесь широкий спектр искусства XX века. Они много ездили в Советский Союз в 1980-е, когда у нас существовало разделение на официальное и неофициальное искусство. Но они не делили его так, как мы. Они покупали и то, и другое — так и получилось, что сегодня, собираясь показать всю их коллекцию, мы задумались о том, что вторая половина XX века в России практически не выставлена. Как правило, музейная экспозиция заканчивается 1940-1950-ми годами — и в нашем любимом Эрмитаже, и в нашем любимом Пушкинском».

Куратор Мария Салтанова утверждает, что выставка «Русский музей в ЗИЛАРТе» строится исходя из художественных пристрастий Петера и Ирены, ее ядро — поп-арт. От поп-арта организаторы экспозиции выстроили маршруты к неоэкспрессионизму — прежде всего к немецким художникам, в том числе к Ансельму Киферу и Маркусу Люперцу, — и далее к абстракции. «Другое важное направление, — продолжает Салтанова, — гиперреализм, или фотореализм».

Помимо маршрутов по художественным направлениям важное место на выставке занимают «тематические маршруты»: мифы, символы, знаки и искусство про искусство. Концептуальный подход к составлению и демонстрации коллекции особенно важен для второй половины XX века — а значит, и для Петера и Ирены Людвиг. Собственно концептуальное искусство — московский романтический концептуализм, тот же Кабаков —
тоже не остается без внимания.

Выставка «Русский музей в ЗИЛАРТЕ». Владимир Янкилевский «Триптих № 14. Автопортрет (Памяти отца)». Фото: Даниил Анненков

За 30 лет коллекция Людвига в Русском музее лишь несколько раз покидала выделенные специально под нее залы Мраморного дворца — отправившись в турне по Бразилии в 2014 году или в московский МАММ в 2018-м. 

По словам Маргариты Костриц, решение провести нынешнюю выставку было обусловлено несколькими причинами. Во-первых, у Русского музея были интеллектуальные ресурсы и опыт работы с произведениями, а у «ЗИЛАРТа» — новое здание и желание архитектора Эрика Белоусова взяться за такой проект. Кроме того, в проекте участвовал Александр Боровский — художественный консультант «ЗИЛАРТа», который одновременно работает в Русском музее заведующим отделом новейших течений и отвечает там за креативные стратегии.

Музей Людвигов в Русском музее, Петер и Ирэна Людвиг у своих портретов, 1996 г. Фото: Сергей Смольский/ТАСС

Наконец, «для нас было важно впервые показать всю коллекцию целиком, — объясняет Костриц. — С 1995 года произведения экспонировались на втором этаже Мраморного дворца, но никогда не выставлялись вместе — были реэкспозиции, вещи приходили и уходили, некоторые произведения уезжали на гастроли. Но полноценно мы никогда не показывали коллекцию».

Уильям Берроуз, Long Time Take to See. Двусторонняя композиция. Фото: Даниил Анненков

Бывают странные сближенья

Маргарита Костриц утверждает, что «Петер был милейшим человеком. Мы его встретили уже пожилым — не таким, как на портрете Уорхола 1980 года. Там он молодой человек, еще не такой знаменитый — совсем другой образ. Но даже в 1990-х и Ирена, и Петер оставались открытыми общительными людьми. После дара они часто приезжали и даже рекомендовали многие выставки, которые мы делали. Они были очень доброжелательны». Отдельно кураторы отмечают, что чету Людвиг выделяло на фоне прочих коллекционеров их искусствоведческое образование: «Петер и Ирена разбирались во всем. Она, например, очень любила Кубу. В Русском музее даже была выставка из собранных ею кубинских инсталляций, арт-объектов, графики».

Энди Уорхол, «Портрет Петера Людвига», 1980

При этом в области искусства «Людвиг был не столько предпринимателем, сколько именно чутким коллекционером», — поясняет Салтанова. По словам Марии, меценат очень рано понимал, какие художники или даже целые направления впоследствии займут важное место в истории искусства. 

Пример — из того же Пикассо, поздние работы которого Петер скупал, когда они еще были доступными, а затем, после пересмотра общественного отношения к последнему периоду творчества художника, Людвиг оказался обладателем ключевой его части.

Выставка «Русский музей в ЗИЛАРТЕ». Фото: Даниил Анненков

Организаторы выставки в «ЗИЛАРТе» называют коллекцию Людвигов «культурным мостом, соединяющим страны, эпохи и художественные языки второй половины ХХ века». «Культурный мост — это и была идея Петера, его широкая гуманистическая миссия, — поясняет Салтанова. — Собрать вместе художников, которые не были популярны в своем социокультурном контексте и не выходили на рынок». Как уже было сказано, поп-арт здесь соседствует с абстракцией и гиперреализмом, а неоэкспрессионизм — с концептуальным искусством. Бывают странные сближенья — на выставке будут представлены как неизвестные широкой публике художники из Чехии, Болгарии, Кубы, так и Георг Базелиц, Жан-Мишель Баския, Пикассо. Эрик Булатов висит неподалеку от официальных советских авторов из Союза художников.

Роберт Кушнер, «Розы Самарканда». Фото: Даниил Анненков

Эрик Булатов «Тающие облака». Фото: Даниил Анненков

Такой подход актуален и сейчас, в 2020-е. «Спустя столько десятилетий [после 1990-х] нас вновь захватила массовая культура, тот же музейный бунт достаточно благополучных людей, их желание все видеть и знать», — рассуждает Костриц. Так современным — и своевременным — оказывается практически каждая работа из коллекции Людвиг, от первопроходцев поп-арта до мастеров постмодернизма вроде Джеффа Кунса. «И конечно, я бы выделила работы отечественных художников, которых мы вроде бы знаем, но что они делали в те годы постепенно забывается, — заключает куратор. — Кабаков, Чуйков, Булатов… Это время уже ушло». Но кто знает, когда история зайдет на новый круг.