Вот, темный поворот

ФОТО:
ОЛЬГА НАУМОВА, GETTY IMAGES, АРХИВЫ ПРЕСС-СЛУЖБ

К апрельской ярмарке Non/fiction в издательстве «Лед» выйдет книга историка философии Дмитрия Хаустова «Темные теории», разбирающая самые модные направления в философии XXI века. Акторно-сетевая теория, объектно-ориентированная онтология, темный витализм, Бруно Латур, Реза Негарестани, Ник Ланд — зачем обо всем этом знать и как оно связано с Дональдом Трампом, зловещим стартапом Palantir, Риком Оуэнсом и Playboi Carti, Дмитрия Хаустова расспросил Иван Матушкин.

Зачем читателю понимать, что такое «темные теории», и разбираться в них?

Самый простой ответ, на котором можно заканчивать: я не знаю, зачем кому-то в этом разбираться. Для выживания разбираться в этом необязательно. А может быть, даже наоборот, это немножко ваше выживание затруднит — будете функционировать хуже, задумаетесь о чем-то. В философии есть метафора многоножки: если многоножка начнет думать, какую ногу ей нужно вслед за какой переставлять, то запутается и упадет. Поэтому многоножке проще не задумываться, как ей ходить.

Это в порядке снобистского ответа. А в порядке демократического: влияние разных «темных теорий» есть, например, в современном кинематографе, вполне себе массовом. Современный постхоррор зарабатывает очень неплохие деньги и любим широкой аудиторией, являясь при этом неглупым искусством и постоянно апеллируя к каким-то философам. Публика смотрит новый фильм, допустим, Ари Астера, потом идет гуглить, что все это значило, какие там философские идеи (например, идеологический хаос в «Эддингтоне» отсылает к темному просвещению, а культисты в «Солнцестоянии» — к темному мистицизму). То есть темный стиль присутствует в массовой культуре, но первой, как и полагается, в этом направлении идет философия. И оставляет следы в виде литературы, искусства, кинематографа, моды, политические какие-то тренды тоже оттуда происходят.

1. «Эддингтон», 2025
2. «Солнцестояние», 2019

Ваша книга называется «Темные теории», и в самом слове «темный» для нас заложен, может быть, какой-то негативный оттенок. Темные века, например. Почему тут используют такой термин?

Это такая внутрифилософская борьба с традицией Просвещения. Потому что традиция Просвещения породила корреляционизм, корреляцию мира к человеку. Центральная метафора внутри Просвещения — свет разума. Сейчас мы все своим светом разума осветим, все поймем, все узнаем, все себе подчиним, и все у нас будет хорошо.

И, соответственно, контртенденция, которая критикует тезис о человеческой исключительности и культуру Просвещения, воплотилась в противоположной метафоре — в метафоре темного. Мы встали перед необходимостью несколько затемнить то, что мы осветили раньше, потому что сам по себе мир наш стал гораздо темнее, гораздо непонятнее, гораздо менее скоррелирован с нами, чем нам казалось лет сто назад.

Для выживания разбираться в этом необязательно. А может быть, даже наоборот, это немножко ваше выживание затруднит

Давайте вернемся к тому, где темная философия проявляется. Начнем с моды, не самая очевидная философская тема.

Тут вообще интересно получается: мода и философия — это очень запараллеленные процессы. Например, взять деконструкцию. Этот термин на интеллектуальном рынке успешно продавал Жак Деррида, и параллельно с этим появилась деконструкция в моде. Скажем, Рэи Кавакубо. Что она делает с одеждой? Примерно то же самое, что и Деррида с литературными текстами: как бы взрывает их, выворачивает наизнанку так, чтобы швы были видно. Обычно швы внутри прячутся, а Кавакубо вытаскивает их наружу.

Или, скажем, идет в философии постмодернистский тренд, Фредерик Джеймсон пишет очень известное эссе и выпускает книгу («Постмодернизм, или Культурная логика позднего капитализма». — Прим. The Blueprint). И это параллелится с определенными тенденциями в моде. Постмодернистская мода тоже смешивает регистры низкой культуры и высокой — вы смотрите какой-нибудь очень-очень дорогой модный показ, а там какую-то совершенно ширпотребную одежду демонстрируют. То, что Демна Гвасалия, например, делал в Vetements, потом в Balenciaga. Берутся какие-то узнаваемые маркеры массовой культуры — логотип курьерской службы, сумка как мусорный пакет — и все это вбрасывается в сферу высокой моды. Ну, и продается, соответственно, так, как должен продаваться айтем именно из мира высокой моды. Мусорный пакет, только стоит он $1000 почему-то.

Что до темного стиля, то он в какой-то момент стал сверхпопулярным в определенных кругах. Взять Рика Оуэнса с его чисто темным стилем, киберготикой. Это тоже восходит к тенденциям в философии. То, что полноценно можно назвать темными теориями, разрабатывалось в 2000-е. Скажем, уже появился Бен Вуддард со своим темным витализмом, Реза Негарестани уже тогда писал «Циклонопедию».

Главный паттерн темной философии — постоянное смещение антропологических, антропоморфных, гуманистических границ, попытка смешивать человеческое с нечеловеческим. И в современной моде этого очень много. Мне особенно нравится дизайнер Ирис ван Херпен, которая очень здорово с этим работает: идет по линии смешения технологий, произведенных человеком, и природных форм. Работает с математическими фракталами, но так, что по итогу получаются отчасти зооморфные и в целом природоподобные формы, орнаменты. То, что природа сама по себе могла бы породить. Но здесь она порождает это через человека, через новые технологии, через 3D-принтер.

И это все мы можем возвести концептуально к акторно-сетевой теории (АСТ) Бруно Латура, центральный тезис которой в том, что на самом деле человеческая культура давно выстраивалась на попытке четко разграничить регистры человеческого мира и нечеловеческого мира, природы и культуры, обосновать их различия и их как бы несмешиваемость. А на самом деле это идеологический обман, никогда так не было. Человеческие акторы всегда сотрудничали с нечеловеческими. Но все это затушевывалось. А теперь пришло время вынести это на свет и четко проговорить.

Главный паттерн темной философии — постоянное смещение антропологических, антропоморфных, гуманистических границ, попытка смешивать человеческое с нечеловеческим. И в современной
моде этого очень много

Playboi Carti

Вы пишете в книге, что темные теории сильно повлияли и на современную музыку, особенно хип-хоп.

Давайте посмотрим, как выглядят современные рэп-исполнители, которые очень сильно спаяны с модной индустрией. Например, лейбл Opium Playboi Carti (среди его членов Ken Carson, Homixide Gang, Destroy Lonely), который тоже питается всей этой неоготической идеологией с уходом от человеческого в сторону каких-то насекомоподобных форм и так далее. Современный хип-хоп — это чисто темный стиль: не просто гетто, а гетто-готика, как это окрестили. 

А как выражается темный стиль в политике? 

В мире есть такая суперзвезда политическая, Дональд Трамп. И он очень сильно мир меняет в какую-то ему одному известную сторону. Но что тут интересно? Не секрет, что многие члены его команды вроде Джей Ди Вэнса или приближенных миллиардеров, таких как Питер Тиль (инвестор Facebook и сооснователь PayPal. — Прим. The Blueprint), — большие поклонники современного философа по имени Ник Ланд. Который запустил моду на «Темное просвещение». То есть в каком-то смысле, чтобы понимать, что происходит в кабинетах, имеет смысл копнуть глубже и понять, о чем же таком философствовал Ник Ланд. И станет яснее, почему тот же Питер Тиль запускает зловещий стартап Palantir, который предлагает использовать алгоритмы ИИ, чтобы выслеживать, а в будущем, может быть, и аннигилировать ненужных людей.

Если мы присмотримся к Ланду, то лучше поймем, что такое технофеодализм и новая техноэлита, которая считает, что ей можно больше, чем остальным людям. И копая от доступных феноменов, культуры, кинематографа, мы пойдем от ветвей к стволу, от ствола к корню и обнаружим там философские тенденции, философский язык.

А к чему это все приведет в итоге? Как мы будем жить в этом мире по Нику Ланду?

Ну вот возьмем Palantir. Там будут существовать какие-то алгоритмы, про которые мы ничего знать не будем. Они будут нам совершенно недоступны. Но эти алгоритмы однажды утром могут таким образом сложиться, что лично я стану неугоден в этом мире. И пока я себе кофе завариваю и смотрю в окошко на солнышко, радуюсь жизни, к этому окошку подлетит небольшой дрон и аннигилирует меня.

То есть ИИ будет работать как такие лавкрафтианские боги? 

Да, по принципу работы и то, и другое — древние боги.
Чат GPT — тоже своего рода Ктулху. Просто боги стали технологичными и носят названия больших IT-корпораций. Современные технологии стремительно уходят куда-то в темную, непонятную нам зону, при этом обладая властью
над нашими жизнями. И они подчинены темной логике.

Темной в том смысле, что эта логика неподвластна субъекту и выходит за пределы его разумения. В этом смысле стирается граница между древними богами и нейросетями. И там, и там пути неисповедимы, но решения, которые принимаются, очень сильно влияют на человеческую жизнь.

«Я, робот», 2004

Современные технологии стремительно уходят куда-то в темную, непонятную
нам зону, при этом обладая властью
над нашими жизнями. И они подчинены темной логике

Питер Тиль

Звучит страшно. Особенно учитывая, что того же Ланда называют профашистским или как минимум ультраконсервативным мыслителем.

Это нас подводит к его технофеодальным сторонникам типа того же Питера Тиля: они понимают, что в сегодняшнем мире отрицать технический прогресс невозможно. Значит, им надо воспользоваться, чтобы подкрепить с его помощью свою идеологию. Но почему они должны считаться с демократическими тенденциями? С правами человека? С либерализацией? Почему бы им просто не заявить: мы лидеры технического прогресса, а следовательно, мы и политические лидеры. Отсюда и возникает идеология технофеодализма.

Только они берут из темного поворота то, что им выгодно, а на то, что невыгодно, пытаются закрыть глаза. И невыгодным для них оказывается самое главное: то, что человек как таковой перестает быть центром в этом мире. Им-то кажется, что исключи-тельность теряют широкие массы, а технофеодалы, наоборот, приобретают. Но они забывают, что внутри темного поворота — и у того же Ника Ланда, кстати, в очень агрессивной форме идет речь об этом — любой человек теряет свое исключительное положение. И алгоритм сегодня решит, что нужно дядю Васю убить. А завтра — Питера Тиля.

Но получается, что темные философы уравнивают не только Питера Тиля с дядей Васей, но и нас всех с грибами, например. Как это принять?

Посмотреть, насколько нас изменили и убрали из центра мироздания современные культурные и технологические реалии. Например, мы регулярно пользуемся искусственным интеллектом, тем самым мы признаем, что он в мире разбирается гораздо лучше нас. Наши технические средства давно нас убрали из центра мира, и не понятно, кто кому служит. Нам кажется, что они служат нам, потому что с их помощью мы решаем какие-то свои сиюминутные задачи. Но если изменить масштаб нашего взаимодействия с техническими средствами, окажется, что это не они нас обслуживают, а мы их. Мы просто маленький элемент в работе этого приложения. Своим вниманием, своим временем мы в него вкладываемся, служим ему экономически. Поэтому приложение существует, богатеет, развивается и так далее.

Про сферу экономики примерно то же самое может сказать. Мы думаем, что пользуемся рынком в том плане, что у меня футболка порвалась, я пошел, купил себе новую и вроде как закрыл свою потребность. Ха-ха, я субъект! Но с другой стороны, я просто пошел, вложился временем и деньгами, обслужил рынок. Рынок извлек из меня микровыгоду, как и из миллионов таких же, как я. И глобальная рыночная структура благодаря этому существует дальше. И я умру, а она будет существовать. Кто важнее? Кто крупнее? Я или рынок?

Но более оптимистический ответ будет в стиле Бруно Латура, его акторно-сетевой теории: никто тут не главный, никто не подчиняется, никто никого не обслуживает, а просто мы находимся в сетях постоянного взаимодействия. Где никто не важнее другого.

Как нам начать мыслить мир, независимый от человека? Человек больше не в центре мироздания

А почему вообще мы как человечество решили, что пришло время говорить про грибы, слизь, нефть?

Европейской интеллектуальной традиции со времен Просвещения казалось,
что актор этого мира — это человек. А все остальные — объекты, которые только и ждут, чтобы актор пришел и какие-то действия с ними совершил. С человеком в мир приходит история. Сам по себе мир как будто бы истории не имеет.

Почему Дарвин так всколыхнул умы и вызвал такую волну неприятия? Прежде всего потому, что вместе с дарвинизмом приходит понимание истории природы вне зависимости от человека. То есть человек — это не субъект, с которым приходит история в мир, а маленький ее элемент. Очень маленький.

Произошел кризис самопонимания человека, то, что мыслитель Жан-Мари Шеффер называет «концом человеческой исключительности». Как нам начать мыслить мир, независимый от человека? Человек больше не в центре мироздания.

То, что было в центре, то, что привязывало мир к себе, больше этим заниматься не может. И нужно перестраивать мышление, чтобы как-то существовать с новыми вводными. Вот стиль этого существования — или попыток существования — и называется темным.

Ваша книга кончается словами «правит хаос», с чем, конечно, в марте 2026-го трудно поспорить. Но вопрос в том, есть ли у темных теоретиков идеи, как из этого хаоса вернуться к порядку?

Можно представить себе на секунду, что хаос — временное явление, ошибка, и ее можно исправить. Вернуться к свету разума, к Просвещению, к субъекту. Но это отрицает саму суть темного поворота, который заключается не в том, что было хорошо, а стало плохо. А в том, что человек всегда был не исключителен, просто занимался самообманом и завел себя в тупик.

Стратегия «возвращения к порядку» похожа на то, чтобы спрятать голову в песок и не замечать проблемы, колыбельную себе успокоительную снова петь: все хорошо, я в центре мира, хотя он разваливается на части при этом, не спрашивая моего разрешения.

Мы уже находимся внутри кризиса и в панике хотим как-то быстро зашевелить лапками

А если со стороны всяких биотехнологий посмотреть? 

Есть такой технооптимистический вариант, который исповедуют так называемые трансгуманисты. Их идеология в том, чтобы, с одной стороны, принять ту реальность, где человек очень уходит из центра мира и всячески трансформируется. А с другой, попытаться поставить технический прогресс на службу человеку.

Отсюда все эти фантазии о технологическом улучшении человеческого тела,
мечта о бессмертии с помощью технологий, о переселении сознания в компьютеры. То есть, если вдруг ИИ пытается всех нас уничтожить, то возможный ответ
на этот вызов — слиться с ним, самим стать частью искусственного интеллекта. Но это радикальная тема. Чаще говорят все-таки о продолжении биологического, органического существования, но уже, скорее, в виде киборга, улучшенного человека.

Что тогда остается, смириться и расслабиться?

Это тезис Тимоти Мортона. Он заключается в том, что мы уже находимся внутри кризиса и в панике хотим как-то быстро зашевелить лапками, что-то такое сделать, придумать. Но проблема в том, что весь этот кризис и сформировался потому, что мы долго и упорно шевелили лапками. И очень много вокруг себя придумали такого, что нас теперь разрушает.

Соответственно, вряд ли можно что-то сделать внутри этой ситуации, что ее как-то исправит. Мортон, он такой очень буддийский автор — в сторону от активизма, от излишней деятельности; больше приятия, больше пассивности, минимализма. Вообще минимализм восточного толка — один из наиболее распространенных ответов на экологический кризис: делать надо не больше, а меньше. Минимизировать свои потребности.

Что смотреть, читать и слушать, чтобы понять «темные теории»

Книги

Фильмы

Бенхамин Лабатут,
«Когда мы перестали понимать мир»

Реза Негарестани, «Циклонопедия»

Филип К. Дик, «Убик»

Уильям Гибсон, «Нейромант»

Говард Ф. Лавкрафт. Всё

Алекс Гарленд, «Аннигиляция»

Ли Уоннелл, «Апгрейд»

Ларс фон Триер, «Меланхолия»

Жюлия Дюкурно, «Титан»

Дэвид Кроненберг. Всё

Искусство

Мэтью Барни, «Кремастер»

Ричард Серра, «Опрокинутая дуга»

Дэнни Хиллс, «Часы на 10 000 лет»

Мона Хатум, «Инородное тело»

Музыка

Einstürzende Neubauten, Kollaps (1981)

Kraftwerk, The Man Machine (1978)

Wolves in the Throne Room, Diadem of 12 Stars (2006)

Prurient, Frozen Niagara Falls (2015)

Playboi Carti, Whole Lotta Red (2020)

Модные показы

Ирис ван Херпен, Crystallization (2010)

Мартин Маржела, La Maison Martin Margiela 09/04/1615 (1997)

Кароль Кристиан Поэль, Mainstream-Downstream (2004)

Александр Маккуин, Voss (2001)

Рик Оуэнс, Babel (2019)