ЯЗЫК МОЙ И ВРАГ МОЙ

ФОТО:
GETTY IMAGES, АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

Если верить Виктору Орбану, запретившему ирландскому трио въезд в Венгрию, Kneecap — одна из самых опасных музыкальных групп в мире. Если верить юмористическим тиктокам, Kneecap — лучшее, что могло случиться с ирландским языком за долгие годы. На днях вышел Fenian, третий альбом рэп-банды из Белфаста — и первый в статусе международных фестивальных звезд и символов пролетарской солидарности. Иван Сорокин нашел несколько причин считать, что диковатая и откровенно клоунская группа олицетворяет нечто глубоко искреннее.

Когда мы говорим об ирландской музыке, уточнение о том, из какой части острова — «северной» (которая географически скорее северо-восточная) или «южной» — происходят артисты, зачастую кажется лишним. Остающиеся в составе Соединенного Королевства шесть графств Ольстера (исторической области острова, название которой зачастую ошибочно заменяет термин «Северная Ирландия») в политическом смысле действительно существуют обособленно от Республики Ирландия: под верховной властью Карла III, британского парламента и архиепископа Кентерберийского (а также со своей собственной футбольной федерацией и сборной) — и так продолжается с 1921 года, когда отделившийся юг образовал, собственно, Ирландскую Республику.

В политическом — но не в культурном: корни у северян (исторически это «лоялисты» — в плане отношения к короне Великобритании) и южан (исторически это «республиканцы», хотя сейчас поддержка объединения Ирландии широка и на севере) одни, а религиозные различия (скорее католический юг и скорее протестантский север, что, однако, не всегда транслируется в поддержку Республики и Королевства, соответственно) в большей степени предназначены для внутреннего пользования — если только речь не идет об экспорте этого же противостояния в шотландский футбол с его дерби между протестантами «Глазго Рейнджерс» и католиками «Селтик». Более того, некоторые знаменитости, однозначно ассоциирующиеся с современной ирландской музыкой, происходят из числа детей ирландской диаспоры — чаще всего базирующихся в Англии (как в случае The Pogues или Кейт Нэш, на днях выпустившей песню про то, что ирландский голод 1840-х был спровоцирован колониальными властями из Лондона).

На фестивале Tribeca, 2024

С другой стороны, нет сомнения и в том, что большинство самых продаваемых артистов Ирландии родом с юга, то есть из Ирландской Республики — не только из Дублина и Корка, но также из кучи городов поменьше: это относится и к титанам стадионного рока дублинцам U2, и к главной певице мирового нью-эйджа Энье из маленького Гуидора в графсте Донегал, и к альтернативным героям девяностых The Cranberries из Лимерика, и к паре популярных бойз-бэндов — Boyzone и Westlife (вторые прославили город Слайго).

Тем не менее у Северной Ирландии — и особенно у столичного Белфаста, второго по величине города Изумрудного острова, — есть собственная музыкальная сцена, особенности которой во многом определяются непростой историей Ирландии в последние сто пятьдесят лет. Не вполне справедливо называть всю североирландскую музыку политизированной: в конце концов, первой большой поп-звездой из Белфаста еще в пятидесятые годы двадцатого века стала исполнительница нежных баллад Руби Маррей, а уже в наше время популярность снискал эскапистский пауэр-поп группы Ash и танцевальный постпанк Two Door Cinema Club. Однако начиная с 1970-х практически любой североирландский артист не может обойти стороной вооруженный конфликт, известный в британской историографии как The Troubles (что переводят на русский слегка запутывающим термином «Смута»). В некоторых источниках его представляют как гражданскую войну, в некоторых — как затянувшуюся антитеррористическую операцию, но в самом грубом смысле это борьба между двумя практически равными по размерам группами (теми самыми лоялистами и республиканцами) за политическое влияние в регионе.

Связи североирландской музыки со Смутой бывают самыми разными. Это и лобовые отсылки к взрывам и уличным столкновениям, как у влиятельных панков Stiff Little Fingers; и рассуждения о природе ирландской идентичности, как у неоднозначного патриарха нового фолка Вэна Моррисона; и переложения поэтических воспоминаний о бессмысленности войны на примере Первой мировой — как на последнем альбоме литературоцентричной группы Нила Хэннона The Divine Comedy. Все эти подходы объединяет одно — их серьезность.

@kneecap32

@kneecap32

Разнузданные Kneecap, фотогеничные и крайне энергичные герои новой ирландской сцены, смеются этой серьезности в лицо. Вряд ли даже десять лет назад можно было бы предположить, что по состоянию на 2026 год главными поп-культурными проводниками политической идеи ирландского единства станет трио комедийных рэперов, читающих куплеты на гэльском (он же ирландский) под клубный грайм, — но теперь кажется, что все шло к тому годами. Так, уморительный ситком Derry Girls, относительно недавний хит Netflix, рассказывал не только о слегка нелепой жизни подростков в городе на границе севера и юга, который еще в девяностые особенно остро страдал от конфликта между протестантами и католиками, — но и о терроре, и о политических преобразованиях, которые в итоге привели к миру в регионе. Два года назад шутливые ирландские радиоведущие The 2 Johnnies выпустили локальный хит The Gaa, the ska, the Ra, намеренно тривиализирующий опыт знакомства с отцом девушки героя песни, бывшим солдатом Ирландской Республиканской Армии (ИРА) — то есть предположительным комбатантом в составе прореспубликанского военизированного образования. Однако даже эти культурные опыты по своему эффекту не сравнятся с тем, что сделали для популяризации идеи «одной Ирландии» Kneecap — при помощи танцпола и прибауток.

Wide Awake Festival, 2025
Фото: Paul Hudson/Wikimedia Commons 

Нет такой фокус-группы, которая смогла бы предсказать успех Kneecap: почти все, что делают уроженцы Белфаста, как будто намеренно идет наперекор маркетологам. Первое и самое очевидное — это язык. Несмотря на то что в теории большинство ирландцев двумя руками голосуют за использование гэльского в быту, реальность отличается довольно разительно: хоть в какой-то степени нативным кельтским языком Ирландии владеют около 40% населения на юге острова и всего лишь 12% на родном для Kneecap севере — суммарное число говорящих на нем ежедневно не достигает даже ста тысяч (при общем населении двух Ирландий 7 миллионов).

Все это не мешает Kneecap записывать свои песни на смеси гэльского с английским — а в отдельных случаях и без него (кстати говоря, само название группы — это двуязычный каламбур: с одной стороны, здесь речь о простреливании коленных чашечек как наказании, принятом в свое время в ИРА, с другой стороны — фонетически это намек на сходство фраз kneecap him и ní cheapaim, что переводится с гэльского как «вот уж не думаю»). И псевдонимы, и свои имена участники группы (лидер Мо Хара, он же Лиам О’Ханни; Маугли Бап, он же Нийше О’Кареллан; Диджей Прови, он же Джей Джей О’Дохарти) пишут исключительно в ирландской орфографии. Понятно, что интерес фанатов к языку остается довольно поверхностным: в интервью группа рассказывала, как в туре по США они встретили поклонницу, подпевавшую абсолютно всем песням, — а когда попытались пообщаться с ней после концерта на гэльском, то поняли, что та просто заучила звучание текстов наизусть.

Wide Awake Festival, 2025
Фото: Paul Hudson/Wikimedia Commons 

Второй момент — это стилистика их музыки, где Kneecap стали участниками занятного общемирового тренда. В англофонных странах последние несколько лет происходит ползучая апроприация клубного рэпа континентальной Европы, соединяющего энергетику техно и габбер с мультипликационным вокалом: яркий пример — звучание последнего альбома армяно-канадского трикстера bbno$ (в треклисте которого можно найти дуэт с финским героем «Евровидения» Käärijä). В отличие от bbno$ треки Kneecap все же не выйдет перепутать с неизданными песнями Little Big: в них слишком много от Диззи Раскала и другого лондонского грайма начала нулевых, с одной стороны, и от речитативного постпанка вроде Sleaford Mods и Soft Play — с другой. Тем не менее большинство песен с предыдущего альбома Kneecap, Fine Art, несложно представить в тиктоках про стритрейсинг на месте уже ставшего каноническим для таких видео фонка с прокачанными басами. Вышедший в 2024 году, этот альбом прекрасно влился в не ослабевающий с конца десятых тренд постбрекзитовского сочетания социальной проблематики с брутальным речитативом в духе фанатских кричалок — только в тех местах, где у Idles или Fontaines D.C. (солист которых Гриан Чаттен поет в одном из самых респектабельных синглов Kneecap, Better Way to Live) звенящие гитары, у Kneecap обнаруживается ухающий синтезатор откуда-то со школьного дискача.

Kneecap, “Fine Art”, 2024

Наконец, третий антимаркетинговый момент, с которым парадоксальным образом связана и популярность, и дурная слава группы, — это их политические взгляды. Недоброжелатели так и вовсе скажут, что, если бы не скандалы и не антисоциальное поведение, никому бы Kneecap не были нужны. В самом деле, обычная ли это ситуация, когда группе, на тот момент записавшей только один альбом, предлагают сыграть самих себя в фильме про начало их карьеры — и зовут на роль отца одного из героев Майкла Фассбендера? В фильме Майкл играет роль отца Нийше, от которого Нийше и Лиам, друзья детства внутри компактного ирландскоязычного сообщества Белфаста, узнают гораздо больше про гэльский язык и про языковой активизм. Эти детали — чистая правда (Джерод О’Кареллан много лет был одним из главных гэльскоязычных журналистов и медиафигур Белфаста), а вот пунктик про тайное участие папы в деятельности ИРА — кажется, нет.

Поначалу скандалы, связанные с Kneecap, были умеренными и ожидаемыми: например, долго скрывавшему лицо под балаклавой О’Дохарти в итоге пришлось уйти с работы учителем ирландского — после того, как широко разошлась его фотография с надписью «британцы вон» на ягодицах (этот эпизод, кстати, тоже вошел в фильм). Однако с ростом известности шаткое положение Kneecap (граждане Соединенного Королевства — но в то же время ярые республиканцы во всех смыслах слова; что в антимонархистском, что в панирландском) стало все больше влиять на их карьеру.

DJ Provai из группы Kneecap на главной сцене фестиваля Electric Picnic, 2025

Если в 2024 году лидер Консервативной партии Кеми Баденок просто предлагала лишать таких, как Kneecap, государственной грантовой поддержки, то уже в 2025 году полиция обвинила О’Ханни в поддержке терроризма — после предполагаемого скандирования фразы «хороший тори [член Консервативной партии. — The Blueprint] — мертвый тори» на одном концерте и демонстрации флага «Хезболлы» на другом (в сети появлялись видео, но не было ясно, кто именно развернул флаг, а сами артисты опровергли, что поддерживают «Хезболлу» — и выиграли суд по этому обвинению). Выступление группы на Гластонбери, главном летнем фестивале Соединенного Королевства (оно выпало примерно на те же дни, что и судебные слушания), оказалось настолько ожидаемым, что площадка перед сценой заполнилась до отказа уже за два часа до начала их сета. При этом в прямую трансляцию BBC съемки оттуда не вошли: их опубликовали только на стриминговом сервисе телекомпании — после проверки цензоров.

Когда премьер-министр Кир Стармер назвал поведение группы «неподобающим», Kneecap ответили так: «Знаешь, что действительно неподобающее, Кир? Финансирование геноцида [группа имела в виду финансовую поддержку военной кампании в Газе со стороны британского правительства. — The Blueprint]». При этом ошибочно считать, что палестинская тема — единственный деколониальный проект, волнующий О’Ханни, О’Кэролана и О’Дохерти: как и многие другие ирландцы, Kneecap выступают за снятие блокады с Кубы и за самоопределение Страны Басков.

@kneecap32

На фоне уголовных дел, обвинений в антисемитизме, отмененных концертов, проблем с визами и прочих бед можно было бы предположить, что новый альбом трио станет более... Взрослым? Спокойным? Примиряющим? Нет, нет и нет: Fenian, названный в честь республиканского фенианского движения девятнадцатого века (на долгие годы сам термин «фении» стал пугалом для всех британских монархистов — и популярным оскорблением) все такой же злой, раздраженный и бескомпромиссный. При этом описанные выше события последней пары лет оказали совершенно очевидное влияние на Kneecap: они продолжают оставаться голосом рабочего класса в стремительно стратифицирующемся шоу-бизнесе Британских островов — но теперь позволяют себе высказываться из позиции силы. Нет, подростковые шутки про вещества и физиологию тоже никуда не делись — но теперь среди них можно найти максимально прямолинейную поддержку палестинской государственности (Palestine с текстом на гэльском и арабском), рефлексию о государственной мифологии образования Ирландской Республики (Smugglers and Scholars) и последовательную критику внешней и внутренней политики Стармера (Liars Tale).

Irish Goodbye ft. Kae Tempest

Smugglers & Scholars

Самая острая и самая грустная песня на альбоме — Irish Goodbye, рассказывающая об опыте клинической депрессии матери О’Кареллана, погибшей в 2020 году. Может показаться, что подобным откровениям не место на альбоме, все еще звучащем как лучшая вечеринка за гаражами (акцент на «за гаражами») — но именно в таких диссонансах можно обнаружить всю глубину Kneecap. В одном из американских видеоинтервью группу просят сказать что угодно по-ирландски: не останавливаясь ни на секунду, Нийше говорит «Tiocfaidh ár lá» [«Наш день придет», слоган ирландского республиканского движения, за одно упоминание которого британская пресса в свое время была готова назвать человека террористом] — и просит интервьюерку повторить фразу, после чего с максимально серьезным лицом говорит ей, что та «теперь отменена». Потом, разумеется, следует перевод и объяснение контекста — но без розыгрыша оно бы сработало гораздо хуже. В этой минутной сцене — объяснение всего творческого метода группы.