Культура • Книги

9 января 2026

новый,
годный

Анна Матвеева

Анна Матвеева — один из самых любимых читателями российских прозаиков, автор романов «Перевал Дятлова, или Тайна девяти», «Завидное чувство Веры Стениной», сборников «Лолотта и другие парижские истории» и «Девять девяностых», финалист «Большой книги» и «Ясной Поляны». В 2024 году именно ее текст читали участники Тотального диктанта по всему миру. Ее последняя книга «Картинные девушки. Музы и художники: от Веласкеса до Анатолия Зверева» — о женщинах, которые смотрят на нас с полотен, и о том, какими они были в реальности. Для «Сказок» этого года Анна Матвеева написала совершенно неожиданный и очень увлекательный рассказ в духе «уральского магического реализма» — о том, как волшебство и мистика оказываются способом вернуться к истинному себе и сделать, наконец, со своей жизнью
что-нибудь хорошее.

Н.Л. 

ергей Кокшаров ненавидел новогодние праздники. Точнее, не сами праздники — к мандаринам, оливье и елке у него претензий не было, — а те обязательные «каникулы», которыми Новый год облагался как налог. Две недели всеобщего рабочего молчания висели над ним как проклятие с сентября, когда государством объявлялось расписание выходных дней, — помнится, раньше он еще пытался этому как-то противостоять, заранее и по человеческим ценам покупал билеты в какую-нибудь теплую страну, но и там все равно мучился бездельем и считал часы до того момента, когда можно будет вернуться в офис... Кокшаров был неисцелимым трудоголиком, именно это качество — плюс кое-какое везение — привело его к созданию компании, которую он возглавлял уже восемь лет. До нынешнего проклятого года... Когда пришло оповещение о том, что грядущей зимой население ждут самые длинные в истории новогодние каникулы — две с половиной недели! — Сергей Ильич расстроился не так, как мог бы. Ему просто нечем уже было расстраиваться. В августе от него ушла жена, прихватив любимую дочь Верочку, — ушла не к кому-то, это еще можно было бы понять, а просто сняла квартиру в соседнем доме. В сентябре он похоронил маму. А в январе, сразу после окаянных каникул, Кокшарова ожидало банкротство — единственный выход из затяжного пике. Компания билась в агонии с февраля, желающих купить ее так и не нашлось, долги разрастались как опухоль.

Осенью он решил, что подумает о том, как пережить две с половиной недели в январе, ближе к делу, — но ближе к делу цены на билеты и отели взлетели в заоблачные выси, а множить свои долги Сергей не хотел, да и не мог. У него даже на кредитках было всего ничего. 

«Впасть бы в кому на это время», — с горечью думал он, выходя из офиса поздним декабрьским вечером и машинально кивая охраннику. 

— К вам тут приходили, Сергей Ильич, — сказал охранник. — Я попросил подождать, пока свяжусь с вами, отвернулся, а там уж нет никого. 

«Кредиторы, — подумал Кокшаров, — ну а чего я хотел?». 

От охранника не укрылось сложное выражение на лице директора — а ведь он еще не знал, что перед ним уже практически бывший директор, а сам охранник — без пяти минут безработный.

Кокшаров подумывал завалиться куда-то в рюмочную, но сходил туда мысленно, напился мысленно же и передумал. Поставил машину под окнами своей квартиры, открыл дверь подъезда, выгреб из почтового ящика стопку рекламной макулатуры. 

Компьютерный мастер Вадим решит все проблемы, слесарь Юрий придет быстро, в ближайшем ТЦ распродажа меховых изделий, два коммунальных счета, уведомление о смене счетчика — и красивая, даже, пожалуй, элегантная листовка с крупными буквами: 

«Ненавидите праздники? Хотите провести новогодние каникулы с пользой и выгодой? Звоните нам срочно. В любое время дня и ночи!».

Сергей не собирался звонить по указанному в рекламке номеру — ясно же, опять мошенники, развод, чего только не придумают. Но через час после возвращения домой его накрыло таким беспросветным отчаянием, что он, сам себе удивляясь, все-таки набрал номер. Лучше уж мошенники, чем одиночество. 

Приятный женский голос звучал так радостно, как будто только и ждал Сергея Ильича. Его деловито расспросили — сколько лет, есть ли семья, есть ли проблемы со здоровьем, есть ли вредные привычки, какие у него планы на новогодние каникулы, как он оценивает свое настроение от 1 до 10. 

— Приезжайте завтра к нам, — предложил в целом довольный результатами опроса голос. — Предложение настолько невероятное и эксклюзивное, что по телефону его обсуждать бессмысленно. 

— Завтра суббота, — заметил Кокшаров. 

— Мы работаем 24/7. 

Сергей Ильич уважительно кивнул, забыв о том, что голос его не видит. 

На следующий день он прибыл по указанному адресу, обнаружив там что-то похожее на дорогую частную клинику. Во всяком случае, персонал там ходил в белых халатах, а встретивший его мужчина — тоже с довольно приятным голосом — выглядел как хирург, на секунду выскочивший из операционной. Представился Андреем Алексеевичем. 

— Мы предлагаем вам, Сергей Ильич, стать частью нашего грандиозного прорыва в области медицины, — сказал Андрей Алексеевич. — Вы сможете на некоторое время поменяться местами с пациентом, находящимся в коме!

Кокшаров выронил из рук свою папку с документами, взятую по просьбе вчерашнего голоса. 

— Зачем бы я стал это делать? — осторожно спросил он, поднимая папку и разлетевшиеся странички с ксерокопиями. 

— А вас не удивляет сама возможность? — потер руки врач. 

— Ну удивляет, конечно. Хотя сейчас чего только не придумают. 

На полном румяном лице Андрея Алексеевича проявилась обида. 

— Такого еще никто, как вы выражаетесь, не придумывал. Это открытие века, оно перевернет весь мир! Мы уже проводили исследования, бояться абсолютно нечего, но мы только сейчас получили согласие родственников пациента, точнее, пациентки… 

— Ну вот сами с ней и меняйтесь местами! — грубовато посоветовал Кокшаров. 

Обида на лице врача растаяла, губы расцвели в снисходительной улыбке.

— Я не могу сам участвовать в эксперименте, я должен его вести и описывать! Кроме того, наши спонсоры предлагают участникам такое вознаграждение, что меня обвинят в коррумпированности… 

Кокшаров навострил уши. 

— Какое именно вознаграждение?

Доктор придвинул к себе рецептурный бланк, нацарапал там что-то неразборчиво и с легким поклоном вручил его Сергею Ильичу.

— Вы шутите?

— Ну что вы, какие шутки! Мы на пороге Нобелевки! И у вас есть шанс войти в историю… Если, конечно, вы нам подойдете, — врач снова стал строгим. — Нужно провести комплексное обследование, сдать кое-какие анализы, пройти тесты. Не волнуйтесь, вы просто выпадете из жизни на некоторое время — будет приятный сон, как под наркозом, а потом снова очнетесь в своем теле. 

— А она будет — в моем? А если она захочет, я не знаю, как-то им воспользоваться? 

— Не беспокойтесь, Сергей Ильич, все будет осуществляться под нашим строжайшим контролем! Пациентка поймет, что находится в чужом теле, — и станет обращаться с ним крайне осторожно. 

— Откуда вы это знаете? Если она в коме. 

Доктор помолчал, нахмурившись. 

— Алла, с которой мы временно поменяем вас телами, стояла у истоков нашего открытия. Мы вместе работали, а потом произошел несчастный случай… 

— Какой несчастный случай?

Андрей Алексеевич надул щеки и сделал губами «пу-пу-пу». 

— Неудачно упала с лестницы. Повредила позвоночник, сильные ушибы, сотрясение мозга. На третий день впала в кому. 

— И сколько она так лежит? 

— Почти полгода. 

— Я хотел бы ее увидеть, — сказал Сергей Ильич. — Если уж я кого-то пущу в свое тело, мне надо понимать, что это за человек, хотя бы приблизительно. И мы составим с вами детальный договор. 

— Конечно! Разумеется! Но сначала — осмотр и исследования. Если вы нам подойдете, мы сразу переведем вам на счет половину суммы. Вторая — после праздников, когда вы придете в себя. 

— По рукам, — сказал Кокшаров, чувствуя, что совершает самый идиотский поступок в своей жизни. 

— Да, и вам надо будет подписать эндиэй. Это все строго секретно, разумеется! Подпишем прямо сейчас, не возражаете?

Кокшаров смотрел много фантастических фильмов и сознавал, что рискует по-крупному, ввязываясь в эту авантюру. Вернувшись домой из клиники, он принялся шерстить интернет — и выяснил, что имеет дело с уважаемым медицинским учреждением, исследовательским институтом, находящимся на переднем крае нейробиологии. Он даже нашел двойное интервью Андрея Алексеевича (на фото тот выглядел солиднее, чем в жизни) и пресловутой Аллы, в чье тело ему предстояло вселиться. Обычная женщина, на вид примерно ровесница Кокшарова. Никакой информации о коме в сети не было, зато было много разговоров о поразительном открытии, которое сделали ученые института и которое вот-вот будет обнародовано.

— А другие желающие принять участие в эксперименте у вас есть? — спросил он у доктора при следующей встрече, в самом конце декабря. 

Доктор замялся.

— Желающие есть, но нам не все подходят, — сказал он в конце концов туманно. 

— Но вы же запускали рекламу, так ведь? По идее к вам должны ломиться толпы, я уверен, что таких много — кто не любит праздники…

— У нас была адресная рассылка, — все так же туманно ответил доктор, а потом резко щелкнул пальцами, и Кокшаров вздрогнул: — Давайте перейдем к делу! 

Сергей Ильич узнал, что помимо расширенного медицинского осмотра ему предстоит пройти около сотни тестов — и что все это займет почти две недели. 

— Я-то думал, что буду лежать все это время в коме! — расстроился он.    

Андрей Алексеевич со своей мягкой улыбкой сказал, что пока что наука не позволяет переселять сознание из одного тела в другое больше чем на несколько часов. 

— Если вообще позволит! Я вполне допускаю, что эксперимент обернется провалом. 

— А как же деньги?

Доктор выставил перед собой обе ладони, как бы защищаясь от Кокшарова. 

— Деньги вы получите при любом исходе, об этом можете не волноваться. А к тестам и обследованию мы приступим 1 января, сразу после Нового года, не возражаете?

— Но это же выходные? 

Андрей Алексеевич хихикнул: 

— Наука не знает выходных! 

Кокшаров вспыхнул от радости, и это, кажется, не укрылось от внимательного взгляда врача. 

Новый год он встретил в одиночестве, демонстративно улегшись спать в берушах сразу после полуночи. Верочку жена увезла к своим родителям в Калугу. Рассказывать об эксперименте Кокшаров никому из близких не стал — да и были ли они у него, близкие? 

Он ушел так глубоко в себя, что не мог выбраться из депрессии, лежал там как в яме. И даже не думал о работе. Но 1 января, к назначенному часу, «с вещами», как было велено, прибыл в клинику. Ему отвели отдельную палату с видом на березовую рощу — и тут же принялись за исследования. 

Чего только не делали с Сергеем Ильичом в эти дни! Его просвечивали в диковинных аппаратах, похожих на летающие тарелки, опускали на дно бассейна в гидрокостюме, крутили в центрифуге, учили дышать животом и делать специальную гимнастику, у него несколько раз брали кровь из разных мест, его усыпляли и будили в неурочное время, проверяли его реакцию и заставляли решать тесты — и невероятно сложные, и напоминающие детские задачки. Это были самые настоящие испытания, которые он вроде бы успешно прошел. И лишь накануне того самого дня, который, как надеялся Андрей Алексеевич, перевернет науку, Кокшарова отвели в просторную палату, где неподвижно лежала среди попискивающих на разные лады аппаратов женщина, с которой они через считаные часы поменяются сознаниями. 

Он не стал пристально разглядывать Аллу — было неловко и жутковато. Зато он сразу заметил, что рядом с ее койкой стоит другая, предназначенная, по всей видимости, для него. 

— А как это вообще происходит? — спросил он у Андрея Алексеевича. — Вы введете мне какое-то лекарство? 

Доктор добродушно улыбнулся. 

— Даже не пытайтесь хоть что-то в этом понять. Вы имеете какое-то представление о работе мозга? Ну тем более. Мозг — это самая загадочная часть нашего организма, и только Алле… Гм, ну давайте не будем перегружать вашу головушку накануне такого сложного дня. Вам сегодня дадут седативное, и нужно будет хорошенько выспаться. А потом вас привезут сюда, сделают укол, и… Вам же давали наркоз, я помню по медкарте, была операция на колене. Ну вот, это примерно то же самое. Вы очнетесь уже в собственном теле спустя самое большее два часа. 

— А если не в своем? — охрипшим голосом переспросил Кокшаров. 

— Ну что вы, в самом деле, как ребенок! Смотрите слишком много сериалов, да? Все будет отлично. Кстати, вы ведь уже получили от нас перевод?

Кокшаров не просто получил перевод, но даже успел заткнуть с его помощью рты самым рьяным кредиторам — и еще отправил деньги в Калугу. 

Вечером сестричка дала ему лекарство, и он проспал целую ночь без снов. А наутро, в халате-распашонке, с ледяными от страха конечностями и катетером в вене, его привезли в палату Аллы. Последнее, что он помнил перед погружением в кому, были удивленные глаза больничных ламп. 

…— И в этот раз, к сожалению, ничего не вышло, — сказал заметно погрустневший Андрей Алексеевич очнувшемуся от долгого медицинского сна Кокшарову. 

Сергей лежал в своей палате, рядом суетилась сестричка, снимая с его руки катетер. За окном синело яркое небо. 

— И в этот? — удивился он. 

В глазах доктора что-то вспыхнуло. 

— Ну да, ведь это уже вторая попытка, Сергей Ильич. Первую мы провели в январе, у нас ничего не вышло, но вы согласились попробовать снова, через месяц. Скажите, как вы себя чувствуете? Какая-то рассогласованность в теле? Провалы в памяти? Тошнота, головная боль?

— Я чувствую себя прекрасно, — сказал Кокшаров. — Скажите, а мне за новую попытку тоже перевели деньги?

— Конечно, Сергей Ильич, — доктор внимательно вглядывался в лицо пациента. — Мы вас сразу же домой не отпустим, побудьте здесь пару дней, для наблюдения. 

— Нет-нет, я должен вернуться, — сказал Кокшаров. — Мне нужно, меня ждут. 

Он соврал, потому что чувствовал — ему необходимо выбраться отсюда как можно скорее. Андрей Алексеевич нехотя согласился. 

Кокшаров переоделся в свою одежду, отметив, что она на нем заметно болтается. И не стал отказываться от предложения врача вызвать ему такси до дома, его телефон оказался полностью разряжен. 

— Какое сегодня число? — спросил он у таксиста. 

Тот осторожно ответил: 

— Пятое февраля с утра было. 

Он открыл дверь ключами, и навстречу ему выбежала Верочка.

— Папа, ты уже вернулся? Пойдем сегодня в парк? Ты обещал! А мама в ванной!

Кокшаров уже совсем ничего не понимал. Машинально и невпопад отвечая Верочке, он прошел в спальню — и увидел там чемодан жены, еще неразобранный. 

— О, ты дома? Быстро как, — жена стояла в дверях, улыбаясь. — Мы вот, видишь, тоже не слишком долго думали… Можно попробовать еще раз, Сережа. Если бы ты и раньше был таким… 

Она обняла Кокшарова за плечи и крепко прижалась к нему. 

— Свозишь Веру в парк? Она с вечера мне покоя не дает. 

— Конечно, — сказал Кокшаров. Жена принялась развешивать платья на плечики, а он открыл дверь в свой кабинет. На столе там лежал конверт, при виде которого у Сергея Ильича закружилась голова. 

Осенью он решил, что подумает о том, как пережить две с половиной недели в январе, ближе к делу, — но ближе к делу цены на билеты и отели взлетели в заоблачные выси, а множить свои долги Сергей не хотел да и не мог. У него даже на кредитках было всего ничего. «Впасть бы в кому на это время», — с горечью думал он, выходя из офиса поздним декабрьским вечером и машинально кивая охраннику

«Дорогой Сергей, я думаю, можно обойтись без отчества — мы с вами стали неожиданно ближе друг другу, чем большинство людей. Прежде всего простите меня за невольный обман, у меня просто не было выбора... Институт, в котором я так долго работала, точнее не сам институт, а доктор АА, прикарманил все мои открытия и выкладки. А больше всего его напугало то, что я не хочу продолжать наш эксперимент, ведь от него будет больше вреда, чем пользы, и в руках дурных людей наше открытие будет попросту убийственным...

С лестницы, как вы уже догадались, наверное, я упала неслучайно — АА так рассвирепел после нашей очередной ссоры, что столкнул меня... И только после этого понял, что не в состоянии без меня справиться с экспериментом, — хотя он с ним справился, иначе я бы не писала вам это письмо. Ему было жизненно важно вернуть в сознание не кого-то, а именно меня, пусть и в чужом теле, — чтобы уговорить (или заставить, угрозами или еще как-то — ведь у меня семья, как и у вас) открыть доступ к спрятанным файлам. Когда я очнулась в вашем теле, я сразу поняла, что у него все получилось. Не представляете, какого труда мне стоило сыграть роль — спасибо любительскому театру (кстати, очень рекомендую вашей Верочке театральную студию, у нее к этому явные способности)! Я сказала, что готова попробовать еще раз, через месяц. В паспорте был ваш адрес прописки, я поехала к вам домой — и сначала, простите, занялась своими делами. Написала письмо знакомым юристам, связалась с моей семьей. Как трудно было говорить с ними вашим голосом, глядя на них вашими глазами, — не представляете! Еще труднее мне было решиться оставить жизнь — реальную жизнь в этом мире, в человеческом теле (пусть и мужском!). И снова вернуться в коматозное состояние... Но иначе было бы нечестно, Сергей, а я верю в честность и в справедливость. Что-то мне подсказывает — и вы в это верите. Я оставила вам целую папку в компьютере, увидите — «Алла». Там все мои файлы, делайте с ними то, что сочтете нужным. Главное, не говорите ничего АА — тогда меня просто отключат от системы, а эксперимент обнародуют.

А еще в папке есть контакт одного врача из Сибири, которому я доверяю на сто процентов. Пожалуйста, свяжитесь с ним — если кто и сможет вернуть меня к жизни, так это он. Пусть я даже не смогу ходить, но смотреть... дышать... слышать птиц... мне хватит и этого.

Сергей, надеюсь, вы не обидитесь на меня за то, что я навела порядок — по мере сил, конечно, — и в вашей жизни? Долги выплачены, вы теперь ходите в спортзал, не пьете, соблюдаете диету. Жена и Верочка вернутся не сегодня, так завтра. Мы встречались с ними, обедали, гуляли, они обе — прелесть, вам очень повезло.

Кстати, вы, наверное, думаете, почему для эксперимента выбрали именно вас? Вы были в самом начале списка АА, он искал отчаявшихся, но при этом вменяемых, дисциплинированных, смелых, готовых на все. АА работает в тесном контакте с налоговыми институциями, они сразу же обратили на вас его внимание... Вы идеально подходили по возрасту, состоянию здоровья, характеру. Еще и жена, по мнению АА, так вовремя от вас ушла.

Берегите себя, пожалуйста. Что-то подсказывает мне, что мы с вами еще встретимся.

Алла".

Сергей Ильич сложил лист бумаги вчетверо и убрал его обратно в конверт.

За стеной Верочка распевала песенку:

— Новый! Годный! Новогодний!

А жена ласково поправляла ее:

— Вера, Новый год давно прошел, а до следующего еще долго, слава богу. Кстати, Сереж, какие у нас планы на мартовские?..

Ноябрь 2025 года