Конфеты «Мама приехала»

ФОТО:
GETTY IMAGES, АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

Музыкальная критика уже дружно окрестила Confessions II Мадонны ее лучшей полнометражной записью с 2005 года — тогда как раз вышел Confessions on a Dance Floor, сиквелом которого выступает новый альбом. Иван Сорокин разбирается, помогло ли влияние продюсера Стюарта Прайса вернуть дух и букву середины нулевых — и начала восьмидесятых — в музыку одной из главных певиц мира.

Прямо сейчас Нью-Йорк переживает момент коллективной эйфории: New York Knicks стали чемпионами НБА впервые за пятьдесят три года — в совершенно блестящем стиле; новый мэр Зоран Мамдани ежедневно подтверждает свой статус народного героя, запуская новые социальные программы (при этом сразу несколько его соратников победили на праймериз перед выборами в Конгресс); помолвка российских руферов Ивана Биркуса и Ангелины Николау прямо наверху шпиля Эмпайр-стейт-билдинг уже стала одним из самых мемных событий лета. А если верить очень настойчивым слухам, в пятницу, 3 июля, в спорткомплексе Мэдисон-сквер-гарден состоится одна из самых ожидаемых свадеб США в этом и любом другом сезоне — Тейлор Свифт и Трэвиса Келси.

Новый альбом Мадонны Луизы Чикконе Confessions II, позиционирующийся как сиквел последнего полнометражного суперхита исполнительницы, Confessions on a Dance Floor 2005 года, замечательно ложится в эту канву: это полноценный камбэк официальной королевы поп-музыки — причем не в виде попурри из всего ее творческого корпуса (что нередко случается у суперзвезд на пятом десятке карьеры). Мы наблюдаем возвращение Мэдж как конкретной властительницы танцпола, ангела-хранителя липких барных стоек и мерцающего неона в подвальных клубах Нижнего Манхэттена начала 1980-х — не зря завершающий альбом трек L.E.S. girl рассказывает о романтической жизни юной Чикконе в районе Алфабет-Сити.

Confessions II, 2026

Everybody

Lucky Star

Из-за невероятного влияния Мадонны на становление MTV и вообще визуальный код новой поп-музыки 1980-х многие ведут линию ее успеха именно от альбома Like A Virgin 1984 года: внешне – иконические бельевые луки (см. собственно клип Like a virgin или обложку альбома), банты, смоки-айс, тонны украшений; на слух – среднетемповые синтезаторные хиты стадионного разлива (ещё до стадионной популярности!). Однако есть подозрение, что нынешним продюсерам передовой электроники, особенно афроамериканским, нью-вейвовый Like a Virgin люб не так сильно, как вышедший на год раньше дебютный альбом Madonna (клипы с него не успели попасть в эмтивишный канон – и потому часто забываются, вместе с более строгими кожаными луками Мэдж). Звук здесь совсем другой – бескомпромиссно клубный, стопроцентно нью-йоркский, собравший в себе романтическое пост-диско Сильвестра, экспрессивное Hi-NRG Джорджо Мородера и роботоподобное электро Артура Бейкера. Отголоски синглов с Madonna – Everybody, Holiday, Lucky Star – слышны, например, на Renaissance Бейонсе (наверное, самом успешном сугубо танцевальном альбоме большой поп-звезды в этом десятилетии).

Именно в этом ключе — в качестве новой канонической проповеди матриарха нью-йоркского танцпола, выходящей раз в примерно двадцать лет, своеобразной мамской энциклики — и стоит рассматривать «Откровения II». Кстати говоря, религиозный каламбур в названии на этот раз подчеркнут более явно: на обложке голова Чикконе накрыта тканью, что отсылает к ренессансной традиции изображений скорбящей Madonna della pietà.

Мадонна на Coachella, 2026

Confessions II, 2026

Hung Up

Первая серия Confessions переосмысляла актуальную для нулевых восьмидесятническую ретро-электронику – вроде жужжащего электроклэша или расцветшей тогда эстетики мэшапов (наложения вокальных партий из одних треков на инструментальные партии из других треков). Что не менее важно, продюссер обеих записей, европеец  Стюарт Прайс адаптировал новый синтезаторный поп в диапазоне от англичанина Ричарда X до немцев 2raumwohnung и французов Cassius под американский (а следовательно и усредненный общемировой!) вкус – не зря альбом прекрасно продавался в Австралии, Мексике и Японии. На “Confessions II” же мы имеем  дело с «эхом эха», как это называл шотландский музыкант, эссеист и поп-философ Момус. По его теории, в моде и культуре (и, в частности, поп-музыке) действуют затухающие циклы частотой примерно в двадцать лет. Вот и Мадонна через чуть больше чем 20 лет после «Признаний» вернулась в похожую точку – но если в 2005-м задача была в реконтекстуализации, то теперь – в намеренном распылении памяти о 80-х в красивое облако. Происходит это в том числе потому, что Стюарт Прайс (он же Жак Лю Конт) за 21 год распределил звук первых Confessions по паре десятков других своих клиентов – от Take That до Холзи – поэтому возвращаться к ровно тем же приёмам и контекстам было бы неразумно.  

«Распыление» не равно «стирание»: разумеется, новый альбом снова отдаёт должное иконографии Нью-Йорка конца двадцатого века – но не настолько прямолинейно, как первый Confessions, на котором один из треков натурально назывался «Я люблю Нью-Йорк» (тот редкий для Мадонны случай, когда китчевость оказалась неуместной). Тут и там по Confessions II разбросаны подмигивания узнаваемому образу ещё в меру опасного Манхэттена – прямо вместе с соответствующими топонимами. Характерный пример: трек Danceteria назван в честь культовой дискотеки, куда ходила вся нью-йоркская богема – включая молодую Чикконе. В тексте песни перечисление друзей Мадонны из арт-элиты – Хэринг, Баския, Бирн и т.д. – перетекает в интерполяцию “ту-ту-ду-ту-ту-ту-ду” из другого гимна манхэттенской богемы, Walk On The Wild Side Лу Рида, бросая путеводную нить из 1960-х и Фабрики Энди Уорхола прямиком в 2020-е. Мотив этот легко упустить – и это не помешает насладиться треком – но на третье или пятое прослушивание природа этого “ту-ду-ду” может заинтересовать и обывателя.

Read my lips

Confessions on a dancefloor, 2005

Мадонна и Сабрина Карпентер

В этом ключевое музыкальное отличие первых и вторых Откровений. Confessions-2005 был своего рода квизом: бесстыдный семпл из Gimme Gimme Gimme ABBA в гиперхите Hung Up целевая аудитория распознавала за полсекунды – и это щекочущее ощущение моментального узнавания (ура! всё дозволено!) Алексей Романоф, по собственному признанию, адаптировал позже для “Евы” Винтажа, процитировав Гостей из Будущего. Confessions-2026 скорее похож на TED Talk про жанры электронной музыки 80-х – про их историю, характерные элементы, типичных представителей; не угадайка, но мини-учебник. Мол, берите и внимательно записывайте: чикагский хаус и Lil' Louis, детройтское техно и Кевин Сондерсон – далее везде, но именно в поп-контексте. Букве поп-интерпретации электронных жанров здесь способствует и стандартная песенная структура, и небольшая продолжительность песен. Идеологические отличия в текстах песен тоже имеются, хоть их и поменьше: признания в любви городы и драматичные описания проблем в отношениях переехали сюда из середины нулевых, но описания танцпола как всеобщего убежища, территории любви, принятия и единства — это скорее что-то новое.

Если сравнения с альбомом 2005 года в плане чистой продюсерской и сонграйтерской работы будут скорее комплиментарными (здесь много действительно новых для самой Мадонны вещей — от нежного реггетона в Read my lips до эйфорического континентального EDM от Мартина Гаррикса в Bizarre), то с хитами, увы, ситуация послабее: на Confessions II нет не только нового Hung Up, но и нового Sorry. С другой стороны — такая ли это проблема? И ставила ли Мадонна такую цель перед Прайсом и другими?

Bring your love, 2026

В 2005 году задачей Мадонны было доказать критикам, что она все еще способна быть самой популярной певицей мира — после относительного коммерческого провала с American Life. Сейчас ситуация совершенно другая: нишу Мадонны на мировой сцене давно и прочно заняла Леди Гага, артистки в диапазоне от Эддисон Рей до FKA Twigs вовсю используют наработки Чикконе для собственных песен (вместе с одной из этих инженю — Сабриной Карпентер — Мадонна поет на новом альбоме, в треке Bring Your Love). Кажется, что с Confessions II певица хотела выступить в первую очередь как Художник, Делающий Высказывание; в том же режиме, в котором когда-то был записан альбом Erotica — и с оговорками (необоснованно раздутый трек-лист, отсутствие по-настоящему рискованных аранжировок, излишнее самоцитирование — вплоть до самоповторов, как в совместном треке с дочерью Лурдес) ей это скорее удалось.

С конца девяностых образцом переосмысления своей карьеры в большой женской поп-музыке оставался альбом Believe Шер – выпущенный через 35 лет после начала карьеры, когда артистке было 52 года. На нём певица, которую нередко считают карьерным прототипом Мадонны, довольно внезапно ушла от гитарных баллад, поп-кантри и соула в сторону диско-хауса, евродэнса, латино – клубной поп-музыки в широком смысле. За это Шер была награждена россыпью международных хитов, включающую самый успешный сингл в её карьере (собственно, Believe), а заодно подарила нам автотьюн на вокале как стилистический приём. По первым ощущениям Confessions II мог стать чем-то подобным, смелым размещением себя в авангарде нового звучания поп-электроники — казалось бы, на это намекает и обложка в духе последнего альбома Росалии, и Arca c Cirkut в списке продюсеров. Этого не случилось — но зато карьера Мадонны теперь еще сильнее запараллелилась с творческим путем не королевы, но принцессы попа, Кайли Миноуг: недавнюю альбомную дилогию Tension Миноуг новая запись Мэдж напоминает сильнее всего (и безопасностью звучания, и спокойной вокальной подачей, и даже характерными «плавающими» гармониями). Эта музыка не радикальная, не особо новаторская и не, прости господи, молодежная — зато каждая песня здесь записана с ощущением собственного достоинства и осознанием своих сильных и слабых сторон. Для человека, которого последние пятнадцать лет небезосновательно обвиняли в неумении не гнаться за модой впустую, — достижение поистине невероятное.