Что читать в октябре 2026

ФОТО:
АРХИВ ПРЕСС-СЛУЖБЫ

Заходят как-то в книжный дайджест ангел в колючей проволоке, тряпичная кукла-оберег, сибирский пророк и просто любовь. А литературный критик Лиза Биргер про них рассказывает.

Евгения Некрасова

ЧТО ЧИТАТЬ

«Берегина»

издательство:

Soda Press

Темное фольклорное фэнтези или мрачная сказка со светом в конце очень длинного темного тоннеля — жанр, в котором Евгении Некрасовой нет равных. Главная героиня, Регина, живет в провинциальном городе, ее мать — единственная в городе врач-гинеколог, а бабушка, бывшая инженерка, целыми днями мотает куклы-берегини. Книга открывается заговором: «Ткань ворошится, / сила ворожится. / Из тряпья, из шмотья, / берегиня, прорасти, / приходи ты нас спасти / от бед больших / и малых, / больше нам / не на кого надеяться», и продолжается тем же магическим языком то ли сказа, то ли модернистского эксперимента. Когда на Регину нападает демонический младенец, рожденный из чужой ненависти, оказывается, что без кукол-оберегов и правда не обойтись. «Берегина» и читается как текст-оберег: маленькое, женское, провинциальное, фольклорное оказывается сильнее большого зла. Если нас много.

Регине шестнадцать лет. Она не королева, но и не корова какая-нибудь, у нее есть родня, с ними она живет по-всякому, но чаще всего паршиво, и у нее есть друзья, с этими получше. Она знает точно, что, пока мы живы, время надо проводить с теми, кто на тебя не орет и с кем не скучно.

цитата:

Светлана Павлова

«Такое чувство»

издательство:

«Редакция Елены Шубиной»

Светлана Павлова — финалистка «Ясной Поляны», лауреатка «Лицея», участница рейтинга The Blueprint 100 (2024), автор романов «Голод» и «Сценаристка». Ее новая книга — первый сборник рассказов, причем рассказов о любви. Аннотация говорит о любви как о силе «иррациональной, всепоглощающей и часто болезненной», но на деле в сборнике, скорее, наоборот: любовь здесь — источник роста, счастья и, в конечном счете, свободы. Сама Павлова пишет, что хотела уловить «отрезанную после расставания челку», «обмирание сердца, когда нужный контакт наконец-то “печатает...”» и «шальное настроение, как у героини Ренаты Литвиновой в фильме “Про любовь”». Но главное, что ей удалось поймать, — это счастливое (редкость по нынешним временам!) чувство замирания перед будущим. Любовь может причинять много страданий, но ведь именно за эту сложность чувства мы ей и благодарны?

Какая глупость — скрывать от кого-то свои чувства. Какое освобождение — честно признаться в них. Ты говоришь, и больше нет страха упасть, потому что и так уже летишь. Вверх или вниз — иногда решать не нам.

цитата:

Уилл Селф

«Элейн»

перевод:

Сергей Карпов

издательство:

Corpus

Уилл Селф — пожалуй, главный современный хулиган английской литературы. В 1990-е он писал злые сатирические романы о том, как мир захватили шимпанзе («Обезьяны», 1997), как у мужчины на ноге вырастает вагина, а у женщины — пенис («Кок-н-булл», 1992), как мертвые лондонцы продолжают жить в унылом пригороде для покойников («Как живут мертвецы», 2000). Потом написал гениальную «Книгу Дейва» (2006): озлобленный лондонский таксист сочиняет книгу-исповедь о том, какие женщины плохие, и закапывает ее в саду бывшей жены, а 500 лет спустя ее находят и начинают жить по ней как по Священному Писанию. А с «Зонтика» (2012) Селф вдруг решил перестать быть сатириком и стал модернистом — начал писать сложные романы сплошным потоком слов. Начиная с «Книги Дейва» на русский его уже не переводили, а жаль. «Элейн» — тот еще эксперимент, британские издатели окрестили его «авто-эдиповым» романом. Селф взял дневники своей матери, которые она вела больше сорока лет, и написал по ним роман: Элейн задыхается в браке с профессором и пускается в гибельную любовную историю. Получилось не столько смело, сколько неожиданно нежно — с огромной симпатией к женской судьбе и героине, которая не может вырваться за пределы отведенной ей роли.

Хотя бы в одном отношении Элейн — неоспоримая писательница, ведь она одержимо пишет дневники <...>, вразброс описывая правду о своих бурных чувствах, не трудясь облачать их в рифму или обучать ритму.

цитата:

Микаэль Дессе

«Вчера сносили мироздание»

издательство:

Inspiria

Философское мокьюментари, мистический триллер и очень смешная книга о том, как жить, когда жить не хочется. Микаэль Дессе — автор абсурдистского романа «Непокой», постмодернист, которого критики сравнивают с Пинчоном, Уоллесом и Поляриновым. Его героиня Нина преподает историю философии в провинциальном вузе, живет на чердаке и ни во что не верит — и однажды приходит в себя в странном баре, где ей приходится отговаривать незнакомку от самоубийства. Главы идут вразнобой — 7, 2, 8, 3... — а за всем стоит выдуманный античный философ-пессимист Ахрипп, без которого, если верить роману, не было бы ни Шопенгауэра, ни Камю. В общем, если вы давно не играли в литературные игры с неясными правилами, пришла пора попробовать.

Здесь темно, внизу. Пахнет химически достигнутой свежестью. Не сильно, но есть — от пола, к которому я порами присосалась, на котором лежу и размышляю, почему говорят «живая хлорка». Хлорка ведь с жизнью не то чтобы совместима.

цитата:

Эми Катрина Блэкмор

«Ненасытный»

издательство:

NoAge

перевод:

Александра Глебовская

Эми Катрина Блэкмор прославилась в 2021 году дебютным романом «Ведьмы графства Эссекс» (The Manningtree Witches, на русском не выходил), где на основе исторических документов описала процессы над ведьмами и жизнь женщин в неприветливом XVII веке. В основе ее второго романа снова реальный исторический персонаж — ярмарочный артист конца XVIII века по имени Тарар, страдавший полифагией: неутолимый голод заставлял его глотать камни и живых животных. Его тело становится объектом опытов для врачей и посмешищем для публики, во время войны его используют как курьера, заставляя проглатывать донесения, — и при этом не перестают считать чудовищем. Блэкмор предлагает присмотреться к тем, кого общество записывает в монстры, поразиться их судьбам и ужаснуться собственному цинизму. А еще это невероятно хорошо написано и так же блистательно переведено.

Голод — это все его существо, это не опишешь, и весь мир, и все, что в нем есть, все то, от чего должно быть хорошо и радостно, — закат, котенок, вспомнившиеся строки псалма — не вызывает ничего, кроме голода.

цитата:

Полина Парыгина

«Выпускайте демонов. Как рисовать с удовольствием»

издательство:

Individuum

Историки будут спорить, какая именно книга стала последней у великого издательства Individuum, закрытого 28 сентября. Тем более что примерно в то же время из типографии приехало подарочное издание главного бестселлера издательства последних лет — «Бражников и блудниц» Максима Жегалина о жизни поэтов в дореволюционном Петербурге, в твердом переплете, с закладкой-ляссе и фотографиями героев, молодых и веселых. Таким запомним и Individuum — молодым, веселым, никогда не достигшим совершеннолетия. Книга художницы Полины Парыгиной — где выпущенный автором демон знакомится со своими страхами, а читателю дают задания вроде «нарисуйте лошадь», — на самом деле тоже про возвращение в детство, счастливое время, когда демонов можно было победить, просто позволив себе рисовать!

Я убеждена: любой человек — художник. <…> Так что пришло ваше время узнать художника в себе. Даже если вам кажется, что это не так. Это так.

цитата:

Виктор Шкловский, Борис Эйхенбаум, Юрий Тынянов

«Переписка, 1921–1959»

издательство:

«Новое литературное обозрение»

Виктор Шкловский, Борис Эйхенбаум и Юрий Тынянов — филологи-формалисты, которые первыми предложили смотреть на литературу не как на отражение жизни или идей, а как на механизм, состоящий из технических приемов писателя. Из этой идеи, зародившейся в Петрограде 1910-х в кружке ОПОЯЗ — Обществе изучения поэтического языка, — вырос весь структурализм XX века, от Романа Якобсона до Ролана Барта. В 1924 году Шкловский предложил Тынянову и Эйхенбауму вести «теоретическую переписку ОПОЯЗа»: писать друг другу о литературе, академическом быте, женах и «самых широких вопросах» — и издать эти письма книгой под названием «Письма о темных людях». Это была отсылка к «Письмам темных людей» (1515–1517), анонимной сатире немецких гуманистов, которые писали от лица ограниченных и нетерпимых богословов и так высмеивали цензуру и ханжество. И хотя книга так и не вышла, сама переписка продолжалась больше тридцати лет: после смерти Тынянова в 1943-м «триалог» стал диалогом и оборвался только со смертью Эйхенбаума в 1959-м. Изданные впервые полностью и без купюр, 395 писем, записок и телеграмм показывают, как на глазах героев рушится целый интеллектуальный мир — от кампании против формализма до блокады и войны.

Чтобы быть академиками, нам нужно было быть глупее вдвое и бездарнее втрое. Предоставим Жирмунскому. И, несмотря на то что живем мы плохо, мы живем правильно.

цитата:

Джозеф Келлнер

«Дух социализма. Культура и вера на излете советской эпохи»

издательство:

«Новое литературное обозрение»

перевод:

Владислав Третьяков

Исследование американского историка, специалиста по России и СССР, рассказывает историю распада Советского Союза через то, как советские люди вдруг увлеклись астрологией, эзотерикой и новыми пророками: заряжали банки с водой перед телевизором, вступали в многочисленные секты, искали себе гуру, уезжали в Сибирь за новым мессией, верили в «новую хронологию» Фоменко и во что только еще не верили. Джозеф Келлнер видит во всем этом неожиданное продолжение советской культуры — поиск смысла в мире, где прежние ориентиры перестали работать. Он говорит с астрологами и кришнаитами, едет по снежным лесовозным дорогам в поселения секты Виссариона и, кажется, абсолютно заворожен этой абсурдной жизнью — и вместе с тем трезво видит, как эзотерическая, доморощенная, причудливая вера могла решать реальные проблемы людей.

Он был центром ромашки для Тани, целым слоном для Сергея и, по общему убеждению, стволом древа мировой веры. <…> Виссарион был кувшином — красивым и пустым сосудом, который верующие без устали возили по бывшему СССР и наполняли всем, что было под рукой, пока не начало казаться, что он вмещает в себя весь мир и является сущностью всего сущего.

цитата:

Ричард Пайпс

«Старый режим. Избранные работы по русской истории»

издательство:

Corpus

Ричард Пайпс — фигура грандиозного масштаба. Он родился в 1923 году в польском Цешине, а в 1939-м, после прихода нацистов, бежал с семьей по поддельным паспортам — сначала в Италию, потом в Америку. В 1950 году Пайпс защитил в Гарварде диссертацию о национальном вопросе в первые годы Советского Союза и стал одним из самых известных специалистов по России: автором «России при старом режиме» (1974), а в 1981–1982 годах — главным советником Рейгана по СССР. После распада Союза его стали читать и уважать в самой России. В сборник вошли пять больших очерков: от записок иностранцев о России до биографий Уварова и Тихомирова. А в центре — огромное, совершенно детективное «Дело Дегаева», целая книга в книге о народовольце Сергее Дегаеве, двойном агенте, который убил своего куратора, жандарма Георгия Судейкина, создателя методов политического сыска, а потом стал любимцем студентов, профессором математики Александром Пеллом в Университете Южной Дакоты.

Никто даже не подозревал, что «малыш-весельчак» Александр Пелл — обожаемый педагог, страстный математик, ярый футбольный болельщик — есть не кто иной, как Сергей Дегаев, бывший убийца и полицейский осведомитель.

Основу настоящей книги составил вопрос о том, какая же из жизней Дегаева-Пелла была подлинной: добряка-профессора, счастливо живущего в Америке «в той среде, где все было подчинено исследовательской работе», или же революционера-предателя, в России отправившего десятки своих товарищей за решетку и убившего человека, чьим безграничным доверием пользовался? Лично у меня нет однозначного ответа.

цитата:

 Кейт Дурбин

«Барахольщики»

издательство:

SOYAPRESS

перевод:

Андрей Сен-Сеньков

В SOYAPRESS случайных книг не бывает: издательство последовательно собирает концептуальных и экспериментальных авторов. Кейт Дурбин — писательница и художница из Лос-Анджелеса, которая делает поэзию из материала поп-культуры. «Барахольщики» — концептуальная поэзия из американского реалити-шоу о патологическом накопительстве. Каждая глава — один герой. Например, Марлена, «худшая барахольщица на планете», копит продукты из Whole Foods, а художник Чак собирает сотни картин с обнаженными блондинками. Их прямую речь Дурбин монтирует с каталогом тех самых вещей, которые они собирают, и из этого столкновения поэтического и материального проступает своя карта историй. Перевод поэта Андрея Сен-Сенькова, иллюстрации Дурбин нарисовала специально для русского издания.

Я Марлена, худшая барахольщица на планете ароматическая свеча Yankee Candle Розовые пески

Мой дом похож на Walmart, в котором взорвалась бомба

цитата: