Что читать в сентябре

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

Одиночество на двух континентах, забытые писательницы и патриархи-хулиганы — как евреи уживались с нацистами в Аргентине, так и самые разные голоса уживаются в подборке книг сентября от Лизы Биргер, благодаря которым можно читать весь месяц, не выходя из комнаты.

Московская книжная неделя

ПЕРЕВОДНАЯ ПРОЗА

Киран Десаи

ЧТО ЧИТАТЬ

«Одиночество Сони и Санни»

перевод:

Эвелина Меленевская

издательство:

Corpus

В 2006 году Киран Десаи стала самой молодой лауреаткой Букеровской премии за роман «Наследство разоренных» — победа тем более примечательная, что ее мать, великая индийская писательница Анита Десаи, три раза была в шорт-листе, а премию так и не получила. «Наследство разоренных» — сложноустроенная проза с множеством сюжетных линий о том, что индийцам нигде нет места: их родина навсегда отмечена колониальной печатью, но и в новых странах они остаются чужаками. Неудивительно, что новый роман Десаи, который она писала почти двадцать лет, в итоге оказался о том же — как печать истории и трагедии прошлого влияют на нашу судьбу и возможно ли преодолеть этот гигантский груз и найти все-таки личное счастье. Сама эта книга — 720 страниц чистейшего читательского удовольствия, мастерское сплетение историй, немного магического реализма, много героев и разнообразия географии.

цитата:

                 Одиноко? Одиноко?! В Аллахабаде одиночества не было и быть не могло. То есть каждый, конечно, вправе был почувствовать себя сиротливо из-за того, к примеру, что его неправильно поняли, и каждому, надо думать, знакома мертвенная опустошенность аллахабадских сумерек, когда волна ушла и, кто ее знает, вернется она или нет, и это, конечно, могло сойти за разновидность покинутости; но никто из них никогда не спал в доме один, никогда не ел в одиночестве, никогда не жил там, где не было бы знакомых, никогда не просыпался без того, чтобы повар не принес ему чаю.

Киёко Мурата

«Люди-птицы»

перевод:

Светлана Тора

издательство:

Polyandria NoAge

Киёко Мурата — классик японской литературы, ей восемьдесят, она член Японской академии искусств и лауреат десятка главных литературных премий страны. На русском ее издают впервые, хотя с творчеством Мураты мы немного знакомы: новелла «В котле», принесшая ей Премию Акутагавы в 1987 году, так впечатлила Акиру Куросаву, что в 1991-м он снял по ней «Августовскую рапсодию» с Ричардом Гиром. «Люди-птицы» — это история двух старух, последних жительниц острова Ёдзё в Японском море, в молодости — ныряльщиц за морепродуктами, которые без снаряжения уходили под воду на тридцатиметровую глубину. Теперь же они отказываются уезжать с острова, репетируют ритуальный «птичий танец», готовясь после смерти превратиться в перелетных птиц, и держат границу Японии. Все это — лаконичным, остраненным письмом, и получается камерная лирическая история почти эпического масштаба: о старении, об уходе, о проживании горя и о том, как выйти за его пределы и все-таки разглядеть красоту в трагедии повседневного.

                 Птицам дано летать, но люди перемещаться по воздуху не умеют. Остров —
это клетка. Клетка, окруженная бурлящими водами. А старухи в бумажных костюмах —
Хо-хо! — тяжело переставляли ноги в танце и делали вид, будто им все нипочем.

цитата:

Костадин Костадинов

«Ловец бабочек»

перевод:

Антонина Тверицкая

издательство:

Polyandria NoAge

За этот роман Костадинов получил премию «Геликон» и Премию Элиаса Канетти и вошел с ним в шорт-лист Премии Евросоюза по литературе. В основе этой книги — реальный сюжет: в 1970 году при строительстве плотины «Железные врата» на Дунае был полностью затоплен остров Ада-Кале. Остров этот и до потопления был исторической диковиной: его забыли поделить после Русско-турецкой войны, так что он остался де-юре владением султана, а де-факто ничьим — без налогов, пошлин и воинской повинности, рай для контрабандистов и образец для анархистов. Выпав из хода истории, он до последнего сохранял почти нетронутую память о прошлом: римские стены у кладбища, турецкую крепость. В романе Костадинова за несколько месяцев до затопления сюда попадает болгарский студент, знакомится с последним хранителем острова Лазарем Костуро, который живет на заброшенном постоялом дворе и коллекционирует редких бабочек, слушает его истории и не может отделить правду от вымысла. Рассказы Лазаря сплетают исторический фон с мифологическим, превращая роман в размышление о судьбе маленькой Центральной Европы, вечно потерянной и обретающей себя только в сказках и памяти. Неудивительно, что за эту книгу Костадинов получил премии «Геликон» и Элиаса Канетти и вошёел с ней в шорт-лист Премии Евросоюза по литературе.

                 Мне довелось своими глазами видеть, как Дунай заливает остров Ада-Кале. Я шагал по улицам городка, а дома уходили на дно будущего водохранилища Железные Ворота. Помню, как река медленно поднималась по крепостным стенам и наконец погло-тила их. Это случилось ровно пятьдесят лет назад. С тех пор остров, прозванный дунайской Атлантидой, покрывает сорокаметровая толща воды. Мало кто хранит о нем память.

цитата:

Герберт Уэллс

«Брунгильда, или Образ без прикрас»

перевод:

Григорий Шокин

издательство:

«Подписные издания», «Яндекс Книги»

21 сентября исполняется 160 лет со дня рождения Герберта Уэллса, и в этот день на русском впервые выходит его поздний роман «Брунгильда», в котором писатель предстает с весьма неожиданной стороны — ни тебе путешествий во времени, ни волшебных эликсиров. В 1937 году, задолго до моды на пиар-технологии и идеальный имидж в социальных сетях, Уэллс написал сатирический роман про писателя, который нанимает профессионала, чтобы выстроить себе идеальный публичный образ, или, словами этого романа, «фасад». Да только его жена, Брунгильда, тоже понимает, что ее брак — такой же фасад, и впервые чувствует «четко обозначенную жизненную миссию» — самой стать «тайной за фасадом», а в конечном счете — такой же обманщицей, как и другие. В итоге получается роман о том, как все обманывают всех, жесточайшая сатира на мир, в котором можно выжить только притворством. В 1937 году книгу обвиняли в пропаганде распущенности за фразу героини, что смена любовников для современной женщины — «что-то сродни прорезыванию зубов». Но мы с тех пор видали и не такое.

                 Понимаешь, в нашем перенаселенном мире каждый, кто обращается к публике, должен выставить напоказ — я не скажу «фальшивый фасад» — скажу так: БУФ. БУФ — это Большой Упрощенный Фасад. Он должен предъявить ясную, простую версию самого себя. Его внешность, опубликованные о нем анекдоты, его репутация, его престиж — все должно совпадать с творчеством.

цитата:

Сьюзен Таубес

«Плач по Юлии»

перевод:

Юлия Полещук

издательство:

«Подписные издания»

С выходом этого романа (в как всегда идеальном переводе Юлии Полещук) на русский оказывается переведена вся художественная проза Сьюзен Таубес, которой до обидного мало: при жизни она успела издать только один роман, «Развод», в 1969 году, — и через четыре дня после разгромной рецензии в The New York Times Book Review, в которой критик Хью Кеннер назвал роман примером вредных излишеств женской прозы, утопилась в Ист-Хэмптоне. Дочь будапештского психоаналитика и внучка раввина, она переехала в Америку ребенком, защитила в Гарварде диссертацию о Симоне Вейль, преподавала религиоведение в Колумбийском университете и дружила со Сьюзен Сонтаг, которая называла ее своим двойником. «Плач по Юлии» — дебютный роман Таубес, который американские издатели отвергли как слишком неудобный, зато Сэмюэл Беккет считал «творением природного гения».

За жизнью героини с первого ее вздоха следит бесплотное бесполое сознание — не то ангел-хранитель, не то демон, — которое пытается ею управлять и приходит в отчаяние, когда она не поддается. Мистическая на первый взгляд история для многих женщин окажется вполне реалистичной: все мы, тем более сегодня, с развитием социальных сетей, окружены голосами, которые диктуют, как выглядеть, с кем встречаться и что надевать, и все знаем, как трудно отличить собственный голос от чужого. Получается история о женской жизни вообще, о необходимости найти силы никого не слушать — и тем более горькая оттого, что последним, что голос со стороны привел к гибели самой Таубес. Вместе с романом в книгу вошли девять рассказов — мрачных гротескных сказок о браке, болезни и безумии. Переиздание «Развода» тоже выходит в сентябре в «Подписных».

                 Она ушла. Юлия меня оставила. Полагаю, теперь навсегда. Ушла неслышно под покровом ночи. Иначе было нельзя, чтобы за нею не ринулись следом. Я представляю, как она тает в ночи, тает словно свечное пламя и, наверное, уезжает. Я уже не узнаю куда. В этой комнате некогда жила Юлия. Юбки она оставила в гардеробе, множество юбок, купленных мною, клеш, фестоны, плиссе. Я примеряю их одну за другой.

цитата:

Наталия Гинзбург

«Маленькие добродетели»

издательство:

«Подписные издания»

перевод:

Кристина Константинова

Впервые на русском — сборник из одиннадцати эссе еще одной великой писательница ХХ века, которую мы поздно узнали, но крепко полюбили. Сборник текстов, написанных с 1944 по 1962 год, готовил к печати другой итальянский классик, Итало Кальвино, он же считал его лучшей книгой Гинзбург: «Не только жизненный урок, но и урок литературы — вот что мы можем вынести для себя из простоты этих страниц». Истории здесь автобиографические: ссылка в деревню в Абруццо, куда фашистское правительство отправило Гинзбург с мужем, разоренный послевоенный Рим, по которому она ходит в рваных туфлях; лондонские кафе с их полумраком, коврами и пережаренными бифштексами; размышления о собственном ремесле и о молчании как болезни эпохи. Самое знаменитое эссе сборника, «Он и я», — портрет мужа: «Ему всегда жарко; мне всегда холодно... Он прекрасно ориентируется в пространстве; я вообще не ориентируюсь. Проведя в незнакомом городе всего день, он перемещается там с легкостью мотылька. Я же теряюсь и в родном городе». Сама Гинзбург говорила о себе: «Я маленький, маленький писатель», — кажется, именно это отсутствие заданного масштаба, смирение эго, и делает ее истории такими драгоценными для столь же маленького и простого читателя.

                 Что касается воспитания детей, думаю, нужно учить их не маленьким добродетелям, а большим. Не бережливости, а щедрости и равнодушию к деньгам; не осторожности, а храбрости и презрению к опасностям; не хитрости, а искренности и любви к истине; не дипломатии, а любви к ближнему и самоотверженности; не стремлению к успеху, а стремлению жить и познавать.

цитата:

Умберто Эко, Мило Манара

«Имя розы. Графический роман»

перевод:

Елена Костюкович

издательство:

Corpus

Графическая адаптация романа 1980 года, сделанная Мило Манарой — мастером эротического комикса, который когда-то работал с Феллини, превращая в комиксы его неснятые сценарии («Путешествие в Тулум» (1989) о поездке в Мексику и «Путешествие Дж. Масторны» (1992) про посмертные скитания виолончелиста). Сам Эко ее не застал: к Манаре обратились уже после смерти писателя, зная от его сына, как высоко тот ценил работы художника; за цвет отвечала дочь художника, Симона. Русское издание основано на переводе Елены Костюкович, так что текст тут давно знакомый. Удивительнее, как мало его осталось: в Италии адаптация выходила двумя томами, у нас оба уместились под одной обложкой — 144 страницы очень большого формата, на которых можно бесконечно разглядывать аббатство.

                 В скриптории холодно, палец у меня ноет. Оставляю эти письмена, уже не знаю кому, уже не знаю о чем. Роза при имени прежнем — с нагими мы впредь именами.

цитата:

РУССКАЯ ПРОЗА

Эдуард Лимонов

«Стихи из отеля Уинслоу»

издательство:

«Альпина нон-фикшн»

Поэтический сборник, который долгие годы считался потерянным и только недавно был обнаружен в Университете Лидса, в архиве Николая Бокова — писателя и издателя журнала «Ковчег», где впервые был напечатан роман «Это я — Эдичка». Это самый «культовый» из всех Лимоновых — между «Эдичкой» и Парижем, страдающий от несчастной любви, сочиняющий отчаянные стихи на обрывках бумаги и салфетках. Из двухсот стихотворений — среди них есть и сырые, и законченные — раньше публиковались от силы пара десятков. Эпиграф издания — из письма Лимонова Бокову (1976): «Написал очень много стихов — большую книгу — может быть сто стихотворений. Елена рассталась со мной. Живет одна. Я получаю пособие — как-то перебиваюсь. Хотелось бы увидеть Париж — паспорт есть, нет денег».

Эдуард Лимонов — это я Небольшая у меня семья У меня красивая жена
Но чудная странная она

И худой ребенок — но живой Потерпи Лимонов — Бог с тобой Присужден когда она уйдет
К Новой Жизни резкий поворот

9 сентября 1975 г.

цитата:

Татьяна Столяр

«Я есть жир»

издательство:

«Альпина.Проза»

Журналистка, арт-коллекционер и соосновательница «Антиглянца» Татьяна Столяр наняла андеграундных художников, братьев-близнецов Алексея и Антона Яковлевых, фиксировать ее психологические портреты: раз в три недели она созванивалась с ними в зуме для откровенных разговоров, а они превращали ее переживания в картины. Все это выросло в большой междисциплинарный проект, где современное искусство соседствует с эссеистикой, сценарием, репортажем и автофикшном. Ее книга — про жир и отношения с телом, которое приходится принять, если не получается перестроить. Но аттракцион жанров превращает сложную тему в увлекательное приключение. Здесь соседствуют эссе, сценарий короткометражки «Я не беременная, я просто жирная», медицинская карта «Биография моего тела», интервью с собой, фантазия «Один день из жизни худой Тани», алфавит телесного в поп-культуре (бодипозитив, Кристина Агилера, «Чучело»). И в целом получается история о том, как любой травматичный опыт можно превратить в бесконечное поле экспериментов: со словами, образами и самой собой.

                 В дверь вошел милый брюнет, чей огромный живот вываливался из штанов. Брюнет был с букетом в руках. Что-то спросил у хостес, та ответила и забрала цветы. Пузатый брюнет двинулся в сторону Тани. Татьяна про себя подумала, что надо же, кто-то согласился пойти на свидание с таким жирным. Пузатый брюнет уверенно шел на Татьяну. Закрались сомнения... Таня открыла телефон и прочитала данные парня: рост действительно за метр восемьдесят, лицо похоже на фото в профиле. Сама виновата, упрекнула себя Татьяна, дура, дикпик попросила, а во весь рост не додумалась, но что ж, видимо, от жира мне никуда не деться. Таня встретилась взглядом с пузатым брюнетом и подмигнула ему.

цитата:

НОН-ФИКШН, ЭССЕИСТИКА, ДНЕВНИКИ

Дэвид Гребер

«Главная тайная истина мира»

издательство:

перевод:

Ad Marginem

Дмитрий Жихаревич, Константин Митрошенков, Александра Устюжанина, Евгений Блинов, Александр Дунаев

Антрополог и анархист Дэвид Гребер — один из самых заметных мыслителей своего поколения: «Долг: первые 5000 лет» перевернул привычные представления о том, что было раньше, деньги или долг, а «Бредовая работа» объяснила миллионам, что бессмысленность их ежедневных занятий — не личная неудача, а часть большой экономической ловушки. В 2020 году Гребер внезапно умер в Венеции, в 59 лет. Восемнадцать статей, лекций и интервью, собранных его вдовой Никой Дубровской, читаются как обратная перемотка: короткие тексты, из которых позже вырастали большие книги. Из «“Запада” никогда не было» — «Заря всего», из «Мертвых зон воображения» — «Пиратское просвещение», из эссе 2013 года «О феномене бесполезных работ» — «Бредовая работа». Название взято из знаменитой фразы Гребера: «Главная тайная истина мира заключается в том, что мир — это то, что мы создаем, и мы вполне могли бы сделать его другим».

                 В 1930 году Джон Мейнард Кейнс предсказал, что к концу века уровень развития технологий будет достаточным, чтобы в таких странах, как Великобритания
и США, установилась пятнадцатичасовая рабочая неделя. У нас есть все причины полагать, что он был прав. И все же этого не произошло. Вместо этого технологии используются прежде всего для того, чтобы найти способы заставить нас работать еще больше. Для этого потребовалось создавать должности, которые по своей сути бессмысленны. Эта ситуация наносит глубокий нравственный вред. Это рана на нашей общей душе. И тем не менее почти никто об этом не говорит.

цитата:

Ли Цзюань

«Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний»

издательство:

Ad Marginem

перевод:

Надежда Хузиятова

Сборник автобиографических рассказов и эссе китайской писательницы Ли Цзюань о детстве на китайском Алтае — в Алтайском округе на самом севере Синьцзяна, где живет преимущественно казахское население. Семья писательницы кочевала по горам Алтая, несколько лет жила бок о бок с казахскими пастухами; мать держала маленькую лавку в скотоводческих районах. В 2024 году в Китае по книге вышел одноименный сериал и стал одним из главных хитов года. Сама Ли Цзюань до сих пор живет одна в деревне в пустыне Гоби, зимой в минус сорок разгребает снег от двери до ворот. Именно аутентичность, непосредственность ее опыта больше всего завораживает в книге, которая одновременно и этнографический очерк, и остраненное наблюдение за историей собственного взросления.

                 Однако текстовая реальность способна заслонить собой реальную жизнь. Плотное, детализированное отображение действительности часто рождает иллюзии.
Поэтому читатели могут вообразить, что я именно такая. Как же я мечтала быть именно такой девушкой! Своенравной, яркой, непринужденной, жизнерадостной. Мои рассказы вдохновили многих читателей. На самом деле они были адресованы прежде всего мне самой.

цитата:

Ариэль Магнус

«Дверь в дверь. Как нацисты и евреи оказались соседями по эмиграции в Аргентине»

издательство:

Individuum

перевод:

Екатерина Токовинина

Большое исследование на тему, на которую в контексте сегодняшних мировых миграций готовы пофантазировать многие, начинается с реальной автобиографической истории: дед автора, немецкий еврей Хайнц Магнус, бежал из Гамбурга в Буэнос-Айрес, преодолел двенадцать тысяч километров — и поселился в доме, где сверху жили нацисты. Его травили годами: выливали помои на террасу, кричали вслед «Жиды поганые!» — и, возможно, приблизили его смерть, дед умер в 1966 году, в 52 года, от хронической болезни сердца. Личная история разворачивается в краткое пособие по истории страны и абсурдных отношений заклятых врагов на чужой территории.

                 В один прекрасный день двенадцатилетней девочке надоели оскорбления, и она вызвала фрау Винклер на дуэль. Причем по классике жанра: «А ну выходите, и разберемся по-мужски!». И фрау Винклер действительно выперлась из своей квартиры! Должно быть, проезжавшие мимо водители автомобилей, автобусов и трамваев сворачивали шеи, чтобы поглазеть на этакое шоу: спортивная, грациозная еврейка выступала против тучной злобной нацистки прямо посреди тротуара, на широкой авениде.

цитата:

КУДА ИДТИ

«Книжный сад»: «Подписным изданиям» сто лет

4–6 сентября

где:

даты:

Санкт-Петербург, Итальянский сад

Согласно ленинградским справочникам, «Подписные издания» и вся система подписки на книги впервые появляется в 1926 году, и наш любимый петербургский книжный отметит столетний юбилей масштабным фестивалем. Будет большая детская программа с «Упсала-Цирком», ежевечерние концерты, очень почетные гости, среди которых великая китайская писательница Чжан Юэжань и историк искусства Марчелло Симонетта, большой разговор о книжной иллюстрации, игры в «Правду или действие» на материале русской литературы с Мариной Степновой, Ольгой Птицевой и Ильей Мамаевым-Найлзом, рассказы про Петербург, его быт и историю от историка архитектуры Владимира Лисовского и Льва Лурье — о дореволюционном петербургском быте. И конечно, большой маркет петербургских издательств и пикник с фирменными булочками «Подписных».

Благотворительный книжный фестиваль «Фонарь»

12 сентября

где:

даты:

Смоленск

Кочующий фестиваль с 2023 года побывал в Москве, Петербурге, Туле, Махачкале, Йошкар-Оле и Новосибирске и каждый раз отдает выручку местному фонду: в Смоленске это «Дети наши», принимающий партнер — книжный магазин «Искатели». До 10 сентября можно принести прочитанные книги в пункты сбора — их больше десяти в Смоленске и Москве, от самих «Искателей» на Ленина, 10, до пекарни «Хлеб июля», — на фестивале эти книги разбирают за небольшие пожертвования, и непроданное уходит в сельские библиотеки области. Вокруг ярмарки — бесплатные встречи с писателями, лекции и мастер-классы; программу обещают объявить ближе к дате.

Фото: Наталья Ульянова

Московская книжная неделя

26 сентября —
4 октября

где:

площадки
по всему городу

даты:

Девятидневный распределенный фестиваль, который, по собственной формуле, стирает границы между литературой и городской средой: больше пятидесяти точек — культурные центры, библиотеки, музеи, независимые книжные, кафе и бары. В прошлом году — 50 площадок, 46 издательств, больше ста событий и пятнадцать тысяч посетителей. В этом обещают тематические маршруты, авторские экскурсии по книжной Москве с издателями и основателями культовых магазинов, книжные рейвы и бук-дейтинги, а специально к фестивалю выпустили эссе Ортеги-и-Гассета "Миссия библиотекаря"(1935 года) — его будут бесплатно раздавать на площадках.