Литературное, слишком литературное

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

В книгах апреля два японских классика не могут договориться, какой должна быть литература, автор «Винни-Пуха» пишет манифест против войны, библиофил Альберто Мангель признается, что все его лучшие друзья — выдуманные, а профессор истории Стивен Биттнер объясняет, что такое бормотуха. Журналистка Виктория Рипа — об апрельских новинках, которые стоят вашего внимания.

Акутагава Рюноскэ, Танидзаки Дзюнъитиро

ЧТО ЧИТАТЬ

«Литературное, слишком литературное»

перевод:

Евгения Чертушкина, Мазай Селимов, Саша Палагина

издательство:

Ad Marginem

В 1920-х годах на страницах журнала «Кайдзо» развернулась полемика между двумя главными японскими писателями эпохи — Рюноскэ Акутагавой и Дзюнъитиро Танидзаки.
Они спорили о природе литературы.

Акутагава считал, что литература обязана быть интеллектуальной и нравственной, и с недоверием относился к «красоте ради красоты». Танидзаки, напротив, защищал право текста быть чисто эстетическим, чувственным переживанием. При этом за спором стоял важный для японской литературы вопрос: как ей оставаться самобытной, когда весь мир смотрит на Запад?

Рюноскэ Акутагава — автор, чьим именем названа
главная литературная премия Японии. Танидзаки —
классик и продолжатель многовековых традиций. В сборник вошли не только ключевые статьи этой дискуссии, но и допол-нительные материалы: эссе Танидзаки «Заметки о восточном вкусе», обзоры из журнала «Синтё» и, самое трогательное,
серия лиричных текстов, которые Танидзаки написал
после самоубийства Акутагавы.

Книга выходит в рамках проекта hide books — серии, посвященной Восточной Азии и Дальнему Востоку. Читать ее можно последовательно, следя за ходом дискуссии, или выборочно — останавливаясь на том, что интересно именно вам.

    «Вообще, наша литературная среда стала уж слишком скованной. Правда, такая нервозность характерна не только
для литературного мира — возможно, это особенность нашего национального характера. Впрочем, я отнюдь не призываю авторов идти легким путем. Чтобы не быть неправильно понятым, скажу прямо: сегодня писателям не хватает духа старых мастеров, их преданности искусству. У мастеров прошлого стремление к совершенству было
куда сильнее, чем у нынешних писателей».

Рёко Секигути

«Земля — это один большой котел»

перевод:

Ольга Панайотти

издательство:

Ad Marginem

Вы когда-нибудь пытались описать вкус шоколадного торта? Можете объяснить, почему не любите кабачки? Почему одни цвета продуктов притягивают, а другие отталкивают? Еда на самом деле она полна загадок. Приготовление и сам процесс еды — не бытовая рутина, а способ исследовать мир, в котором все связано со всем.

Секигути предлагает посмотреть на это иначе: когда мы сидим рядом с кем-то, то неосознанно отдаем часть воды из своего тела — она испаряется, и тот, кто рядом, дышит ею. А он, в свою очередь, отдает свою воду нам. Земля — это огромный котел, а мы, люди, находимся в нем вместе с животными, рыбами, растениями, водой.

Рёко Секигути — японская писательница, поэтесса и переводчица, живущая во Франции и работающая на стыке культур и языков. Она пишет как на японском, так и на французском, и часто обращается к темам памяти, утраты, вкуса и повседневных ритуалов. Секигути известна своими текстами о еде, через призму которой она исследует человеческие взаимоотношения, память и опыт утраты. В ее прозе повседневные практики — готовка, совместные трапезы, вкусовые ассоциации — становятся способом говорить о близости и дистанции между людьми, а также о том, как мы переживаем события.

    «Трудно описать не только вкус, но и запахи. Как-то раз я присутствовала на презентации меда. Собравшиеся пробовали около пятнадцати сортов меда и описывали оттенки запаха. Я заметила, что специалисты по меду часто изъяснялись следующим образом: этот мед пахнет какао-бобами, а этот жасмином, у этого — запах черного чая... но точное наименование запаха — это не его описание и не замена одного слова другим. Потому что, если я спрошу, что такое запах какао-бобов, его мне опишут, лишь заменив слово “какао” названием каких-то других семян или зерен... И так бесконечно».

Альберто Мангель

«Воображаемые друзья:
Как Дракула, Алиса, Супермен и другие учили меня жизни»

перевод:

Мария Елиферова

издательство:

«Альпина нон-фикшн»

Альберто Мангель прожил жизнь среди книг. Директор Национальной библиотеки Аргентины, куратор частной библиотеки в Париже, автор «Истории чтения» — и вообще человек, привыкший думать о себе через прочитанное. В этой книге он разбирается с простой, но неочевидной вещью: как литературные герои влияют на наши поступки, мысли и чувства.

Всего в книге 37 героев. Мангель выбирает не только протагонистов — с Дон Кихотом и Фаустом здесь соседствуют господин Бовари, Гертруда из «Гамлета» и Кейсобон из «Миддлмарча». Автор рассказывает, чем они его привлекли, какие истины ему открыли, почему актуальны в наше время. А заодно побуждает нас вспомнить и переосмыслить собственные литературные привязанности.

Легкий, местами ироничный стиль, оттеняющий и одновременно подчеркивающий глубину мысли, дополняют забавные авторские рисунки. Получается не академическое исследо-вание, а живой разговор о том, как книги формируют нас.

    «Я всегда представлял свою жизнь как перелистывание страниц множества книг. Мое чтение, образующее воображаемую картографию, определяет практически каждый аспект моих внутренних переживаний, и я могу проследить до определенного абзаца или строки почти все, что, как мне кажется, знаю о самых важных вещах».

Алан А. Милн

«Мир с Честью. Война с Честью»

перевод:

Максим Шер

издательство:

Individuum 

Алан Александр Милн — это не только «Винни-Пух». Милн был ветераном Первой мировой и много лет пытался убедить мир больше не воевать. В 1934 году он написал «Мир с честью» — страстный и при этом ироничный манифест против войны как «обычая», такого же нелепого и устаревшего, как дуэли.

Однако очень скоро стало ясно, что эта логика работает не всегда. Уже через несколько лет Милну пришлось пересмотреть собственные убеждения. В 1940-м он возвращается к книге и пишет продолжение — на фоне появления фигуры, которая не укладывается в прежнюю картину мира. «Если кто-то будет читать “Мир с честью” сейчас, все ее страницы надо исписать словом ГИТЛЕР», — признает он.

При этом Милн не отказывается от своих принципов — он по-прежнему пацифист, но теперь говорит о границе, за которой мир становится невозможен.

Невольная дилогия, впервые переведенная на русский, читается как редкий документ внутреннего перелома. Две книги, разделенные всего шестью годами, показывают, как человек, ненавидящий войну, приходит к мысли, что бывают моменты, когда отказ от нее невозможен.

    «Я был пацифистом. Мне хотелось уничтожить возникшее в силу обычая убеждение, что война — благородный способ разрешения международных споров. Я надеялся уничтожить вошедшие в привычку представления о “чести государства” и “национальном престиже”, приемлемость войны для Церкви, прославление войны поэтами. Я хотел уничтожить любой конвенциональный способ мышления о войне у всех тех, кто на самом деле о самой войне даже не задумывался. Я хотел, чтобы мои читатели взглянули на современную войну собственными глазами, а не на традиционную войну глазами предков. Именно поэтому я и назвал книгу “Размышление об обычае войны”».

С.Ф. Светлов

«Петербургская жизнь в конце XIX столетия (в 1892 году). Воспоминания и зарисовки»

издательство:

«Академики»

«Будучи любителем бытовой истории, я хочу сослужить ей небольшую службу» — так начинается рукопись Сергея Федоровича Светлова. Госслужащего и театрального журналиста XIX века, но прежде всего — человека с редким даром замечать то, мимо чего проходят остальные.

Светлов собирает город как пазл. Он описывает, как Петербург XIX века ел, пил, любил, развлекался и жил. Значение обретают, казалось бы, мелочи: от устройства общественных ватерклозетов до формы нагрудных знаков посыльных; от уличной торговли до запахов, которыми наполнены петербургские улицы в разные времена года. А чтобы будущим читателям было еще интереснее, Светлов рисует на полях своего текста дудлы — забавные зарисовки с подписями и пояснениями. Получается нечто вроде визуального дневника петербуржца, влюбленного в свой город.

Рукопись обнаружили, оцифровали и впервые издали сотрудники Театрального музея вместе с историком Альбином Конечным. Он снабдил текст подробными комментариями и назвал «урбанистическим калейдоскопом». Точнее и не скажешь.

    «Карты теперь в большом ходу: играют в клубах, в гостях и дома; самая распространенная игра — винт (по большей части играют “по двадцатой” и “по сороковой”); затем идут преферанс,
мушка и стуколка. Записи делают мелками на сукне стола, а стирают их щеточками. От слова “винт” образовался даже особый глагол “провинтиться”, соответствующий словам “профершпилиться”, “проиграться”. Винт дает много поводов для спора, препирательств, а иногда и перебранки между игроками, “винтерами”».

.

Стивен Биттнер 

«История вина в стране царей и комиссаров»

издательство:

«НЛО»

перевод:

Владислав Третьяков

Принято считать, что Россия — страна водочная.
Но к 1970-м годам Советский Союз входил в четверку крупнейших производителей вина в мире, уступая только Италии, Франции и Испании. А началось все еще при Петре I, когда виноделие стало частью большого европейского поворота, а после присоединения Крыма, Грузии и Молдовы образовалась настоящая винная империя.

Профессор истории Стивен Биттнер рассказывает, как эта индустрия пережила хаос революции и гражданской войны, когда элитные вина заменяли валюту, и почему, казалось бы, пережиток буржуазного прошлого был так востребован при социализме. А еще — о парадоксальной борьбе с пьянством: попытки государства приучить народ к «благородному» сухому вину ради искоренения алкоголизма привели к массовому производству дешевой «бормотухи», которая стала важным источником дохода для госбюджета.

В книге найдется место и истории «Советского шампанского», и винным коллекциям «Массандры», пережившим смену режимов, и даже исследованию семиотики вина на страницах Пушкина, Чехова и Толстого.

   «Значение вина в “Евгении Онегине” не в том, чтобы просто быть: в стихах Пушкина встречается множество упоминаний вина, а в случае с “Вакхической песней”, положенной Римским-Корсаковым на музыку, еще и тост за его употребление. Скорее “Онегин” показывает, что к концу 1820-х годов потребление вина сделалось своеобразной призмой, преломляющей точные градации социального статуса: от суетной претенциозности Онегина до искренних притязаний Лариных».

Джесс Уолтер

«Все зашло слишком далеко»

перевод:

Полина Мормышева

издательство:

«Фантом Пресс»

В 2016 году журналист Рис Кинник ударил зятя. Слово за слово, политика, футбол, теории заговора про футбольную команду «Нью-Ингленд Пэтриотс» — и вот он уже бежит из дома дочери, выкидывает телефон в окно машины и на семь лет уезжает в лес. Живет в хижине без интернета и электри-чества, воюет с енотами, читает натуралиста Генри Торо и делает заметки для книги, которую, наверное, никогда не допишет.

А потом на крыльце появляются внуки. Десятилетняя Лия и восьмилетний Ашер. Их мать, дочь Риса, пропала. А отец,
тот самый зять, связался с радикальной христианской группой «Армия Вечного Света». Рис, который даже не узнал детей, когда открыл дверь, вдруг понимает, что должен их защитить, даже если для этого придется вернуться в мир, от которого он так старательно отгородился.

Джесс Уолтер, финалист Национальной книжной премии и лауреат Премии Эдгара Аллана По, знаком читателям по роману «Над осевшими могилами». Его роман The Zero закрепил за ним статус серьезного игрока: книга вошла в шорт-листы National Book Award, Los Angeles Times Book Prize, а также получила Pacific Northwest Booksellers Award. Позднее Уолтер подтвердил этот уровень, став лауреатом Washington State Book Award за роман The Cold Millions и неоднократно попадая в финалисты с другими книгами, включая Citizen Vince. А «Все слишком далеко зашло» в 2026 году станет сериалом на Netflix.

    «Да, проблема была в нем самом — это он облажался, он не смог приспособиться, смириться с этой пошлой, грубой идеократией, он не захотел признавать, что таков теперь мир. Так что... он взял от него передышку. Переехал на клочок земли, доставшийся ему в наследство от недоделанного деда-овцевода. Но как только он начал возводить эту невидимую стену, стирать свои следы, он уже не мог остановиться. Так продолжалось до сегодняшнего дня, когда Кинник вдруг осознал, что вот уже год живет исключительно в своей голове и непостижимым образом докатился до того, что даже не узнает собственных внуков».

Татьяна Замировская

«Некоторые вещи уже произошли»

издательство:

«РЕШ»

Фраза «некоторые вещи уже произошли» приснилась Татьяне Замировской в Сан-Франциско — после сильного шторма. Во сне это было название будущей книги: сборника рассказов о катастрофических обстоятельствах и том, как они воздействуют на память, речь и идентичность.

Рассказы, вошедшие в сборник, были написаны в 2020–2025 годах — на фоне пандемии коронавируса, протестов в Беларуси, репрессий и работы в СМИ после февраля 2022-го. Формально это метафизическая фантастика, но здесь почти нет вымысла: каждый сюжет вырос из реальности, из упрямых страхов самой Замировской. Страха смерти близких, когда не можешь приехать на прощание; страха собственной смерти — когда никто не может приехать к тебе; страха исчезновения архивов, потери памяти, землетрясений, войн, беженства; ужаса от невозможности помочь тем, кому хочется помочь, и стыда от нежелания помогать тем, кому можно.

Почти все персонажи сборника — женщины. Замировская с какой-то странной нежностью наблюдает за тем, как они выбираются из ловушек, в которые сама же их и поместила. Автор не обещает счастливого конца, но показывает, что даже в самых немыслимых обстоятельствах можно не сломаться. Это обнадеживает.

    «Ангелы не обязаны никого любить, — сказала мама.
В целом этот разговор был какой-то киношный и неожиданный, поэтому Фиме после него стало еще хуже. По крайней мере, она смогла неплохо порыдать в первый раз за почти три месяца. Оказывается, это нормально — когда не можешь любить. И без любви можно спасти, утешить, помочь. Все что угодно можно делать без любви. Но как же, черт подери, больно делать это все без любви».

Василий Уткин, Станислав Гридасов

«Книга Уткина:
Мы тут жизнь живём»

издательство:

«Альпина нон-фикшн»

Составитель сборника Станислав Гридасов рассказывает, что Василий Уткин, культовый российский спортивный журналист и комментатор, давно хотел написать книгу. Несколько раз даже начинал — анонсировал в блоге работу над текстом «о жизни, друзьях, встречах и бывальщинах», — но сложилось так, что книга вышла уже без него. (Василий Уткин скончался в марте 2024 года).

Гридасов постарался собрать ее максимально близко к первоначальному замыслу. Получился текст не только о футболе — точнее, не столько о футболе, — сколько о людях, профессии, сложных временах и самой жизни со всеми перипетиями.

В сборник вошли не только избранные тексты Уткина, но и воспоминания его друзей, коллег, близких, охватывающие всю его жизнь — от раннего детства до ранней, такой горькой смерти.

             «Один из способов настроиться для меня — постараться совершенно не думать о работе. Посмотреть в окно, пройтись по улице, перечитать хорошую книжку — смысл в том, что как бы тренируешь впечатления, и впечатления должны быть иного, не футбольного рода».

Дмитрий Данилов

«Стоики»

издательство:

«РЕШ»

В сборник Данилова войдут новые пьесы, а также инсценировка романа «Саша, привет» — все это дополнено авторскими преамбулами, в которых Данилов рассказывает об истории создания текстов. Завершает издание интервью, которое специально для сборника взяла у драматурга Надя Алексеева.

Дмитрий Данилов — прозаик, драматург, финалист премий «Большая книга», «Национальный бестселлер» и «Ясная Поляна», автор нашумевшего романа «Саша, привет» и пьес, которые идут в ведущих театрах страны.

    «Надо к людям с душой, выслушать, в “города” поиграть.
Все равнодушные стали, всем все равно, живут как чужие».

Персиваль Эверетт

«Стирание»

перевод:

Василий Арканов

издательство:

Corpus

Главный герой, Телониус «Монк» Эллисон, — интеллектуал и писатель-экспериментатор, автор сложных романов, который сталкивается с суровой реальностью издательского рынка.
Его книги, полные языковой игры и философских отсылок, не находят своего читателя. Издатели в один голос твердят,
что он «недостаточно черный» для аудитории.

В ответ Монк пишет роман-пародию, намеренно доводя до гротеска все возможные стереотипы о «черной литературе»: уличное насилие, герой-гангста, нарочито искаженный язык. Он подписывает рукопись вымышленным именем — Стэгга Ли, якобы беглого преступника.

Ирония в том, что результат превосходит все ожидания. Книга становится сенсацией и бестселлером, ее называют «настоящим голосом гетто», а критики и издатели наперебой превозносят «грубую правдивость» текста. Монк попадает в собственную ловушку: теперь он должен либо признаться в мистификации и разрушить свою репутацию, либо продолжать играть роль вымышленного автора, наблюдая, как его сатира на расизм и литературный рынок превращается в главный коммерческий успех его жизни. Тот факт, что роман, высмеивающий литературный истеблишмент, в итоге сам становится его частью, — высшая степень иронии, которую бы оценил сам Монк.

Фильм «Американское чтиво», снятый по этому роману, получил в 2024 году премии «Оскар» и BAFTA, а сам роман вошел в списки «Сто великих романов» (The Atlantic) и «Сто лучших книг XXI века» (The New York Times Book Review).

«— Посмотри на книгу Хуаниты Мэй Дженкинс. Улетает с прилавков. Права на издание в мягкой обложке ушли за пятьсот тысяч. [...] — Да, фуфло, знаю, но за него платят. Это бизнес, Телониус».

Роман Шмараков

«Немного чумы»

издательство:

«Издательство Ивана Лимбаха»

Роман Шмараков — современный российский писатель,
поэт, переводчик и доктор филологических наук. Его проза отличается виртуозным языком, глубокой эрудицией и любовью к литературной стилизации. Сборник «Немного чумы», который он собирал четверть века, — яркое тому подтверждение.

Это собрание пестрых, нарочито архаичных рассказов и новелл, стилизованных под античные диалоги, средневековые хроники, философские трактаты и русскую прозу XVIII–XIX веков.

В книге нет единого сюжета, но есть множество причудливых историй. Например, рассказ о том, как один человек путешествовал по своему дому и «ушел» в паломничество в Иерусалим, не выходя за порог; историю о мертвеце, который верхом на лошади приехал навестить свою жену; повесть о том, как одна статуя звонила в колокольчик и что из этого вышло; история о монахе, за которым ходил дьявол, и о лошади, которая упрямо останавливалась там, где ее не просили.

За этой нарочито изысканной формой скрывается остроумное, местами мрачно-комическое осмысление вполне привычных тем: тщеславия, смерти, памяти, природы творчества и абсурда человеческого существования.

    «Я прилежно собираю слухи о себе, хотя они не доставляют
мне ничего, кроме огорчения; я хочу быть на устах у всех, не брезгую словами самого ничтожного человека, к чьему мнению не прислушался бы ни в каком ином случае...».

Non/fiction весна

Книжные мероприятия

9–12 Апреля

где:

Москва

даты:

С 9 по 12 апреля в Гостином Дворе традиционно пройдет ярмарка non/fiction. На главном книжном событии сезона можно будет найти новинки, встретиться с авторами, погру-зиться в актуальную литературную повестку и лишний раз вспомнить, что чтение — это все-таки социальная активность.

Виктор Ремизов представит долгожданную «Анабарскую сказку» — масштабную сагу об освоении Сибири XVII века.
Топ-менеджеры «МИФа», «Альпины», «Синдбада» и «Яндекс Книг» попробуют предсказать, что мы будем читать в 2026-м. Александр Стесин онлайн презентует сборник «Оливковая ветка», где гастрономия становится способом говорить о разобщенности и попытках договориться. «Новое литературное обозрение» представит новинку «Сделано в СССР» — о том, как советский проект материализовался в водочной этикетке, детской игрушке и бюллетене для голосования. Астроном Владимир Сурдин прочитает лекцию «Мечта о космосе», а издательство Ad Marginem расскажет о свежевышедшем собрании сочинений философа Якова Друскина, спасшего тексты обэриутов от уничтожения, — разговор пойдет о времени, вечности и страхе.

В общем, все как всегда: разговоры, книги, случайные
встречи и неизбежные очереди — в гардероб, за автографами и к стендам, где уже кто-то забрал последний экземпляр
нужной вам книги.

Фестиваль «Параллельно»

9–12 Апреля

даты:

где:

Москва

Одновременно (точнее, параллельно) с ярмаркой, 9–12 апреля, в семейном книжном «Пархоменко» пройдет литературный фестиваль «Параллельно». Гостей ждут презентации и разговоры с авторами.

Егана Джаббарова представит книгу «Руки женщин моей семьи были не для письма», а Марина Чуфистова обсудит роман «Отец Серёжа» с редактором серии Studia identitatis издательства НЛО Марией Нестеренко. Также в программе заявлена презентация книги Чжан Сяомань «Моя мама — уборщица» и сборника Ольги Птицевой. «Радиус хрупкости. Кроме того, Александр Ветушинский и редактор Иван Аксенов (сайт «Горький», издательство Common Place) представят интереснейшую «Стройку века» про Minecraft.

Фестиваль креативных индустрий и день рождения кластера «Октава»

25 Апреля

даты:

где:

Тула

25 апреля в тульской «Октаве» пройдет Фестиваль креативных индустрий, совмещенный с празднованием восьмого дня рождения кластера. В рамках литературной программы выступят писатели, редакторы и эксперты книжного рынка.

Анна Лужбина, Ася Володина и Анастасия Носова расскажут, как начинающему автору найти свой голос, пройти редактуру и не потеряться в индустрии. Елена Шубина, руководитель «Редакции Елены Шубиной» объяснит, как изнутри устроено одно из крупнейших издательств страны. Дискуссия с участием Вячеслава Ставецкого, Дарьи Промч, Дмитрия Захарова и Ирины Богатыревой будет посвящена фантастике.
Участники поговорят о современных инструментах и подходах к построению вселенных — от работы с научными теориями и историческими моделями до цифровых источников и исследовательских баз данных, которые помогают
авторам создавать сложные и правдоподобные миры.

Завершит литпрограмму творческая встреча с Гузель Яхиной, автором романов «Зулейха открывает глаза», «Дети мои», «Эшелон на Самарканд» и «Эйзен». Писательница поделится опытом создания своих романов и расскажет о работе с историческим материалом.