Пока гонг не прозвенел

ФОТО:
GETTY IMAGES, АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

6 июля исполняется 80 лет Сильвестру Сталлоне, он же Рокки Бальбоа и Джон Рэмбо. Актер буквально пробил себе дорогу в большое кино, сам написав сценарий для первого хита и отказавшись продавать его, если главную роль доверят кому-то другому. Алексей Васильев всмотрелся в глаза Сталлоне и увидел там надежду на продолжение линии «настоящих мужиков».

«Ангел мести», 2002

Возвращение Рэмбо, или Вор времени

«Время похоже на вора, которого никто не может поймать», — сказано в фильме «Ангел мести» (2002) с Сильвестром Сталлоне. Время украло из видеотеки народной памяти, отправило в забвение и этот криминальный фарс. Однако брошенная в нем фраза, похоже, не прошла незамеченной актером. Он примет вызов и вскоре поймает время: эксгумирует из 1980-х двух своих главных героев, боксера Рокки и монстра Пентагона Рэмбо — и продолжит обе франшизы в новом веке.

«Ангел мести», 2002

Такого еще не удавалось никому. Да и в голову не приходило. В 60 вернуться к персонажам, которых играл в 30 и забросил в 40. Причем к персонажам, залогом успеха которых были сила, натренированность, физическая выносливость. И снова сделать их героями экрана, кочующими из фильма в фильм, возвращая вложенные в них деньги шестикратно. В случае с «Рокки» Сталлоне добился также профессиональной реабилитации. Первый фильм, бывший его абсолютной креатурой — он сам придумал персонажа, написал сценарий и, будучи никому не известным, настоял на том, что фильм будет снят только при условии, что и сыграет он Рокки сам, — по итогам 1976 года взял «Оскар» как лучший фильм года, а сам Сталлоне был номинирован за лучшую мужскую роль. Однако начиная с 1980-х единственный приз, который он видел, — это «Золотая малина». Причем видел 12 раз, поставив абсолютный рекорд и взяв даже «Малину» как худший актер XX века. Именно Рокки в 2016 году наконец вернул его в число «оскаровских номинантов» — теперь уже за роль второго плана. А пример Сталлоне заразил Стивена Спилберга, и тот точно так же поступил с Индианой Джонсом и сыгравшим его Харрисоном Фордом.

«Рэмбо: Первая кровь II»,1985 

Может, та фраза из проходного фильма и не спровоцировала бы Сталлоне на спор со временем, когда б не одно обстоятельство: экранные похороны Энтони Куинна, игравшего отца Сталлоне, обернулись реальными — актер умер до окончания съемок. Глаза Сталлоне никогда так не включались на экране, как в сценах с Куинном, — он внимает его речам как сын, грустный от близости разлуки и поклявшийся сохранить семейную традицию.

«Рокки», 1976

Шершавая узнаваемость

У Куинна была внешность питекантропа, и ролью, по которой его вспоминают в первую очередь, остается Квазимодо («Собор Парижской Богоматери», аж 1956 года). А пришел он с этой внешностью в Голливуд 1930-х, в мир вальяжных нафабренных красавцев Кэри Гранта и Кларка Гейбла. Со своей грубой силой он мог рассчитывать только на массовку гладиаторов, однако — и на это ушли десятилетия — пробил себе оттуда дорогу и к Феллини, и к «Оскарам» (за роли второго плана — в «Вива, Сапата!» 1953-го и «Жажде жизни» 1957-го), и к месту культурного феномена — его танец из «Грека Зорбы» в середине 1960-х копировали на танцплощадках всего мира, включая СССР. Он также первым создал неуютный, трагический и правдивый кинообраз боксера — заложника нужды — в «Реквиеме по тяжеловесу» (1962).

Энтони Куинн в фильме «Ангел мести», 2002

«Я бьюсь, чтобы ты мог использовать голову по своему усмотрению, а не как грушу для битья», — говорит Рокки в четвертой серии своему сынишке. Если вы не видели первый фильм, то заканчивается он не победой Рокки: ему удается выстоять 15 раундов с чемпионом, прежде чем быть отправленным в нокаут — зато со 150 тысячами в кармане. Посреди социального неблагополучия времен нефтяного кризиса эта неказистая мелодрама проникла в сердце Америки, потому что в ней лузер осмелился продать последнее, что у него оставалось, — физическую боль. Шершавую узнаваемость образу придала затрудненная речь Сталлоне. Америка с экрана такого не слышала, тем более от главного героя, — так занудливо, глотая согласные, шепелявя и произнося гласные в нос, разговаривают разве что отдельные фрики в фильмах Киры Муратовой. Сталлоне говорит так, потому что при родах его тащили щипцами и повредили лицевой нерв. Помимо речевых нарушений это снабдило его оплывающим вниз правым глазом и кривой улыбкой. Так что, как и Куинн, Сталлоне тоже был прирожденным Квазимодой. Слушая Куинна во время съемок «Ангела мести», понимая, что он общается с уходящей натурой и не может ее спасти, он решил спасти то, что еще можно: своих Рокки и Рэмбо. 1970-е прошли, но с ними не прошли времена мальчишек и парней, достигших социального днища. Рокки и Рэмбо помогали им найти путь на ринг, в качалку, в армию.

Тем более что в нулевые годы, когда Сталлоне провожал Куинна, слушал про время-вора и задумывался о возвращении Рокки и Рэмбо, для спортивных накачанных парней открывалось куда более широкое поле заработка, чем служить грушей для битья. За прошедшие годы расцвел мужской модельный бизнес, фото- и телереклама, где голые качки шли с конвейера, а также культ персональных тренеров. В этом огромная заслуга Сталлоне — по сути, он стал провокатором рынка спроса на мужские бицепсы.

«Рэмбо 3», 1988

Парни из качалки

В 1980-х в качестве звезды-качка он имел постоянного конкурента в лице Шварценеггера. Но сверхчеловеки Шварценеггера увлекали в тренажерный зал лишь ограниченный контингент, укушенный романтикой суперсилы или нацеленный на победу в «Мистере Вселенная». Шварценеггер из фильма в фильм не менялся телесно. Сталлоне играл Рокки и Рэмбо по очереди.

Готовясь к очередному фильму о Рэмбо, Сталлоне в первую очередь набирал массу — экран должны были заполнять венистые бугры гиганта, ведь Рэмбо — монстр Пентагона по аналогии с монстром Франкенштейна. В фильмах про Рокки ударными являются сцены боксерских поединков, здесь вся драматургия ложилась на разворот плеч, и именно на них приходилась основная тренировочная нагрузка, в то время как тело сушилось нещадно, чтобы плечи и руки смотрелись особенно зрелищно, контрастно на фоне его худобы. Порой ленты выходили с интервалом в полгода, и тогда после опустошавшего холодильник за один присест Сталлоне-Рэмбо дневной рацион Сталлоне-Рокки составлял горстку овсяных печений.

«Рэмбо: Первая кровь II»,1985 

«Рэмбо: Первая кровь II»,1985 

Эти преображения от фильма к фильму, с крошечными интервалами, за которые актер проходил весовую дистанцию в 15 кг, представляли собой для публики отдельный аттракцион. Разумеется, журналы охотно удовлетворяли любопытство читателей, раскрывая технологию преображения, — так рождался широко распространенный нынче жанр «тренировки кинозвезд». Он проторил дорогу к трофеям многим боксерам, борцам и качкам — и Марку Уолбергу, который переведет жанр тренировок в видеоформат, запустив превращение культуризма в такую же общераспространенную практику гигиены, как чистка зубов по утрам.

«Остаться в живых», 1983

Попутно Сталлоне стал кинорежиссером: его дебютом был сиквел диско-хита «Лихорадка в субботу вечером» — «Оставаться в живых» (1983). В нем Сталлоне тоже любовался ловкостью атлетичного мужского тела, заменив мордобой танцевальными представлениями. Так или иначе первым инструментом, с которым работал Сталлоне-режиссер, и главным, в работе с которым он преуспел, было мужское тело. Его пластика, его фактура были таким же средством кинематографической выразительности, как выкрашенные деревья у Антониони, рваный монтаж у Годара или длинные проезды камеры у Алена Рене.

Протест на переменах

Бум популярности спортзалов под присмотром фитнес-богов с «Мистера Олимпии» случится уже в 90-х, а пока — гора намасленных чумазых мускулов, непокорные патлы над банданой, пулемет с дулом, заткнутым реактивной гранатой, в руках: черно-белые фотографии с этим бредовым образом Рэмбо гуляли по рукам советских мальчишек в середине 1980-х вперемешку со снимками высовывающих языки из-под растекшейся с глаз черной туши солистами Kiss и Iron Maiden. Ими торговали на переменах по цене обеда в школьной столовой. Наше первоначальное увлечение Сталлоне — по снимкам — имело свой обертон: советская идеология затрещала по швам в годы Афгана, нового и совершенно не принятого народом витка холодной войны, продовольственного дефицита и мрущих как мухи один за другим стариков-генсеков.

«Рокки IV», 1985 

Вскоре Горбачев и XXVII съезд начнут разворачивать страну к миру, а пока любование мышцами Сталлоне — это первый кустарный протест шестиклашек против унылой обязанности протирать влажной тряпкой плешь бюсту Ленина в школьном коридоре. «Сатанинский» хеви-метал и «антисоветские» фильмы про Рэмбо были главным жупелом советской прессы. Не скупилась она и на иллюстрации. Тем из нас, чьи родители выписывали, скажем, «Советский экран», и тратиться на снимки Сталлоне не приходилось: там он красовался не только в обнимку с пулеметом, но и с торсом, обернутым звездно-полосатым флагом после битвы с русским Иваном. В декабре 1985-го Рэмбо-Рокки-мании были посвящены несколько подряд номеров печатного органа ЦК КПСС «Советская культура», а Сталлоне и вовсе удостоился персональной статьи-портрета, где вытащили на свет даже его прошлое актера «софт-порно».

«Итальянский жеребец», 1970

Справедливости ради, там был дан и комментарий самого актера к его съемкам в «Итальянском жеребце» (1970): «Выбор был невелик: или это, или идти на большую дорогу с ножом». Было также сказано, что он «волоок, длинноволос, а мускулы накачивает по пять часов в день без выходных». И только ленивый не отмечал в этой и подобных статьях, что «В “Рокки” Сталлоне старается держать рот на замке, ибо когда его раскрывает, то выдавливает из себя нечленораздельную речь. В “Рэмбо-2” у него пара дюжин реплик, из которых половина — непечатная брань».

Видимо, наши аккредитованные в Америке журналисты были тогда недостаточно адаптированы к языковой среде, чтобы отличить разговор просто болвана от затрудненной речи парализованного. Так или иначе минимум слов во втором «Рэмбо» (1985), где герой пошел брать реванш во Вьетнаме (спровоцировав реваншиста и консерватора Рейгана провозгласить его своим любимым фильмом года), был вынужденной мерой и единственно верным выходом. «Первую кровь» (1982), где по законам вестерна Рэмбо еще сражался против косности местного шерифа в отношении к ветеранам проигранной войны, можно было бы назвать шедевром, когда б не финальный монолог Рэмбо, где он вспоминает и оплакивает гибель фронтового друга. Когда он, завывая, гундосит: «И он кричит: “Я хочу домой, Джон, я хочу за руль моего шевроле!” А я не могу найти его ноги!», это выглядит злостной площадной пародией на подзаборного пьяницу-попрошайку, вызывая незапланированный смех. Не удивительно, что подобные плаксивые монологи человека с ограниченными речевыми способностями принесли актеру дюжину «Золотых малин».

«Кобра», 1986

Последний киногерой

В «Кобре» (1986), дабы не спровоцировать Сталлоне на подобное речеизвержение, режиссер вставил ему в рот спичку — и она, вкупе с зеркальными очками, рубашкой в облипку и мотоциклом между ног, стала модным трендом среди завсегдатаев дискотек. А когда в 1988-м Рэмбо отправился наводить порядок в Афгане, караваны советских войск уже текли по горным серпантинам в обратном направлении, — сам Сталлоне назвал этот фильм «попыткой вспрыгнуть на подножку уходящего поезда». У нас же тем временем получили широкое распространение видеосалоны, и мы увидели, что никакой особой антисоветчины в четвертом «Рокки» (1985) нет: картинка с угрюмыми стариками в президиуме отнюдь не противоречит той, что мы наблюдали на протяжении всей первой половины 1980-х, а русский боксер в исполнении Дольфа Лундгрена в сто раз здоровее и красивее Рокки.

«Стой! Или моя мама будет стрелять», 1992

«Скалолаз», 1993

«Разрушитель», 1993

«Ангел мести», 2002

В общем-то и Рокки в конце того фильма толкнул речь о страстном желании положить конец холодной войне и не допустить горячей. Он этого добился, Рэмбо стало не за кем гоняться, и Сталлоне отправили играть в комедиях. В них он продолжал стоять на своем: «Я просто хочу не менять трусы и носки по несколько дней и не опускать сиденье унитаза», — отстаивал свое право на пацанскую жизнь его персонаж в «Стой! Или моя мама будет стрелять!» (1992). Однако они терпели провал за провалом, Сталлоне слили молодому финну Ренни Харлину, помешанному на незамутненном, без претензий, приключенческом кино в беззаботном духе 1960–1970-х, и в «Скалолазе» (1993) они родили нового Сильвестра: теперь он не отбивался от жизни, загнавшей его в угол, а сам держал ее под контролем. В тот момент, когда он по нескольку минут кряду молча болтался над снежной пропастью на широкоформатном экране, начался самый благополучный период его карьеры. Он молчал, крутил баранку, ухмылялся и спасал девчонок из беды, а после этого из них выходили будущие супердивы, как Сандра Буллок («Разрушитель», 1993). «Ангел мести», с которого мы начали, был венцом этого периода: здесь Сталлоне предоставлял свои широкие плечи для потешных истерик хронически пьяной героини обворожительной Мэделин Стоу с тем автоматизмом, на какой были способны только звезды классических киноэпох — те самые Гранты и Гейблы.

«Неудержимые 3», 2014

И надо ж было случиться, чтоб именно в этот момент своего полного актерского благополучия он, преуспевающий хлыщ из беззаботного киноприключения, услышал ту самую роковую фразу, глядя в глаза умирающему Энтони Куинну. И развернул время вспять. Помимо возрождения Рокки и Рэмбо он стал собирать других старых качков, Ван Дамма, Лундгрена, Шварца, Чака Норриса, тех, кто в отличие от него, не сумел удержаться на плаву, сошел с дистанции, ушел в забвение, а то и, как Эрик Робертс, стал завсегдатаем скорее кутузки, чем киноплощадки, и набирать из них отряды «Неудержимых» — новой безумной франшизы (2013–2023) про военные береты, заломанные набок, зеркальные очки, бронежилеты, внедорожники и неопущенные сиденья от унитазов.

«Неудержимые 4», 2022

Король самоиронии

Всякая великая кинозвезда — это набор безотказно действующих на толпу штампов, манера держать себя на экране. Не всякая великая кинозвезда — хороший актер. Хороших актеров распознать особенно легко в преклонном возрасте: когда люди менее всего склонны меняться, хороший актер находит новые краски. На пороге 80-летия Сталлоне приправил обретенную им в 1990-х вальяжную самоуверенность доброй порцией самоиронии — и стал «Королем Талсы». Именно насмешливое отношение Сталлоне к себе и штампам криминального сюжета позволило этому, во всех отношениях заурядному, сериалу продержаться три сезона.

«Король Талсы», сериал 2022 – ...

Сейчас Сталлоне в качестве исполнительного продюсера работает над приквелом «Рэмбо». Мы наконец-то узнаем в подробностях, как именно он был превращен в монстра Пентагона в годы вьетнамской войны. Хочется верить, что 30-летний Ноа Сентинео, исполняющий роль молодого Джона Рэмбо, сегодня так же ловит каждое слово и взгляд Сталлоне, как сам Слай ловил когда-то слова и взгляды Энтони Куинна. Тогда можно было бы надеяться, что эстафета будет передана и экранное генеалогическое древо Квазимодо-победителя не засохнет.