Дальний свет

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

Первый роман Ильи Мамаева-Найлза «Год порно» сравнивали с книгами ирландки Салли Руни и называли голосом тридцатилетних. В конце марта в издательстве NoAge автор опубликовал свой второй роман — «Только дальний свет фар». Если героями первой книги были двадцатилетние, то теперь персонажи стали старше: это история сорокалетнего фотографа Яна и HR из IT-компании Киры, которой чуть за тридцать. Они бросили свою вполне устроенную жизнь и отправились в путешествие без конечного пункта. Литературная обозревательница Екатерина Петрова поговорила с Ильей Мамаевым-Найлзом о его новом романе, автопутешествиях и американской литературе.

Илья Мамаев-Найлз
фото: Вероника Мамаева-Найлз

— Три года назад у тебя был большой успех с «Годом порно». Я помню, люди бегали по всей Москве в его поисках, потому что весь тираж моментально раскупили. Насколько сложно было писать второй роман после такого дебюта?

— Все эти ярлыки вроде «голос поколения» я всерьез не воспринимал — ну, come on, ребят. Поэтому мне не было особенно сложно. Изначально понимал, что с первой книгой во многом повезло — она вышла в правильное время, в правильном месте и срезонировала с читателями.

При этом я всегда держал в голове историю про «проклятие второго романа». Оно действительно существует: если с дебютом может повезти, то второй роман — уже более показательный, его нужно вытаскивать самому. И у многих не получается. Поэтому, конечно, я переживал — как не наступить на эти же грабли, и сразу после публикации дебюта решил экспериментировать: читать новых для себя авторов в разных жанрах (Джойс Кэрол Оутс, Брета Истона Эллиса, Леонарда Гарднера), пробовать разные стили, искать что-то новое для себя. Насколько вторая книга получилась успешной — пока рано судить, но как автор я ею доволен.

Илья Мамаев-Найлз, «Год порно», 2023

— Оутс и Истон Эллис известные авторы, а кто такой Гарднер?

— Это американский писатель, автор романа «Город изобилия» (оригинальное название книги Fat City, «Жирный город», что на сленге означает состояние полного благополучия. — Прим. The Blueprint) — история двух боксеров, у которых все складывается не лучшим образом. Это культовая книга для целого поколения американских авторов, например, для Дениса Джонсона и Джоан Дидион. Гарднер противопоставляет свою историю типичным фильмам про бокс, где герой обязательно добивается успеха. 

— Часть твоей семьи живет в России, а часть — в США. Ты сам живешь на две страны. Ощущаешь ли культурное влияние Штатов на свою жизнь и вторую книгу?

— У меня есть ощущение, что это материал для какого-то будущего текста. Речь про пограничную, двойную идентичность — когда у тебя внутри существуют две культуры. Это два параллельных мира, иногда даже трудно осознать, что они находятся на одном земном шаре. Конечно, это оставляет отпечаток и на мне.

Если спуститься с абстракций на землю, то это влияние проявляется, например, на уровне языка. Когда писал второй роман, то в тексте всплывали американские конструкции — не в смысле прямого заимствования, а скорее интонации, реакции персонажей, которые знакомы по англоязычной литературе или кино. Если это уместно — оставлял, если чувствовал кальку — убирал. Честно говоря, боялся сделать что-то вроде «американского фильма в русских декорациях» — это стремно. 

Мы выросли в том числе на американских фильмах, которые крутили по телевизору. Герои книги такие же. Эти люди воспитаны на американской культуре, но живут в российских реалиях. На этом пересечении как раз и возникает интересное.

↑ →
Остин, Техас
фото: Илья Мамаев-Найлз

— Главные герои книги «Только дальний свет фар» — Ян и Кира — отправились в автопутешествие на фургоне. Ты тоже путешествуешь таким способом. Расскажи о своем опыте?

— Это большая часть моей жизни. У меня есть кемпер со всем необходимым: спальное место, кухня и так далее. И когда есть возможность, я куда-нибудь выбираюсь. Началось все давно — с обычных поездок с друзьями с палатками. Захотелось выбираться дальше: ездили на обычной машине в Грузию, на Алтай, тоже с палатками. А потом у меня появилась машина для автотуризма.

Много ездил по России — на юг, на Кавказ. Чаще меня тянет на север — в Карелию, на Кольский полуостров. Кольский — вообще одно из моих любимых мест, там объездил почти все, до чего можно добраться. Садишься в машину, два дня едешь туда из Питера, а потом останавливаешься в знакомых местах: Белое море, приливы и отливы, горы — все это очень цепляет. Я могу там спокойно жить и работать — у меня удаленная работа (Илья занимается редактурой и копирайтингом на английском языке. — Прим. The Blueprint), поэтому можно просто сидеть где-нибудь с ноутбуком и наслаждаться красотой.

❞

Мы выросли в том числе на американских фильмах, которые крутили по телевизору. Герои книги такие же. Эти люди воспитаны на американской культуре, но живут в российских реалиях

Кольский полуостров, возле Перевала Геологов
фото: Илья Мамаев-Найлз

— Как много твоих личных впечатлений из жизни на колесах в итоге попало в роман?

— Ситуации на дороге, байки, встречи с людьми. Но нет такого, чтобы какая-то сцена была полностью списана с реальности. Например, в книге есть эпизод, когда Ян встречает у моря своих старых знакомых Эдю и Наталию. Сама ситуация взята из жизни, хотя это были не мои друзья. Просто что-то похожее действительно происходило со мной, только не на юге, а в Ленобласти. Иногда использую реальные диалоги, могу их записать или почти дословно вспомнить и вставить в текст. Но само путешествие героев из романа — это вымысел, у меня такого не было. Я вообще чаще езжу один: у нас с женой редко совпадают графики, поэтому путешествую в основном соло.

И, кстати, у меня вообще нет этого «бзика на море», который есть у героев в начале книги. Я море не люблю, меня туда не тянет.

— Что тебе дает жизнь на колесах?

— Я обожаю ездить за рулем на дальние расстояния. Слушаю аудиокниги, музыку, пою, болтаю сам с собой. Многие идеи для художественных текстов приходят в дороге: едешь — и вдруг рождается какая-то история. Мне никогда не скучно. Во-первых, это просто красиво — смотреть в окно, во-вторых, всегда что-то новое: места, люди. А еще это своеобразное заземление для меня. В городе почему-то не получается выстраивать день так, чтобы мне в нем было комфортно. Все время либо куда-то бежишь, либо залипаешь в соцсетях, либо просто сидишь дома и смотришь сериалы — и это меня скорее не устраивает.

А в дороге все по-другому. Там есть конкретные задачи: нужно подумать, где взять воду — питьевую и для мытья рук и посуды, где слить биотуалет. Все бытовые вещи, о которых в квартире вообще не задумываешься. И ты просто этим занимаешься — день проходит, и он наполнен. При этом в нем есть место и для других вещей: почитать книжку час-другой, приготовить еду (что, кстати, занимает кучу времени — разжечь костер, потом отмыть решетку), пойти искупаться.

↑ →
Ленинградская область
фото: Илья Мамаев-Найлз

— Как будто в городе ты существуешь, а в дороге живешь.

— В городе тоже можно жить, просто нужно найти к нему подход. У меня пока не получается, эмоционально больше тянет к природе. Выехал — и сразу хорошо: вот озеро, вот лес, пошел гулять. В дороге еще обычно плохо ловит интернет, и ты не можешь заниматься бесконечным думскроллингом. Такой подход можно назвать эскапизмом. Но мне ближе мысль, что это просто другой способ жить.

❞

Мне, кстати, даже понравилось так писать, «втихаря» — как будто какую-то шалость делаешь. Потом отправил текст Юле и сказал: «Слушай, книжка немного другая. Но мне кажется, так лучше».

Кольский полуостров, возле Перевала Геологов
фото: Илья Мамаев-Найлз

— А когда ты решил, что «Только дальний свет фар» — будет роуд-стори?

— Я сразу знал про роуд-стори. А вот все остальное менялось миллион раз: герои, куда они едут, зачем, что их туда толкает. Причем то, что главными героями стали Ян и Кира, появилось довольно поздно. Вначале у меня вообще была другая история, с другими акцентами — там, например, мама Киры играла почти ключевую роль. Но я чувствовал: что-то не то. В итоге решил начать с чистого листа — оставить только то, что в тексте «живое», и просто пойти за этим. А живыми оказались Ян и Кира — их разговоры, их динамика. Тогда понял, что история должна быть про них. 

При этом мой редактор, Юлия Петропавловская, не знала, что я все поменял. Я даже не был уверен, что из этого что-то выйдет. Юля поставила дедлайн, тогда подумал: если к этому моменту у меня будет готовая и хорошая рукопись — ну и отлично. 

Мне, кстати, даже понравилось так писать, «втихаря» — как будто какую-то шалость делаешь. Потом отправил текст Юле и сказал: «Слушай, книжка немного другая. Но мне кажется, так лучше». В итоге ей тоже так понравилось, что возвращаться к прежним версиям уже не хотелось.

Илья Мамаев-Найлз, «Только дальний свет фар», 2026

— Первая часть книги почти вся состоит из диалогов, максимально приближенных к разговорной речи. Это короткие фразы, сленг, слова-паразиты и мат. Я часто читаю книги вслух, поэтому хорошо прочувствовала динамику текста. При этом в перебросках этими короткими фразами считываются все страхи героев. Вторая же часть, где пути Киры и Яна временно расходятся, более описательная и повествовательная. Какую из них было писать сложнее и почему?

— Когда история наконец встала на место в моей голове — писать стало просто. Текст — как сфера или окружность. Его нельзя собрать по кусочкам, двигаясь по прямой или поэтапно: сначала одно, потом другое, потом третье. Если хочешь, чтобы текст был органичным, ты должен ухватить его целиком. Это самое сложное. По отдельности можно написать что угодно: диалоги, описания, сюжетные куски. Но если они не сочетаются — у тебя проблема. А у меня еще и текст получился немного мультижанровый: разные главы работают по разным законам, и при этом все должно быть из одного корня. Самое сложное было найти вот это органическое начало, чтобы все держалось вместе. Как только его нащупал — дальше стало легко.

Диалоги, например, писались в кайф. Я никогда не ставил себе задачу типа: «сейчас они должны в этом разговоре раскрыть такую-то информацию». Как только я так делал — сразу становилось скучно, и текст начинал фальшивить. Просто думал: вот есть два человека — о чем они хотят поговорить? Все начинается с какой-то одной фразы. Кто-то что-то говорит — Ян или Кира — и дальше понимаешь, как второй ответит. Я мог сидеть часами и писать диалоги, как будто нахожусь с героями в одной машине и записываю их разговоры.

Кстати, я этот текст тоже много раз читал вслух — и, мне кажется, он лучше работает именно так. Когда читаешь вслух, он тебя втягивает в свой ритм. Особенно Кира — она такая заразительная, затягивает в свои эмоциональные состояния. С повествовательными кусками было наоборот: когда я «выговорил» все диалоги, стало не хватать другого дыхания — более длинного, протяженного. И тогда очень легко пошли описания, потому что мне самому этого хотелось.

❞
Яна я хотел сделать человеком, который на меня вообще не похож. Такой немного токсичный, местами придурковатый, вроде бы классический мужик, но при этом есть в нем что-то интересное. И в этом была сложность. Яна пришлось в себе «отрастить».

Илья Мамаев-Найлз
фото: Анна Балахина

— Если в первом романе герои книги — твои ровесники, то во втором они чуть старше. При этом ты смог передать их потерянность в сегодняшнем мире. Как ты это нащупал? Может, у тебя были прототипы, с которых списывал образ главных героев?

— У меня есть друзья, которые отчасти послужили прототипами Яна и Киры. Но это не прямые прототипы и даже не «собирательный образ». Я отталкивался от реальной жизни, но стремился сделать именно персонажей. Они в какой-то момент начинают жить собственной жизнью, а я за ними наблюдаю. И они сильно отличаются от реальных людей, с которых все начиналось. Хотя отдельные истории, реакции, фразы — это, конечно, от разных людей, которых я знаю.

Яна я хотел сделать человеком, который на меня вообще не похож. Такой немного токсичный, местами придурковатый, вроде бы классический мужик, но при этом есть в нем что-то интересное. И в этом была сложность. Яна пришлось в себе «отрастить». Мы с ним должны были сблизиться, чтобы я мог смотреть на мир его глазами. Я делился с ним чем-то своим, он впитывал это и «отдавал» что-то свое. На пересечении получился персонаж, который не я, но которого я могу понять. 

— Мы виделись с тобой в Москве в декабре 2025 года. Тогда ты сказал, что скоро выйдет вторая книга, в которой постарался ответить на вопрос: как оставаться человеком, когда весь мир сходит с ума. Для себя ты нашел ответ на этот вопрос?

— Мне кажется, мы все в последние годы с этим вопросом так или иначе сталкивались и для себя что-то поняли. Мне было интереснее другое — зафиксировать сам опыт жизни. Вот тебе выпало именно это время, со всеми его проблемами, приколами, ужасами и радостями. Это не «худшее время», оно просто наше. Захотелось сделать его слепок — текст, который можно не только понять, но прочувствовать, прожить. 

Мне вообще близок такой подход к литературе — когда доверяешь читателю. Не разжевываешь все до конца, не вкладываешь готовый смысл. Да, у меня есть свои идеи, я направляю, но оставляю пространство для читателя. Потому что сам люблю тексты, которые работают со мной так же. А когда все пережевано и тебе прямо говорят, что и как нужно понять, — это скучно, такие книги я обычно не дочитываю.