10 НОЯБРЯ 2023
Смех и грех
ИЛЛЮСТРАЦИИ:
КАТЯ ЯЛОВЕЦКАЯ
В этом июне в возрасте 93 лет умерла психолог, сексолог и секс-просветительница Сью Джонсон, утверждавшая среди прочего, «что, если вы не готовы посмеяться над сексом, вам и заниматься им не стоит». К счастью, человечество все еще смеется над сексом довольно активно. В том, как давно оно это делает и когда уже наконец найдет тему поинтереснее, попытался разобраться Алексей Исаков.
Времена и нравы
Всякий глубокий текст задает читателю вопрос, а всякий полезный текст на вопрос отвечает. Чтобы сразу записать статью, которую вы читаете, в глубокие и полезные, начну с вопроса. Кто сказал: «Занимайтесь любовью, а не войной»? Музыкант Джон Леннон — ответят самые нетерпеливые, фольклорист и культурный критик Гершон Легман — уточнят самые образованные, Аристофан — возразят все, кто каждый день думает о Римской империи и ее греческих корнях. Самый убедительный аргумент в пользу Леннона — строчка из песни «Игры разума», Легман свидетельствовал в свою пользу сам в многочисленных интервью, а на стороне Аристофана — лишь время. Эротическую антивоенную комедию «Лисистрата» он написал примерно в 411 году до нашей эры, когда Сицилийская военная операция афинян и Делосского союза завершилась унизительным поражением от спартанцев. Логика аристофанова текста предельно понятна даже две с лишним тысячи лет спустя: чтобы не проигрывать, нужно не воевать, а убедить мужчин не воевать смогут лишь их жены, наложив самые суровые санкции в виде полнейшего сексуального эмбарго.
Скажем сразу, никакого переворота в сознании современных ему древних греков Аристофан не совершил — то ли Эрос вчистую проиграл Танатосу, то ли Марс выселил из дома Венеру, то ли афинские, беотийские и спартанские женщины не оценили пропаганду воздержания. Но вероятнее всего, права была Ева Кеулс, которая в своей книге «Царствование фаллоса: сексуальная политика в древних Афинах» доказывала, что греческие мужчины проводили в семье слишком мало времени, а сексом занимались в основном в борделях. Так или иначе, Пелопоннесская война продолжалась еще семь лет — до полной победы спартанцев. Мы же, однако, получили первое хорошо сохранившееся крупное произведение искусства, в котором много и открыто шутят про секс. Кстати, вы знали, что древние греки называли женские гениталии не киской, а свинкой? И им еще хватало наглости называть кого-то варварами.
Кстати, вы знали,
что древние греки называли женские гениталии не киской, а свинкой?
О сексе, разумеется, шутили не только греки — сохранился, например, не слишком смешной египетский анекдот о том, что развеселить фараона можно, отправив его на рыбалку и пустив по воде лодку с женщинами, одетыми в одни лишь рыбацкие сети. Но именно от греков европейской культуре досталось больше всего сексуального юмора, как словесного, так и изобразительного, — зарисовка с любовниками, попадающими в момент коитуса в неловкую ситуацию, — не редкость на дошедшей до нас античной керамике. Художественный уровень всего этого простонародного великолепия, конечно, уступает Аристофану, но конкуренцию со страницей карикатур и анекдотов журнала Playboy выдержит легко.
Вечные ценности
Ева Кеулс, родившаяся в 1923 году и написавшая «Царствование фаллоса» в 1985-м, своими глазами могла убедиться в том, как далеко мы ушли от античного эллинизма в некоторых вопросах: так, например, в Древней Греции никто не носил штаны, а в современном ей мире штаны носили все. Однако содержимое этих штанов по-прежнему оказывалось критически важным. Говоря проще — власть фаллоса в массовой культуре оставалась практически незыблемой весь XX век, и в юморе — особенно. Да и как могло быть иначе, ведь, как писала в 1975 году исследовательница языка и гендера Робин Лакофф, «аксиомой у американского среднего класса оставалась мысль, что женщины, во-первых, не в состоянии пошутить — они все перепутают, забудут панчлайн и так далее, и, более того, женщины не понимают шуток. Другими словами, у них просто нет чувства юмора». Ладно, так и быть — у некоторых есть, например, у Филлис Диллер, сделавшей беспрецедентную эстрадную и телевизионную карьеру в 1960-х — по большей части на самоуничижительных шутках. А реальной «удивительной миссис Мейзел» — ее звали Джоан Риверс — пришлось ждать собственного шоу на телевидении до конца 1980-х.
При этом, конечно, именно девушка оказывается в центре всякой голливудской комедии начиная с середины 1950-х, однако актерская задача ее невелика — красиво стоять в кадре, хлопать глазами и быть успешно завоеванной к финальным титрам. Да, дураками себя в этих фильмах выставляют в основном мужчины, но отведенное лучшим голливудским актрисам амплуа дурочки — немногим лучше. Именно этим золотым для Мэрилин Монро временам мы обязаны едва ли не всеми стереотипами о блондинках: сексуальных, глупеньких, доступных, другими словами — идеальных. И даже редкие исключения вроде «Синей луны» 1953 года не слишком противоречат канону — хорошо образованной (и темноволосой) Пэтти О’Нил в исполнении Мэгги Макнамары ума и амбиций хватает лишь на то, чтобы уберечь девственность до брака. И даже этот триумф воли кажется не профеминистской позицией сценаристов, а затянувшейся агонией Кодекса Хейса (говорят, создателям фильма пришлось воевать даже за само слово «девственница» в диалогах).
Когда же в 1967 году кодекс окончательно отправился на свалку истории, а противозачаточные таблетки вошли в моду, секс буквально выплеснулся на экраны, и комедию как легкий по определению жанр забрызгало буквально с ног до головы. Тамар Джефферс-Макдональд в книге «Романтическая комедия: когда мальчик встречает девочку» объясняет, что вопрос «согласится или не согласится» на фоне надвигающейся сексуальной революции теряет актуальность, и в самом деле — в «горячих» комедиях семидесятых никто никого и ни о чем не спрашивает. Такие шедевры кинематографического юмора, как «Хорошенькие девушки, станьте в ряд» или «Свингующие чирлидерши», по названиям легко принять за порноролики, но, конечно же, это просто сексплойтейшн — одинаково бессовестный, даром что «Чирлидерш» снял профессиональный американский «эксплуататор» Джек Хилл, а «Девушек» — классик французской эротики Роже Вадим.
Именно этим золотым для Мэрилин Монро временам мы обязаны едва
ли не всеми стереотипами
о блондинках: сексуальных, глупеньких, доступных, другими словами — идеальных
Однако настоящее бесстыдство было впереди — прекрасно усвоив, что секс продает и продается, продюсеры с режиссерами вычислили и самую жадную до него аудиторию — подростки и старшеклассники. В результате эра подростковых эротических комедий, начатая в 1978 году студенческой вечеринкой в «Зверинце», завершилась только 21 год спустя патриотическим совокуплением выпускника с американским пирогом. В сцене этой ощутимо не хватало гимна, но куда деваться от того, что и весь фильм — гимн юношескому сексуальному потреблению: неразборчивому, неэтичному и неутомимому. А сам жанр — лекарство от главной фобии мальчика-подростка — страха, что ему никогда «не дадут». Хорошенькие девушки вновь выстраиваются в ряд, чтобы успокоить: обязательно дадим, мы для этого и рождены. А если даже тебе совсем ничего не обломится — утешайся, что все могло быть гораздо хуже, ты мог родиться девушкой или геем.
Свое и родное
Поскольку в Советском Союзе секс в массовой культуре больше подразумевался, чем изображался, сексуальная революция случилась на излете перестройки. В 1990 году Анатолий Эйрамджан снимает фильм «Бабник» — без самой малости эротическую комедию, чей повидавший жизнь главный герой (в исполнении Александра Ширвиндта) изо всех сил соответствует названию фильма, а сюжет вполне можно было бы обозначить как «осенний марафон сексоголика». Сняв позже еще несколько фильмов схожей тематики (в частности, «Третий не лишний» и «Импотент»), перешагнувший «за полтинник» Эйрамджан взял на себя неожиданную миссию — говорить о сексе с поколением своих ровесников, которое до этого разве что «вело половую жизнь», но даже врачу признаваться в этом стеснялось. Постсоветским гражданам помладше фильмы Эйрамджана были не нужны, ведь ассортимент видеосалонов и видеопрокатов от Бенни Хилла до Тинто Брасса был и откровеннее, и жизнерадостнее.
Ну а с молодежью о сексе — с филологическим задором, доходящим до идиотии, заговорили СМИ. «Под новогодней елкой мин нет!» — рапортовала прямо в заголовке анонимная секс-колумнистка журнала «Молоток» Эя Кулятова. «Как взять голую руками» — объяснял журнал Men’s Health, впрочем, «глянцу» женскому с сексом пока было не до шуток: журналу Cosmopolitan нужно успеть провести «Секс-ликбез», объяснить, «Что мужчины считают сексуальным?», и ответить на важнейший вопрос: «О чем думает мужчина, видя голую женщину?». Десять лет спустя, в 2006-м, ответ на этот вопрос появится на российском телевидении в виде популярного украинского юмористического шоу «Голые и смешные» — выпускники позднесоветского КВН из команды «Клуб одесских джентльменов» пять лет подряд будут использовать молодых полуобнаженных девушек в качестве реквизита для нехитрых розыгрышей, снятых на скрытую камеру. Вывод неутешительный — при виде голой женщины мужчина теряет разум, причем по обе стороны экрана, иначе объяснить успех максимально архаичной телепрограммы — невозможно.
при виде голой женщины мужчина теряет разум, причем по обе стороны экрана, иначе объяснить успех максимально архаичной телепрограммы — невозможно.
Другие ветераны КВН — почти в то же самое время, в 2005 году, — совершают если не революцию, то как минимум переворот в российском телевизионном юморе, создав Comedy Club. Жанр стендапа или псевдостендапа нашему зрителю еще почти не знаком и потому интересен, но главное — сбежавшие от Маслякова юмористы наконец-то могут шутить обо всем, о чем нельзя было в «Клубе веселых и находчивых», то есть прежде всего — о сексе. Юмор Comedy Club можно было смело называть провокационным, но еще честнее — агрессивным и унизительным. По мнению Алексея Караулова, посвятившего нулевые годы работе в заповеднике печатного остроумия — мужских глянцевых журналах, а затем переквалифицировавшегося в киносценаристы («Звоните ДиКаприо», «Гоголь», «Эпидемия», «Френдзона»), такая подача шутки вполне соответствует теории Миллера-Малкея о том, что чувство юмора — это эволюционный механизм: «Миллер вообще старается через секс все объяснять, даже написал книжку „Спаривающийся разум“, и он видит в юморе акт демонстративной агрессии: высмеять кого-то — значит продемонстрировать свое превосходство, в том числе умственное. И хотя теория Миллера-Малкея была далеко не единственной и даже не самой популярной в научной среде, она оставалась доминирующей в обществе. Хотя, будем честными, никто [из широкой публики] эту теорию не знал, наукой мало кто интересуется, и шутят все как бог на душу положит».
«Женщины плохо шутят про секс в кино и на сцене и хорошо — на посиделках с подружками. Все, что есть на эту тему в стендапе, не слишком смешно. В кино авторы-женщины, если это не Дарья Мороз, вообще не сильно зациклены на сексе»
По мнению Уоррена Сент-Джона, американского писателя, журналиста и изобретателя термина «метросексуал», мужчины шутят максимально стереотипно, поскольку «это позволяет им коммуницировать друг с другом, не раскрывая никакой информации о себе». Женщины же, по мнению президента Международного общества изучения юмора Джона Морреаля, «шутят об окружающей их реальности, о вещах и людях, которые их в самом деле заботят». Доказательством этого тезиса, кажется, должен был стать гендерный спин-офф Comedy Club — Comedy Woman, объединивший в 2008 году в своих рядах ярчайших кавээнщиц страны. Однако, как убедилась белорусская журналистка и гендерная исследовательница Анна Шадрина, никакой эмансипации на деле не произошло: «Если мужчины в Comedy Club имеют свободу шутить „вообще“, то в Comedy Woman юмор тематически ограничен семейно-бытовой сферой. Таким образом, интенция авторов шоу противоположна эмансипаторской. Создавая отдельное пространство для „специфически женского“ юмора, производители продукта поддерживают существующий патриархатный порядок, в котором женщины представлены неполноценной группой, чей удел связывается с женской семейной обслуживающей функцией». При этом сам секс практически выпадал из поля зрения авторов программы, так, по подсчетам Шадриной, в двенадцати эпизодах пятого сезона Comedy Woman о сексе пошутили три раза.
Сценаристка Саша Лушина (комедийные сериалы «Родком», «Гости из прошлого») согласна, что сексуальный юмор в массовой культуре остается в основном мужским: «Женщины плохо шутят про секс в кино и на сцене и хорошо — на посиделках с подружками. Все, что есть на эту тему в стендапе, не слишком смешно. В кино авторы-женщины, если это не Дарья Мороз, вообще не сильно зациклены на сексе».
Светлое будущее
Справедливости ради, XXI век, не успев как следует начаться, уже здорово пошатнул «царствование фаллоса» в юморе, и в сексуально ориентированном юморе в том числе. Причем при всех обязательных дифирамбах в сторону «Секса в большом городе» нужно признать, что великий сериал лишь констатировал, что женщины «хорошо шутят про секс на посиделках с подружками», а расширять смысловое пространство этих шуток пришлось уже американке Лине Данэм с «Девчонками» и ее британской сверстнице Лори Нанн, придумавшей для Netflix и для нас сериал «Половое воспитание». Одновременно с этим пошатнулись позиции фаллических столпов юмора — слегка, как в случае Луи Си Кея, отмененного ненадолго за харассмент в отношении двух юмористок, или окончательно, как в случае с легендой американского стендапа Биллом Косби, получившим тюремный срок за несколько изнасилований (приговор позже был отменен по формальным причинам). Юмор на «западных» эстраде и экране за пару десятилетий почти изжил расизм, мизогинию и гомофобию — и то и другое просто перестало считаться приличным, так что теперь самым угнетенным меньшинством в пространстве шутки оказались трансгендерные люди, на которых с упорством, достойным лучшего применения, оттаптывается популярнейший американский комик и любимец Netflix Дейв Шаппелл.
По мнению культурной обозревательницы The Guardian Рэйчел Ароэсти, неприкасаемость трансфобов (к ним она, кроме Шаппелла, относит и британского комика Рики Жерве) убедительно доказывает, что никакая «культура отмены» свободе юмора не угрожает. Наблюдателю из России, впрочем, вся эта риторика кажется немного инопланетной. Саша Лушина отмечает, что у нас «в сериалах для федеральных каналов нельзя вообще упоминать тему ЛГБТК. Есть специальные отделы, которые за этим следят. В одном из комедийных сериалов авторам пришлось переписывать уже принятый каналом сезон. Там были совершенно беззубые гомофобные шутки». При этом сексуальное насилие надзорным органам кажется вариантом нормы: комедия «Непосредственно Каха. Другой фильм», оправдывающая изнасилование девушки в бессознательном состоянии, лишилась своего прокатного удостоверения только после громкого скандала и, что немаловажно, уже после окончания основного проката фильма. Саша Лушина отмечает, что не менее бесстрашно высмеивается на российских экранах и антиутопия победившего феминизма: «Сексистское высказывание от сценаристов-мужчин „Два холма“, наверное, было бы смешным где-то в прекрасной России будущего, где бы действительно процветал феминизм, а домашнее насилие было бы забытым пережитком. С другой стороны, некоторым мужчинам этот сериал нравится». Впрочем, надежд на лучшее не теряет и она: «На волне Sex Education предпринимаются и у нас попытки что-то написать, снять про секс-ликбез. Есть снятый комедийный пилот сериала „Про это самое“ про юного сексолога, который хочет рассеять тьму в табуированных вопросах секса в родной деревне. Женщины как будто увлечены исследованием своей сексуальности, тем более сейчас так популярны телеграм-каналы типа „Маша, давай!“. Может, и сериалы про это будут. По крайней мере, попытки такие предпринимаются. Вообще это все гораздо более интересно, чем утомительный бесконечный секс в сериалах типа „Содержанки“, „Клиника счастья“, „Беспринципные“. Вот это уж точно давно всем наскучило».
Хорошая новость заключается еще и в том, что российский секспросвет оказывается и сам по себе неисчерпаемым источником юмора. Упомянутый Сашей телеграм-канал «Маша, давай!» Марии Арзамасовой не просто рассказывает о комфортных и взаимоуважительных сценариях сексуальных отношений и самых лучших секс-игрушках, не только учит принимать свое тело и собственные предпочтения, но и доказывает, что девушка имеет полное право и возможность шутить о сексе так, как она сама посчитает нужным. А ее в некотором смысле коллеги из подкаста «Не туда» и вовсе сформулировали формат своих передач как «сексуально-разговорное юмористическое шоу Саши и Алеши» — порой с участием гостей от секс-блогерки Зап до медиаменеджера Гриши Туманова. Просто Саша и Алеша, а точнее Александр Бабицкий и Алексей Романов сообразили, что вести разговор со своей аудиторией — гетеросексуальными мужчинами и женщинами чуть младше и чуть старше сорока — без изрядной доли юмора невозможно. Иначе все щекотливые, интимные, а порой и пугающие темы — от секс-работы и фетишей до бисексуальности и полиамории, упрутся в стену испуганного отрицания: это не про меня, я не такой, за кого вы меня вообще принимаете.
И шутка о том, что завтра мы все умрем, оказывается самой актуальной. Какой там секс при угрозе полного и мгновенного вымирания вида?
Есть, однако, вероятность, что весь этот секспросвет лишь мелодичная лебединая песня сексуального юмора как такового. По мнению Алексея Караулова, смех ближайшего будущего — скорее нервный, нежели возбужденный: «Сейчас в литературе, описывающей юмор с научной точки зрения, секс отходит на второй план, а доминирует теория Вайсфельда, которая гласит, что юмор — это прежде всего инструмент имитации жизненных ситуаций. Вот представим: мужчина возвращается домой и отшучивается от вопросов своей жены, где его носило: „Был в бане с проститутками“. Так он грубо и тупо создает альтернативную реальность, чтобы посмотреть на реакцию партнерши. Он проверяет — а что будет, если? И эта теория, в отличие от сексуальной, объясняет процентов 90 всех шуток вообще». И в этом случае можно предположить, что шуток о соитии будет все меньше не только потому, что молодое поколение, согласно исследованиям, утрачивает к сексу интерес: «Это скорее результат нарастания неопределенности, нарастания тревоги в современном мире, непонимание того, как мы будем жить через 5–10 лет. Ковид, войны в Европе и на Ближнем Востоке расшатали устои реальности, и нам хочется понять, как все может быть. И шутка о том, что завтра мы все умрем, оказывается самой актуальной. Какой там секс при угрозе полного и мгновенного вымирания вида?». Ответ на последний вопрос, кажется, знали афинские жены в комедии Аристофана — никакого секса, пока угроза не пройдет.
SEX ISSUE ВЫПУЩЕН ПРИ ПОДДЕРЖКЕ ОНЛАЙН-КИНОТЕАТРА ОККО. СМОТРИТЕ СЕРИАЛ «СЕКС. ДО И ПОСЛЕ» ТОЛЬКО В ОККО. 18+
