Женщина смотрит на свое отражение в зеркале, украшенном старыми фотографиями

Только
Олтмен остается
с человеком

20 ноября исполняется 20 лет со дня смерти Роберта Олтмена, классика «нового Голливуда», открывшего миру Шелли Дюваль и Робина Уильямса, снявшего всех звезд от Пола Ньюмана до Линдси Лохан и каждый фильм превращавшего в свой луна-парк с непременным блэк-джеком и прочими радостями. Алексей Васильев вместе с Олтменом решил воспеть праздник, который нужно закатить, даже если этажом выше лежит труп.

Фото: GETTY IMAGES, LEGIOn-MEDIA, АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

28 ОКТЯБРЯ 2026

«После долгой работы Роберт Олтмен с гордостью представляет 24 кинозвезды в одном фильме! Знаменитая Карен Блэк! Эффектный Кит Кэррадайн! Фантастический Скотт Гленн! Наслаждайтесь волшебным зрелищем в цвете и стереозвуке!» — с этих криков рекламного зазывалы, под которые на экране — на обложке журнала People — сменяют друг друга карикатуры на названных артистов, начинается фильм Роберта Олтмена «Нэшвилл» (1975).

Пожилой мужчина в шляпе смотрит сквозь полоску фотопленки, закрывающую часть его лица.

Роберт Олтман, 1992

Мужчина с кудрявыми волосами в темных очках и наушниках.

«Нэшвилл», 1975

Один из четырех режиссеров мирового кино (наряду с Клузо, Антониони и Панахи), чьи фильмы были удостоены главных наград на всех трех главных кинофестивалях — в Каннах («Военно-полевой госпиталь», 1970) , Берлине («Баффало Билл и индейцы, или Урок истории Сидящего Быка», 1976) и Венеции («Короткие истории», 1993). Автор, чей стиль сформировал творческую манеру Пола Томаса Андерсона, в качестве режиссера на подхвате помогавшего Олтмену, когда тот был смертельно болен и проходил химиотерапию, создавать его последний фильм «Компаньоны» (2006). Кинематографист, под влиянием которого Вуди Аллен переформулировал композицию своих картин, переключившись на звездные ансамбли. Мастер, который развязал руки Ричарду Линклейтеру, чтобы снимать многолюдные и расслабленные фильмы без развязок и кульминаций. Роберт Олтмен видел каждый фильм как шапито, раскинувшее шатер в городе и готовое предложить зрителям 40 удивительных номеров. Олтмен делал тусовочное кино, а сюжетным каркасом ему служили разного рода празднества.

Мужчина и женщина лежат в обнимку в постели под белым одеялом

«Нэшвилл», 1975

«Нэшвилл» — тот на 2 часа 40 минут погружает зрителя в сладкоголосую атмосферу главного кантри-фестиваля Америки. Занятые в ролях певцов актеры сами сочинили для своих персонажей песни, а Кит Кэррадайн за свою, беглую и живую, как ручей, I’m Easy был даже удостоен премии «Оскар». «Высокая мода» (1994) приглашает на самую настоящую неделю prêt-à-porter в Париже, где — теперь уже увековеченные на широком экране — коллекции Готье, Мияке, Ферре, Рикель, продемонстрированные Эмбер Валлеттой, Наоми Кэмпбелл и Кристи Тёрлингтон, мешаются с коллекциями, которые Вивьен Вествуд и бренд Cerruti 1881 предоставили в распоряжение вымышленных персонажей-модельеров, сыгранных Ричардом Грантом и Анук Эме.

Трое артистов в костюмах эпохи Дикого Запада позируют на фоне театрального занавеса.

«Баффало Билл и индейцы», 1976

Иногда это было что-то из далекого прошлого — как цирк героя Гражданской войны Баффало Билла, с которым он разъезжал в 1880-х годах, реконструируя на арене свои легендарные сражения («Баффало Билл и индейцы»). Иногда — что-то сугубо американское, наподобие «Маппет-шоу», на которое продавали билеты, хоть его и транслировали каждую неделю в прямом эфире по радио («Компаньоны»). Это могло быть семейное торжество («Свадьба», 1978), званый ужин в поместье с ночевкой и убийством («Госфорд-парк», 2001) или, в силу своей сенсационности, само место, где пересекаются десятки персонажей фильма — приемная модного гинеколога («Доктор Т. и его женщины», 2000), казино в Рино («Калифорнийский покер», 1974) или сам Голливуд с его суетой и толчеей кинозвезд («Игрок», 1992).

Двое мужчин в ковбойских костюмах беседуют с человеком в деловом костюме возле стены с таксофоном.

«Компаньоны», 2006

Мужчина в темном пиджаке и светлых брюках указывает пальцем на женщину в розовом вечернем платье на фоне сада.

«Свадьба», 1978

В больших многодневнах тусовках люди встречаются, знакомятся, мешаются — чтобы установить деловые связи, запустить проекты, закрутить романы, и все это рождает среди персонажей Олтмена броуновское движение. Чтобы зритель в нем не запутался, Олтмен прибегает к услугам кинозвезд — такого же важного киноаттракциона, как в шапито — дрессированные слоны и тигры. Проще сказать, кого он не снимал, — Марлона Брандо и собачку Лесси. Остальные отметились, от звезды немых фильмов Д.У. Гриффита Лилиан Гиш до Линдси Лохан со всеми остановками: Лорен Бэколл, Берт Ланкастер, Джек Леммон, Пол Ньюман, Софи Лорен, Уоррен Битти, Джули Кристи, Миа Фэрроу, Мэгги Смит, Шер, Ричард Гир, Мерил Стрип, Ким Бейсингер, Джулия Робертс, Джеймс Франко — перечисляю только тех, кто по сей день на слуху. Даже крики того самого ярмарочного зазывалы на титрах «Нэшвилла» принадлежат легендарному радиоведущему и почетному мэру Голливуда Джонни Гранту. Определенную путаницу и ощущение правдоподобия всего происходящего на экране, вносило то, что в одних фильмах Олтмена звезды играли персонажей, а в других — самих себя, оказавшихся на показанной в фильме тусовке. В «Игрока» даже включены фрагменты двух присутствующих в сюжете, но несуществующих в реальности фильмов, в одном из которых Брюс Уиллис выносит на руках Джулию Робертс из газовой камеры на глазах у Сьюзан Сарандон, наблюдавшей за казнью Робертс через стекло.

Проще сказать, кого он не снимал, — Марлона Брандо
и собачку Лесси.

Мужчина в пиджаке, голубой рубашке и галстуке стоит рядом с пальмой.

Лайл Ловетт в фильме «Игрок», 1992

Олтмен не только собирал пасьянсы из уже готовых звезд — он их создавал. Именно он превратил в киноактеров стендаперов Лили Томлин («Нэшвилл») и Робина Уильямса («Попай»), кантри-певца Лайла Ловетта («Игрок»), открыл одну из знаковых звезд 70-х в тусовщице Шелли Дюваль, в момент их знакомства просто прожигавшей жизнь в компании известного в ту пору художника Бернарда Сэмпсона. Дюваль с ее огромными глазами, зубами, ртом и простодушным солнечным характером вписалась в ряд модных тогда глазастых и солнечных кинодевушек вроде Лайзы Миннелли и Голди Хоун и не только стала постоянной фигуранткой дел Олтмена, но и сыграла в важнейших фильмах периода у других мастеров — Вуди Аллена («Энни Холл», 1977) и Стэнли Кубрика («Сияние», 1980, там она жена Николсона).

Робин Уильямс в образе моряка Попая и Шелли Дюваль в роли Олив Ойл из фильма Попай.

Робин Уильямс и Шелли Дюваль, «Попай», 1980

Еще чаще он умел разгадать звезду на взлете, в новичке, после единственного или пары фильмов. В этом смысле к его креатурам следует отнести Дональда Сазерленда, Мэтью Модайна и, конечно, Эллиота Гулда. В случае последнего широкую славу ему принесло не кино, а то, что он был мужем и отцом сына Барбры Стрейзанд. Над этим Олтмен посмеялся в «Нэшвилле», после трех успешных картин с Гулдом давший ему здесь роль самого себя, актера Эллиота Гулда. Приятельница приводит Гулда на прием в саду у старейшего кантри-певца. Его узнает английская журналистка (Джеральдина Чаплин), донимает вопросами, все осознают, что не знают этой докучливой дамы, и выводят ее под руки. Тогда хозяин задает своему продюсеру вопрос, а кто этот парень в цветастой рубахе, с которым она сцепилась? Может, его тоже надо вывести? Продюсер отвечает: «Это актер Эллиот Гулд». — «Я его не знаю». — «Это муж Барбры Стрейзанд». — «Какой Стрейзанд?» — «Той самой Стрейзанд, что поет People». — «Да как же? А я ему едва пожал руку, думал, что проходимец. Мистер Гулд, позвольте пожать вам руку еще раз, прежнее мое рукопожатие было недостаточно крепким».

Люди сидят за столиками в ресторане, где на сцене выступает гитарист.

Эллиот Гулд в фильме «Нэшвилл», 1975

Вот примерно в такой болтовне и проходит большая часть фильмов Олтмена. Эта болтовня («здрасьте, я вас не узнал, а я вас узнала») оттесняет на задний план все, что пытается обрести форму сюжета. Даже если это солидный детективный сюжет, выписанный так, что и Агата Кристи не побрезговала бы — как это вышло в «Госфорд-парке». Олтмен не верит в конструктивность, цели, прогресс. Завязавшиеся романы распадутся, когда стихнет праздник, сделки сорвутся, контракты останутся неподписанными. Останется удовольствие от хорошо проведенного времени и анекдотических ситуаций — как в жизни. Поэтому по прошествии лет совершенно невозможно вспомнить точно, кто оказался убийцей в «Госфорд-парке» и каков был мотив, но никогда не забудешь возмущение пьянчужки-графини (Мэгги Смит), когда на обращенный к ней вопрос американца Are you OK? она громко переспросила Am I WHAT?

Пожилой мужчина с седыми волосами и бородой эмоционально жестикулирует в помещении с классическим интерьером.

Съемки фильма «Госфорд-парк», 2001

болтовня («здрасьте, я вас не узнал, а я вас узнала») оттесняет на задний план все, что пытается обрести форму сюжета. Даже если это солидный детективный сюжет, выписанный так, что и Агата Кристи не побрезговала бы

Если детективные сюжеты в фильмах Олтмена оказываются утоплены в многоголосом гур-гур-гур, то юмор, напротив, пропитывает их, как сахарный сироп — марципан. Хороший пример — сцена из «Нэшвилла», когда Лили Томлин идет слушать в клуб Кита Кэррадайна (там он и исполнит свою оскароносную песню). Кэррадайн играет молодого певца с блондинистым каре, подсаженного на дамский пол как на что похуже. Но ему случилось влюбиться в Томлин — солистку госпел-хора, верную жену и мать двух глухих детей, которых она никогда не бросит. Пожалуй, невозможность их союза превращает Кэррадайна в кантри-Ромео, и он изводит Томлин поэтичными (поэт-то он превосходный) и страстными звонками с просьбой о встрече. Или о том, чтобы она хотя бы пришла послушать его выступление. Она заинтригована, приходит в клуб после начала концерта и усаживается за столик в самом заднем ряду, чтобы остаться незамеченной. Романтический накал усугубляется тем, что сцена выглядит экранизацией самой популярной в те годы песни Killing Me Softly: «Я слышала, у него хорошие песни и свой стиль, и пошла послушать его. И вот он был на сцене, совсем еще мальчишка, и он убивал меня нежно своей песней, рассказывая всю мою жизнь своими словами». Так бы и произошло. Но в тот момент, когда Кэррадайн начинает играть и петь свой хит, к Томлин подсаживается вдупель пьяный мужик и начинает подпевать, а точнее подвывать Кэррадайну. Да так громко, что Томлин, вместо того, чтобы сделаться, как просит песня, «нежно убитой», оказывается вынуждена прослушать, глядя на прекрасного юного блондина, концерт старого алкаша.

Мерил Стрип, «Компаньоны», 2006

Группа людей занимается балетом в танцевальной студии у балетного станка.

Нив Кэмпбелл в фильме «Труппа», 2003

Музыка — неотъемлемая часть всякого праздника, и если смех — пропитка фильмов Олтмена, то песни и танец — его топпинг. Именно в его «Компаньонах» Мерил Стрип впервые проявила себя незаурядной вокалисткой, и совершенно незабываем балетный танец Нив Кэмпбелл в «Труппе» (2003) под балладу My Funny Valentine — когда на летнюю эстраду, где она выступала, закапал дождь, в такт меланхоличной мелодии в зале стали раскрываться зонты и полетели листья. При всем этом слова к самой знаменитой песне из репертуара олтменовских фильмов сочинил его сын Майк — когда ему было 15 лет от роду — и этим обеспечил себе безбедное существование.

Для фильма «Военно-полевой госпиталь» Олтмену требовалась максимально тупая песня о самоубийстве. Собственные мозги 45-летнего разумного человека не позволяли ему сочинить подобный бред, и он попросил об этом Майка. Написанную им дурацкую песенку подхватили радиостанции, перепели все, кому не лень, включая Manic Street Preachers, в итоге Олтмен получил за постановку фильма 70 тысяч долларов, а Майк за продажу прав на песню — миллион.

Группа людей сидит за низким столом и ест традиционные японские блюда в интерьере ресторана.

«Военно-полевой госпиталь», 1970

Жених и невеста в венцах во время свадебной церемонии в церкви.

«Чеховские мотивы», 2002

Изначально песня точилась под сцену попытки самоубийства дантиста. Перед этим дантист исповедовался кюре. Тот не может выдать тайну исповеди, но чтобы донести до приятеля дантиста, хирурга, информацию, что его другу требуется помощь, говорит: «Вчера он играл с ребятами в покер, и когда те попросили его их рассудить, он им ответил: «Кончайте, пацаны, это ж всего лишь игра». — «Он прям так и сказал: “Это всего лишь игра?” — переспрашивает хирург. — Тогда точно дело неладное, надо с ним поговорить».



Игра — это единственное, что серьезно в мире Олтмена. «Игра, потребность в ней — то единственное, что отличает человека от животных», — говорила Кира Муратова, на чьи косноязычные фильмы творчество Олтмена оказало большое влияние. Готовя «Чеховские мотивы» (2002), где основное действие разворачивается вокруг венчания, она для вдохновения показывала своему художнику по костюмам Руслану Хвастову олтменовскую «Свадьбу» — в итоге Хвастов получил за свою работу над свадебными нарядами премию «Ника».

Игре, точнее — азартным играм, целиком посвящен лучший фильм Олтмена «Калифорнийский покер». Наблюдая за завязавшейся за карточным столом дружбой двух парней (Джордж Сигал и Эллиот Гулд), которая продолжилась на ипподромах, в залах игровых автоматов и увлекла их к рулетке в Рино, Олтмен творит фильм, казалось бы, из ничего: вращения рулетки, тасования карт и взаимного обожания двух повес. Но и легкости, добродушия Олтмена следует опасаться. Когда сквозь шторы в казино вползет мутно-белый рассвет, Сигал поделит выигранные 22 тысячи поровну и навсегда оставит Гулда со словами: «Теперь я возвращаюсь домой: я устал». В то время как Гулд был рад наконец обрести друга, с которым он мог бы на пару идти по жизни смеясь, Сигал всего лишь искал возможность откупиться от ростовщика.

Игра — это единственное, что серьезно в мире Олтмена.

Группа людей играет в покер за зеленым суконным столом с фишками и картами.

«Калифорнийский покер», 1974

Над самыми веселыми и праздничными фильмами Олтмена витает смерть. Мастерские розыгрыши врачей «Военно-полевого госпиталя» совершаются посреди изувеченных тел и взрывов корейской войны. «Свадьба» играется в доме, где на верхнем этаже за минуту до прихода новобрачных скончалась его матриарх (о чем гостям не говорят). Многочисленные «Короткие истории» стягивает в единый узел смерть мальчика, сбитого машиной, пока врачи весь фильм уверяют родителей, что его жизнь в безопасности. Неделя «Высокой моды» открывается не первым показом, а смертью президента Палаты высокой моды. Но в финале игры, розыгрыши, шутки продолжаются — похороны президента даже превращаются в своего рода особое событие Недели. А что нам остается делать? Авдотья Смирнова, на мой упрек, что она сделала слишком грустный фильм, сказала: «А жизнь вообще грустная. Она смертью заканчивается». Олтмен об этом не забывает, но воспевает карнавалы, которые мы закатываем, зная, что все напрасно.

Мужчина в солнцезащитных очках закрывает рот женщине рукой

«Высокая мода», 1994

И лишь одна сила — кроме смерти — всегда достигает своей цели: фестивали. Модельер из «Высокой моды», лишенная прав на свою одежду, в финале выведет на подиум голых манекенщиц — и репортеры провозгласят новое слово в моде, а самый модный фотограф бросится снимать рекламу Trussardi с совершенно голыми людьми. И фестиваль кантри-музыки в Нэшвилле окончится открытием нового таланта: когда маньяк расстреляет хедлайнеров, на сцену вытолкнут девчонку, которая весь фильм путалась у всех под ногами, и у нее окажется сильный голос. По иронии, ее выступление будет проходить под рекламными плакатами кандидата в президенты, ратовавшего за снижение налогов и цен, а слова ее песни будут «Налоги растут — а мне плевать, цены растут — а мне плевать». Политик и его свора на протяжении фильма потратили немало уговоров и времени, чтобы организовать этот концерт в поддержку кандидата, а неизвестной певичке удалось вогнать в гроб всю их предвыборную кампанию за три куплета. Что тут добавить? «Только песня остается с человеком» — эта строка из гимна «Песни года» вполне могла бы быть и слоганом творчества Роберта Олтмена.

текст: алексей васильев

Музыка — неотъемлемая часть всякого праздника, и если смех — пропитка фильмов Олтмена, то песни и танец — его топпинг. Именно в его «Компаньонах» Мерил Стрип впервые проявила себя незаурядной вокалисткой, и совершенно незабываем балетный танец Нив Кэмпбелл в «Труппе» (2003) под балладу My Funny Valentine — когда на летнюю эстраду, где она выступала, закапал дождь, в такт меланхоличной мелодии в зале стали раскрываться зонты и полетели листья. При всем этом слова к самой знаменитой песне из репертуара олтменовских фильмов сочинил его сын Майк — когда ему было 15 лет от роду — и этим обеспечил себе безбедное существование.

Иногда это было что-то из далекого прошлого — как цирк героя Гражданской войны Баффало Билла, с которым он разъезжал в 1880-х годах, реконструируя на арене свои легендарные сражения («Баффало Билл и индейцы»). Иногда — что-то сугубо американское, наподобие «Маппет-шоу», на которое продавали билеты, хоть его и транслировали каждую неделю в прямом эфире по радио («Компаньоны»). Это могло быть семейное торжество («Свадьба», 1978), званый ужин в поместье с ночевкой и убийством («Госфорд-парк», 2001) или, в силу своей сенсационности, само место, где пересекаются десятки персонажей фильма — приемная модного гинеколога («Доктор Т. и его женщины», 2000), казино в Рино («Калифорнийский покер», 1974) или сам Голливуд с его суетой и толчеей кинозвезд («Игрок», 1992).

Только
Олтмен остается
с человеком

20 ноября исполняется 20 лет со дня смерти Роберта Олтмена, классика «нового Голливуда», открывшего миру Шелли Дюваль и Робина Уильямса, снявшего всех звезд от Пола Ньюмана до Линдси Лохан и каждый фильм превращавшего в свой луна-парк с непременным блэк-джеком и прочими радостями. Алексей Васильев вместе с Олтменом решил воспеть праздник, который нужно закатить, даже если этажом выше лежит труп.

Фото: GETTY IMAGES, LEGIOn-MEDIA,
АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

28 ОКТЯБРЯ 2026

«После долгой работы Роберт Олтмен с гордостью представляет 24 кинозвезды в одном фильме! Знаменитая Карен Блэк! Эффектный Кит Кэррадайн! Фантастический Скотт Гленн! Наслаждайтесь волшебным зрелищем в цвете и стереозвуке!» — с этих криков рекламного зазывалы, под которые на экране — на обложке журнала People — сменяют друг друга карикатуры на названных артистов, начинается фильм Роберта Олтмена «Нэшвилл» (1975).

Пожилой мужчина в шляпе смотрит сквозь полоску фотопленки, закрывающую часть его лица.

Роберт Олтман, 1992

Мужчина с кудрявыми волосами в темных очках и наушниках.

«Нэшвилл», 1975

Один из четырех режиссеров мирового кино (наряду с Клузо, Антониони и Панахи), чьи фильмы были удостоены главных наград на всех трех главных кинофестивалях — в Каннах («Военно-полевой госпиталь», 1970) , Берлине («Баффало Билл и индейцы, или Урок истории Сидящего Быка», 1976) и Венеции («Короткие истории», 1993). Автор, чей стиль сформировал творческую манеру Пола Томаса Андерсона, в качестве режиссера на подхвате помогавшего Олтмену, когда тот был смертельно болен и проходил химиотерапию, создавать его последний фильм «Компаньоны» (2006). Кинематографист, под влиянием которого Вуди Аллен переформулировал композицию своих картин, переключившись на звездные ансамбли. Мастер, который развязал руки Ричарду Линклейтеру, чтобы снимать многолюдные и расслабленные фильмы без развязок и кульминаций. Роберт Олтмен видел каждый фильм как шапито, раскинувшее шатер в городе и готовое предложить зрителям 40 удивительных номеров. Олтмен делал тусовочное кино, а сюжетным каркасом ему служили разного рода празднества.

Мужчина и женщина лежат в обнимку в постели под белым одеялом

«Нэшвилл», 1975

«Нэшвилл» — тот на 2 часа 40 минут погружает зрителя в сладкоголосую атмосферу главного кантри-фестиваля Америки. Занятые в ролях певцов актеры сами сочинили для своих персонажей песни, а Кит Кэррадайн за свою, беглую и живую, как ручей, I’m Easy был даже удостоен премии «Оскар». «Высокая мода» (1994) приглашает на самую настоящую неделю prêt-à-porter в Париже, где — теперь уже увековеченные на широком экране — коллекции Готье, Мияке, Ферре, Рикель, продемонстрированные Эмбер Валлеттой, Наоми Кэмпбелл и Кристи Тёрлингтон, мешаются с коллекциями, которые Вивьен Вествуд и бренд Cerruti 1881 предоставили в распоряжение вымышленных персонажей-модельеров, сыгранных Ричардом Грантом и Анук Эме.

Трое артистов в костюмах эпохи Дикого Запада позируют на фоне театрального занавеса.

«Баффало Билл и индейцы», 1976

«Компаньоны», 2006

Мужчина в темном пиджаке и светлых брюках указывает пальцем на женщину в розовом вечернем платье на фоне сада.

«Свадьба», 1978

В больших многодневнах тусовках люди встречаются, знакомятся, мешаются — чтобы установить деловые связи, запустить проекты, закрутить романы, и все это рождает среди персонажей Олтмена броуновское движение. Чтобы зритель в нем не запутался, Олтмен прибегает к услугам кинозвезд — такого же важного киноаттракциона, как в шапито — дрессированные слоны и тигры. Проще сказать, кого он не снимал, — Марлона Брандо и собачку Лесси. Остальные отметились, от звезды немых фильмов Д.У. Гриффита Лилиан Гиш до Линдси Лохан со всеми остановками: Лорен Бэколл, Берт Ланкастер, Джек Леммон, Пол Ньюман, Софи Лорен, Уоррен Битти, Джули Кристи, Миа Фэрроу, Мэгги Смит, Шер, Ричард Гир, Мерил Стрип, Ким Бейсингер, Джулия Робертс, Джеймс Франко — перечисляю только тех, кто по сей день на слуху. Даже крики того самого ярмарочного зазывалы на титрах «Нэшвилла» принадлежат легендарному радиоведущему и почетному мэру Голливуда Джонни Гранту. Определенную путаницу и ощущение правдоподобия всего происходящего на экране, вносило то, что в одних фильмах Олтмена звезды играли персонажей, а в других — самих себя, оказавшихся на показанной в фильме тусовке. В «Игрока» даже включены фрагменты двух присутствующих в сюжете, но несуществующих в реальности фильмов, в одном из которых Брюс Уиллис выносит на руках Джулию Робертс из газовой камеры на глазах у Сьюзан Сарандон, наблюдавшей за казнью Робертс через стекло.

Проще

сказать, кого он не снимал, — Марлона Брандо
и собачку Лесси.

Мужчина в пиджаке, голубой рубашке и галстуке стоит рядом с пальмой.

Лайл Ловетт в фильме «Игрок», 1992

Олтмен не только собирал пасьянсы из уже готовых звезд — он их создавал. Именно он превратил в киноактеров стендаперов Лили Томлин («Нэшвилл») и Робина Уильямса («Попай»), кантри-певца Лайла Ловетта («Игрок»), открыл одну из знаковых звезд 70-х в тусовщице Шелли Дюваль, в момент их знакомства просто прожигавшей жизнь в компании известного в ту пору художника Бернарда Сэмпсона. Дюваль с ее огромными глазами, зубами, ртом и простодушным солнечным характером вписалась в ряд модных тогда глазастых и солнечных кинодевушек вроде Лайзы Миннелли и Голди Хоун и не только стала постоянной фигуранткой дел Олтмена, но и сыграла в важнейших фильмах периода у других мастеров — Вуди Аллена («Энни Холл», 1977) и Стэнли Кубрика («Сияние», 1980, там она жена Николсона).

Робин Уильямс в образе моряка Попая и Шелли Дюваль в роли Олив Ойл из фильма Попай.

Робин Уильямс и Шелли Дюваль, «Попай», 1980

Еще чаще он умел разгадать звезду на взлете, в новичке, после единственного или пары фильмов. В этом смысле к его креатурам следует отнести Дональда Сазерленда, Мэтью Модайна и, конечно, Эллиота Гулда. В случае последнего широкую славу ему принесло не кино, а то, что он был мужем и отцом сына Барбры Стрейзанд. Над этим Олтмен посмеялся в «Нэшвилле», после трех успешных картин с Гулдом давший ему здесь роль самого себя, актера Эллиота Гулда. Приятельница приводит Гулда на прием в саду у старейшего кантри-певца. Его узнает английская журналистка (Джеральдина Чаплин), донимает вопросами, все осознают, что не знают этой докучливой дамы, и выводят ее под руки. Тогда хозяин задает своему продюсеру вопрос, а кто этот парень в цветастой рубахе, с которым она сцепилась? Может, его тоже надо вывести? Продюсер отвечает: «Это актер Эллиот Гулд». — «Я его не знаю». — «Это муж Барбры Стрейзанд». — «Какой Стрейзанд?» — «Той самой Стрейзанд, что поет People». — «Да как же? А я ему едва пожал руку, думал, что проходимец. Мистер Гулд, позвольте пожать вам руку еще раз, прежнее мое рукопожатие было недостаточно крепким».

Эллиот Гулд в фильме «Нэшвилл», 1975

Вот примерно в такой болтовне и проходит большая часть фильмов Олтмена. Эта болтовня («здрасьте, я вас не узнал, а я вас узнала») оттесняет на задний план все, что пытается обрести форму сюжета. Даже если это солидный детективный сюжет, выписанный так, что и Агата Кристи не побрезговала бы — как это вышло в «Госфорд-парке». Олтмен не верит в конструктивность, цели, прогресс. Завязавшиеся романы распадутся, когда стихнет праздник, сделки сорвутся, контракты останутся неподписанными. Останется удовольствие от хорошо проведенного времени и анекдотических ситуаций — как в жизни. Поэтому по прошествии лет совершенно невозможно вспомнить точно, кто оказался убийцей в «Госфорд-парке» и каков был мотив, но никогда не забудешь возмущение пьянчужки-графини (Мэгги Смит), когда на обращенный к ней вопрос американца Are you OK? она громко переспросила Am I WHAT?

Пожилой мужчина с седыми волосами и бородой эмоционально жестикулирует в помещении с классическим интерьером.

Съемки фильма «Госфорд-парк», 2001

болтовня («здрасьте, я вас не узнал, а я вас узнала») оттесняет на задний план все, что пытается обрести форму сюжета. Даже если это солидный детективный сюжет, выписанный так, что и Агата Кристи не побрезговала бы

Если детективные сюжеты в фильмах Олтмена оказываются утоплены в многоголосом гур-гур-гур, то юмор, напротив, пропитывает их, как сахарный сироп — марципан. Хороший пример — сцена из «Нэшвилла», когда Лили Томлин идет слушать в клуб Кита Кэррадайна (там он и исполнит свою оскароносную песню). Кэррадайн играет молодого певца с блондинистым каре, подсаженного на дамский пол как на что похуже. Но ему случилось влюбиться в Томлин — солистку госпел-хора, верную жену и мать двух глухих детей, которых она никогда не бросит. Пожалуй, невозможность их союза превращает Кэррадайна в кантри-Ромео, и он изводит Томлин поэтичными (поэт-то он превосходный) и страстными звонками с просьбой о встрече. Или о том, чтобы она хотя бы пришла послушать его выступление. Она заинтригована, приходит в клуб после начала концерта и усаживается за столик в самом заднем ряду, чтобы остаться незамеченной. Романтический накал усугубляется тем, что сцена выглядит экранизацией самой популярной в те годы песни Killing Me Softly: «Я слышала, у него хорошие песни и свой стиль, и пошла послушать его. И вот он был на сцене, совсем еще мальчишка, и он убивал меня нежно своей песней, рассказывая всю мою жизнь своими словами». Так бы и произошло. Но в тот момент, когда Кэррадайн начинает играть и петь свой хит, к Томлин подсаживается вдупель пьяный мужик и начинает подпевать, а точнее подвывать Кэррадайну. Да так громко, что Томлин, вместо того, чтобы сделаться, как просит песня, «нежно убитой», оказывается вынуждена прослушать, глядя на прекрасного юного блондина, концерт старого алкаша.

Мерил Стрип, «Компаньоны», 2006

Группа людей занимается балетом в танцевальной студии у балетного станка.

Нив Кэмпбелл в фильме «Труппа», 2003

Для фильма «Военно-полевой госпиталь» Олтмену требовалась максимально тупая песня о самоубийстве. Собственные мозги 45-летнего разумного человека не позволяли ему сочинить подобный бред, и он попросил об этом Майка. Написанную им дурацкую песенку подхватили радиостанции, перепели все, кому не лень, включая Manic Street Preachers, в итоге Олтмен получил за постановку фильма 70 тысяч долларов, а Майк за продажу прав на песню — миллион.

«Военно-полевой госпиталь», 1970

Жених и невеста в венцах во время свадебной церемонии в церкви.

«Чеховские мотивы», 2002

Изначально песня точилась под сцену попытки самоубийства дантиста. Перед этим дантист исповедовался кюре. Тот не может выдать тайну исповеди, но чтобы донести до приятеля дантиста, хирурга, информацию, что его другу требуется помощь, говорит: «Вчера он играл с ребятами в покер, и когда те попросили его их рассудить, он им ответил: «Кончайте, пацаны, это ж всего лишь игра». — «Он прям так и сказал: “Это всего лишь игра?” — переспрашивает хирург. — Тогда точно дело неладное, надо с ним поговорить».



Игра — это единственное, что серьезно в мире Олтмена. «Игра, потребность в ней — то единственное, что отличает человека от животных», — говорила Кира Муратова, на чьи косноязычные фильмы творчество Олтмена оказало большое влияние. Готовя «Чеховские мотивы» (2002), где основное действие разворачивается вокруг венчания, она для вдохновения показывала своему художнику по костюмам Руслану Хвастову олтменовскую «Свадьбу» — в итоге Хвастов получил за свою работу над свадебными нарядами премию «Ника».

Игре, точнее — азартным играм, целиком посвящен лучший фильм Олтмена «Калифорнийский покер». Наблюдая за завязавшейся за карточным столом дружбой двух парней (Джордж Сигал и Эллиот Гулд), которая продолжилась на ипподромах, в залах игровых автоматов и увлекла их к рулетке в Рино, Олтмен творит фильм, казалось бы, из ничего: вращения рулетки, тасования карт и взаимного обожания двух повес. Но и легкости, добродушия Олтмена следует опасаться. Когда сквозь шторы в казино вползет мутно-белый рассвет, Сигал поделит выигранные 22 тысячи поровну и навсегда оставит Гулда со словами: «Теперь я возвращаюсь домой: я устал». В то время как Гулд был рад наконец обрести друга, с которым он мог бы на пару идти по жизни смеясь, Сигал всего лишь искал возможность откупиться от ростовщика.

Игра — это единственное, что серьезно в мире Олтмена.

Группа людей играет в покер за зеленым суконным столом с фишками и картами.

«Калифорнийский покер», 1974

Над самыми веселыми и праздничными фильмами Олтмена витает смерть. Мастерские розыгрыши врачей «Военно-полевого госпиталя» совершаются посреди изувеченных тел и взрывов корейской войны. «Свадьба» играется в доме, где на верхнем этаже за минуту до прихода новобрачных скончалась его матриарх (о чем гостям не говорят). Многочисленные «Короткие истории» стягивает в единый узел смерть мальчика, сбитого машиной, пока врачи весь фильм уверяют родителей, что его жизнь в безопасности. Неделя «Высокой моды» открывается не первым показом, а смертью президента Палаты высокой моды. Но в финале игры, розыгрыши, шутки продолжаются — похороны президента даже превращаются в своего рода особое событие Недели. А что нам остается делать? Авдотья Смирнова, на мой упрек, что она сделала слишком грустный фильм, сказала: «А жизнь вообще грустная. Она смертью заканчивается». Олтмен об этом не забывает, но воспевает карнавалы, которые мы закатываем, зная, что все напрасно.

Мужчина в солнцезащитных очках закрывает рот женщине рукой

«Высокая мода», 1994

И лишь одна сила — кроме смерти — всегда достигает своей цели: фестивали. Модельер из «Высокой моды», лишенная прав на свою одежду, в финале выведет на подиум голых манекенщиц — и репортеры провозгласят новое слово в моде, а самый модный фотограф бросится снимать рекламу Trussardi с совершенно голыми людьми. И фестиваль кантри-музыки в Нэшвилле окончится открытием нового таланта: когда маньяк расстреляет хедлайнеров, на сцену вытолкнут девчонку, которая весь фильм путалась у всех под ногами, и у нее окажется сильный голос. По иронии, ее выступление будет проходить под рекламными плакатами кандидата в президенты, ратовавшего за снижение налогов и цен, а слова ее песни будут «Налоги растут — а мне плевать, цены растут — а мне плевать». Политик и его свора на протяжении фильма потратили немало уговоров и времени, чтобы организовать этот концерт в поддержку кандидата, а неизвестной певичке удалось вогнать в гроб всю их предвыборную кампанию за три куплета. Что тут добавить? «Только песня остается с человеком» — эта строка из гимна «Песни года» вполне могла бы быть и слоганом творчества Роберта Олтмена.

текст: алексей васильев

Двое мужчин в ковбойских костюмах беседуют с человеком в деловом костюме возле стены с таксофоном.
Люди сидят за столиками в ресторане, где на сцене выступает гитарист.
Женщина смотрит на свое отражение в зеркале, украшенном старыми фотографиями
Группа людей сидит за низким столом и ест традиционные японские блюда в интерьере ресторана.