Мозги!

ФОТО:
GETTY IMAGES, АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

Уже завтра в международный прокат выйдет «28 лет спустя: Часть II. Храм костей» — продолжение франшизы, запущенной Дэнни Бойлом фильмом «28 дней спустя» в далеком 2002 году. Как оригинал и два его продолжения, «Храм костей» — это зомби-хоррор, картина о постапокалипсисе, вызванном вирусом ярости. Тема живых мертвецов не отпускает популярную культуру вот уже сто лет, но в XXI веке к ней обратилась академия: о зомби пишут математики, психологи и политологи, появилось даже целое научное направление zombie studies. Как зомби перекочевали из гаитянской мифологии в статьи об общественном устройстве? Чтобы это выяснить, Иван Чекалов вооружился бензопилой, священными книгами и «Гуглом» и погрузился в пучины живой мертвечины.

Просто ты одинокий остров

Незадолго до начала Великой депрессии, в январе 1929 года, американское издательство Harcourt, Brace & Company выпустило книгу ветерана Первой мировой войны, многолетнего корреспондента The New York Times Уильяма Сибрука. Книга называлась «Остров магии» и представляла собой рассказ о путешествии на остров Гаити и знакомстве с культами вуду. Сибрук жил в доме колдуньи Маман Сели, которая показала гостю ритуалы своего народа: переселение душ, питье крови... и воскрешение из мертвых. «Зомби сидели, как люди, спящие с открытыми глазами — глядя, но ничего не видя, — когда зазвенели церковные колокола, и процессия вышла из дома священника: красно-лиловые одежды, золотое распятие поднято вверх и качающиеся горшки с благовониями» — эти строчки из главы «Мертвецы, работающие на тростниковых полях» стали первым упоминанием зомби на английском языке. Сибрук, друг легендарного оккультиста Алистера Кроули, был крайне восприимчив к такого рода мистическим учениям (впоследствии по рекомендации вождя каннибальского племени он попробует человечину: «Это было похоже на хорошую взрослую телятину»). Его впечатлительность оказалась заразной — как укус мертвеца. «Магический остров» попал в списки бестселлеров, и уже через три года на экраны вышел фильм «Белый зомби» с Белой Лугоши, всемирно известным по роли графа Дракулы. При бюджете в 50 000 долларов картина собрала восемь миллионов.

Уильям Сибрук

Зомби действительно родились на островах Карибского бассейна — в местах, когда-то называвшихся Вест-Индией, — среди африканских рабов, привезенных туда в XVII веке. Культы вуду, связанные в массовом сознании с одноименной куклой, включают в себя элементы как народного христианства, так и примитивного анимизма, веры в одушевленность всего сущего. Душа есть и у человека — а после смерти ее может взять под контроль колдун. Согласно народному поверью, в зомби превращали самоубийц. Так общество осуществляло саморегуляцию — бесчеловечные условия тростниковых плантаций вели к увеличению количества самоубийств, но зачем лишать себя жизни, если после воскрешения придется снова работать?

↑ →

«Месть зомби», 1943

В первых фильмах о живых мертвецах (как сложно перевести элегантное английское undead!) тема зомбирования получает явственно колониальный оттенок. Так, в уже упомянутом «Белом зомби» белый мужчина по имени Легендре (Бела Лугоши) с помощью колдовства подчиняет своей воле гаитянских рабочих на сахарном заводе — а затем девушку, полюбившуюся негодяю. Во время Второй мировой выходили фильмы про зомби-нацистов («Месть зомби», 1943), мечтающих захватить мир. Еще в 1950-х этот изживающий себя мотив периодически возникал — например, в культовом хорроре «худшего режиссера Голливуда» Эда Вуда «План 9 из открытого космоса» (1959). Там человечество зомбируют инопланетяне.

Постер к фильму «План 9 из открытого космоса»", 1943

«План 9 из открытого космоса», 1943

Как пишет филолог Дмитрий Голынко-Вольфсон, «в кинематографе 1930–1940-х годов они [зомби] поданы в виде непостижимого колониального Другого, прирученного дикаря или аборигена, владеющего секретами культа вуду и причастного к колдовским церемониалам. Покоренный, а на деле своенравный зомби-туземец подневолен преступному желанию господина, обычно белого колонизатора, в своей мегаломании решившего завоевать неприступную красавицу или добиться вселенского господства. Зомби служит проекцией такого желания и непосредственной причиной его неудачи». Проще говоря, зомби всегда выходят из повиновения. И чем дальше от 1930-х, тем более призрачными становились колдунские планы, в них попросту не верилось. В эпоху позднего капитализма Другой все чаще оказывался не далеким туземцем, а кем-то очень близким, живущим буквально у нас под боком.

Мертвые соседи

Показательна лингвистическая путаница вокруг живых мертвецов. Произнося слово «зомби», вы, скорее всего, представляете толпу разъяренных покойников, бессознательно охотящихся на человеческую плоть. Но если переделать существительное «зомби» в глагол «зомбировать», картинка сильно изменится. Зомбирование предполагает цель — например, заставить вас работать на плантации или поверить в телевизионную пропаганду по «зомбоящику». Теперь за покойниками скрывается таинственный кукловод, тот, кто дергает за ниточки. Такое прочтение гораздо ближе к гаитянским зомби. А вот за «бессознательных охотников» мы должны сказать спасибо режиссеру Джорджу Ромеро.

Джордж Ромеро

Конкретно — за его фильм 1968 года «Ночь живых мертвецов». Сюжет у картины незамысловатый: группа выживших во время зомби-апокалипсиса запирается в фермерском домике — и пытается не умереть. Медленные, мычащие что-то нечленораздельное мертвецы преследуют человека днем и ночью с одной-единственной целью — сожрать его; инфекция, которая передается через укус (то есть, вероятно, через слюну, как бешенство); убийство покойника путем поражения его центральной нервной системы... образ зомби, сформировавшийся в массовой культуре, впервые появился именно в «Ночи». При этом характерно, что слово «зомби» там не упоминается ни разу. В интервью кинокритику Станиславу Зельвенскому режиссер объяснял это так: «Когда я снимал первый фильм, мы вообще не думали про зомби. Зомби — это были такие ребята в Карибском бассейне, вуду и прочее». А покойники Ромеро больше напоминали мертвых соседей, вчерашних друзей и товарищей. Благодаря такому подходу кино о зомби стало инструментом социальной критики, жутковатой маргиналией на полях общественной жизни.

↑ →

«Ночь живых мертвецов», 1968

«Ночь живых мертвецов», собравшая более 30 миллионов долларов при бюджете около 120 тысяч, породила целую франшизу. Ромеро снял еще пять фильмов о живых мертвецах, из которых по крайней мере два — «Рассвет мертвецов» (1978) и «День мертвецов» (1985) — стали общепризнанной классикой. Как утверждает доктор философских наук Александр Павлов, «на протяжении двух десятилетий Джордж Ромеро отвечал за развитие жанра и пытался использовать зомби как метафору социально-политических проблем. В каждый следующий свой фильм режиссер вкладывал определенный политический подтекст». Если «Ночь живых мертвецов», вышедшая в год убийства Мартина Лютера Кинга, критиковала расизм американского общества (главного героя картины, чернокожего парня Бена, в конце убивает полицейский, спутав его с зомби), то «Рассвет» уже рефлексировал об обществе потребления и консюмеризме. По сюжету несколько выживших прячутся в огромном гипермаркете, пока мертвецы наблюдают за ними из-за стеклянных витрин. «День мертвецов», в свою очередь, можно прочитать как рассуждение о системном милитаризме США — его центральный персонаж, капитан Генри Родс, деспотически правит подземным бункером с помощью группы солдат.

«День мертвецов», 1985

«Калейдоскоп ужасов», 1982

«Зловещие мертвецы», 1981

«Реаниматор», 1985

Выдумка Ромеро оказалась настолько влиятельной, что всю последующую традицию репрезентации зомби можно отсчитывать от него одного. Без его серии невозможно представить ни «Зловещих мертвецов» (1981) Сэма Рэйми, ни «Возвращения живых мертвецов» (1985) Дэна О’Бэннона, ни «Реаниматора» (1985) Стюарта Гордона. Даже король ужасов Стивен Кинг явно подпал под влияние Ромеро. В его романе «Кладбище домашних животных» (1983) заброшенное индейское кладбище, где можно воскресить мертвеца, оказывается скрытой критикой отношения США к собственному прошлому. Мастера не раз сотрудничали: в картинах Ромеро «Калейдоскоп ужасов» (1982) и «Темная половина» (1993) Кинг выступил сценаристом, да и экранизировать «Кладбище» изначально должен был автор «Ночи живых мертвецов».

Так, не спеша, зомби доползли до XXI века, когда неожиданно попали в академические издания.

«Темная половина», 1993 →

Род натюрморта

Началось дело так — зимой 2009 года канадские математики опубликовали исследование, посвященное гипотетическому зомби-вирусу. Вопрос ставился следующим образом: как скоро подобная инфекция захватит человечество и какие меры мы можем принять после того, как она начнет распространяться? Выводы ученых были неутешительны: действовать надо быстро и решительно, разрабатывать вакцину бессмысленно — не успеем — равно как и изолировать зомби. Сбегут.

В ответ на эти изыскания американский политолог Дэниел В. Дрезнер выпустил статью «Теория международной политики и зомби», в которой представил, как на зомби-апокалипсис отреагируют представители различных политических лагерей. Хуже всего, по его мнению, справятся либералы — из-за открытых границ, а также затягивающей решение бюрократии (в тексте фигурирует загадочное North American F*** Zombies Agreement). Лучше всех — неоконсерваторы, способные недолго думая выжечь заразу напалмом. Позднее из статьи выросла книга. А социальная метафора не преминула обратиться в жизнь. Так, многочисленные режимы карантина из зомби-кино аукнулись в локдауне COVID-19, а английская внутриполитическая изоляция, зафиксированная в «28 днях», получила логическое продолжение в брекзите. Последнему, в свою очередь, посвящен «28 лет спустя» (2025).

«28 дней спустя», 2002

↓

«Живая мертвечина», 1992

Если же вернуться к кино, то 1990-е стали для зомби кризисным десятилетием. Пожалуй, из наиболее любопытных представителей жанра тех лет можно выделить китч Питера Джексона «Живая мертвечина» 1992 года, в котором от союза медсестры и мертвого священника рождается зомби-младенец. Кроме того, в 1996-м японская студия Capcom выпустила игру Resident Evil, приспособившую зомби под геймерскую аудиторию. Но в целом концепт Ромеро очевидно нуждался в переосмыслении.

«Мертвые не умирают», 2019

Оно не заставило себя ждать — представив в «28 днях спустя» (2002) идею «быстрых зомби», режиссер Дэнни Бойл и сценарист Алекс Гарленд открыли новую главу в истории живых мертвецов. Процессы глобализации и цифровизации не только все ускорили, но и превратили людей в подобие зомби (Джим Джармуш рассказывал, что идея фильма «Мертвые не умирают» (2019) пришла к нему, когда он увидел на улице людей, бредущих куда-то, как зомби, не отрываясь от своих смартфонов). Это видно и в самых популярных зомби-произведениях 2000–2010-х — от комикса и сериала «Ходячие мертвецы» (2010–2022) до корейского «Поезда в Пусан» (2016), комедии Эдгара Райта «Зомби по имени Шон» (2004) и игры (а также сериала) The Last of Us.

«28 лет спустя», 2025

«Во плоти», 2013-2014

«Тепло наших тел», 2013

Впрочем, имеет место и фрейдистское прочтение живых покойников — по словам Голынко-Вольфсона, «в надвигающемся на нас мертвеце персонифицировано раскрепощенное подсознание, вырвавшееся из-под символической цензуры “сверх-Я” и теперь угрожающее разрушить или поглотить “Я”». А психоаналитический подход хорошо сочетается с марксистским — угнетенный пролетариат восстает против буржуазии (помните зомби из «Рассвета мертвецов», прислонившихся к витринам магазина?). Парад интерпретаций рушит лишь совсем ревизионистский взгляд на зомби, как в фильме «Тепло наших тел» (2013) и сериале «Во плоти» (2013–2014), где мертвецы оказываются способными чувствовать и сочувствовать, следовательно — теряют свою основополагающую характеристику.

В конечном итоге любое произведение о зомби — это род натюрморта; буквализированное memento mori, напоминание о бренности бытия. Где у голландцев XVII века гнилые фрукты и увядшие цветы, там у Джорджа Ромеро и Дэнни Бойла иссохшая человеческая плоть. Как экзистенциальный враг человечества, зомби антонимичны призракам — душам без тел. Представить привиденческий конец света трудно, а вот зомби-апокалипсис — элементарно. Возможно потому, что мы уже в нем живем.